Неожиданные планы на выходной

Шесть часов утра. Мир ещё не проснулся окончательно, и в окнах его квартиры царила мягкая полутьма. За стеклом тянулся холодный рассвет, окрашивая улицу в серо-синие тона – почти такие же, как его единственный глаз. Престон привычным движением корпуса поднялся с кровати, кожей почувствовав привычную шероховатость на своём плече. Механически поправив чёрные бинты, туго стягивающие обрубок левой руки, он босыми ногами направился на кухню. Его утро всегда начиналось одинаково: простая еда, немного тишины и попытка собрать мысли перед новым днём. Он щёлкнул выключателем чайника одной рукой, левой же, вернее, тем, что от нее осталось, придерживал сковороду на столе, пока правой ставил её на конфорку. Движения были резкими, экономичными, без излишеств. Яйца, разбитые ребром ладони о край сковороды, легли в шипящее масло. Пока белок мутнел и закручивался, он уже достал нож и, прижав булку левым локтем к груди, начал резать хлеб, сбрасывая куски прямиком в сковороду. В то же время чайник зашипел и отключился. Правая рука, будто живущая своей жизнью, налила кипяток в кружку, а затем, не теряя ни секунды, схватила соль и перец одновременно щедро припорошив завтрак. Всё это делалось одной лишь правой рукой. Бинты закрывали собой обрубок некогда целой левой руки отчего та была попросту бесполезной. К тому же у него нет левого глаза из-за чего ему приходилось постоянно вертеть головой чтобы увидеть что происходит. Но несмотря на его очевидную слабость, он вовсе не вёл себя так как от него можно было ожидать. Если нет левой кисти для захвата вещей, можно держать их в подмышке. Если надо что-то отодвинуть слева можно использовать локоть если его достаточно. А ножом он орудовал так быстро, что он долго не засиживался у него в правой руке и в такой спокойной обстановке Марлоу спокойно себе готовил. Он взял лопатку и принялся ворошить содержимое сковороды, добиваясь идеальной золотистой корочки на хлебе. – Ну посмотри на него, настоящий шеф-повар, – вдруг усмехнулся внутренний голос с хрипом. – Одной левой, точнее, одной правой, жонглируешь сковородкой и чайником. Одной рукой готовишь и всё же умудряешься не создавать тут пожар. Престон слегка улыбнулся не отвечая. Он сосредоточился на том чтобы пожарить хлеб для золотистой корочки. Запах вкусной еды вскоре разнёсся по всей кухне. Он поставил кружку, налил себе крепкого чая и откинулся на стенку стула. Перед ним лежала аппетитная яичница с хлебом чей запах завораживал. Конечно, это не было чем-то особенным, но для него это было тем, что ему достаточно. Тем что по его мнению он получал не заслуживая этого. – Признаю, пахнет сносно, – продолжал внутренний собеседник, будто уловив его мысли. – Эта твоя яичница на голову выше той вычурной блевотины, что эти пафосные повара суют богатым идиотам за бешеные деньги. Марлоу взял кружку чая и слегка подул на него разгоняя мелкие пары пара. – Одни делают что-то со всей душой, другие же делают это лишь ради собственной выгоды. Я не могу винить таких людей, сам знаешь, я и сам был когда-то таким, – он сделал глоток чая и бросил в рот кусок завтрака. – Верно говоришь, приятель, – подтверждает голос. Но затем говорит следующее весёлым энергичным тоном. – Только погляди на это с другой стороны. Если бы ты не был таким говнюком мы бы никогда не познакомились бы. Чёрт, не то слово, да меня бы вообще не было бы! Парадокс, не так ли, а? Престон тихонько рассмеялся, а с ним ещё старый друг в его голове. В этом коротком моменте Марлоу вспоминает некоторые события из своей жизни которые привели к тому кем он стал сейчас и какую роль ты этом сыграл тот с кем он сейчас делит своё место в голове. Но долго они так смеяться не могли. Неожиданно телефон Престона зазвонил и стал вибрировать отчего тот слегка катался по столу в сторону. Оба – и человек, и его тихий сожитель насторожились разом. Престон нахмурился, глядя на экран. «Неизвестный номер». – Кому же угораздило звонить тебе в такую рань? – спрашивал внутренний голос и выдал несмешную фразу. – Может, та горячая училка решила дать тебе немного помять своего маршмеллоу? Если бы Марлоу мог взглянуть на своего незримого спутника в этот момент, он бы сделал это с убийственно скучающим видом. – Хватит шутить, как обкуренный подросток. Это не смешно. – А я и не шучу. Я – тот, кто я есть. Не забывай. Престон потянулся за телефоном, принял вызов поднёс устройство к уху. Голос в трубке был ровным, чётким и лишённым всяких эмоциональных примесей. И несмотря на лишь недавнее знакомство понять кто был по сторону связи было слишком просто. – Надеюсь, я не прервала ваш сон, мистер Марлоу? – спросила мисс Грейс. – Или, возможно, какие-то… личные дела? – Ого, прямо в десятку, – язвительно процедил внутренний голос. – Она звонит в шесть утра, чтобы поинтересоваться твоим расписанием поцелуев с подушкой? Ну так что, ответишь ей взаимностью? Престон мысленно ответил. «Даже это так, это не сильно отличается от того что ты вытворяешь со мной почти каждый день. А теперь помолчи и дай мне поговорить. Не хватило только ляпнуть что-то лишнее» – Да, да, разговор со своим боссом, ну конечно. Марлоу не стал заставлять собеседника по телефону и дальше терять своё время, а потому тут же сказал ответные слова. – Вам повезло. Кроме завтрака, ничем особенно ценным я пока не занят, – сказал он нарочито бодро. – Меня это, в общем-то, не слишком волнует, – парировала Грейс, его тон явно не произвёл на неё впечатления. – Но приятно сознавать вашу бодрость в такой час. Наверное, день задался? – О, да что вы. Всё как обычно. Просто встал. Для меня это давно стало… нормой. Нормой, к которой я… – Неужто вас тревожат кошмары по ночам или дело в чём-то другом? Марлоу от такого вопроса немного опешил. Почувствовал как мышцы челюсти буквально напряглись. Слова которые он хотел сказать застряли у него в горле так и не добравшись до разинутого рта. Он оттягивает от себя телефон и смотрит на него будто с недоверием. В голове зашевелился рой навязчивых мыслей: С чего бы? Почему этот вопрос? Почему именно сейчас? Почему это так резануло? Престон мысленно попытался дать на него свой ответ. – Нет, я не страдаю от кошмаров, я… Кошмары? Да ну, это же… Я просто рано ложусь, разве не очевидно… Сны, мечты, всё это ерунда, я уже столько лет… – Кажется, мой вопрос ввёл вас в ступор, – сухой, ровный голос в трубке вытянул его обратно. – Давайте перейдём к делу. Я звоню не для светской беседы. Марлоу резко мотнул головой, словно стряхивая налипших мыслей. –Э-эм, да. Конечно, – он выпрямился на стуле, подтянулся к столу, снова прижал телефон к уху. Старался, чтобы голос звучал твёрже. – В чём дело, мисс Грейс? – Ваш первый рабочий день, – пугающе спокойно сказала женщина. И этого хватило. Фраза «первый рабочий день» вонзилась в Престона, как холодная игла. Пальцы его правой руки непроизвольно сжались в кулак, костяшки побелели. Внутри всё дрогнуло и натянулось, как струна. В голове мгновенно пронеслись обрывочные картины вчерашнего: недоумевающие взгляды подростков, оценивающие его бинты и пустующую рукав куртки; его собственные, слишком нелепые команды; неловкая тишина, когда он неудачно решил пошутить перед ребятами, и тело, неловко слушавшееся его лишь наполовину. Он думал, что справился. Ну, более-менее. А теперь его босс хочет поговорить о его первом рабочем дне на новой должности. – О, слушай, начинается, – с фальшивым сочувствием прошипел внутренний голос. – Тебе уже готовят расчёт. «Мистер Марлоу, ваши методы не соответствуют духу нашей школы». Хотя какой дух может быть в спортзале, пахнущем потом и старыми носками? Престон попытался сглотнуть, но горло было сухим. –Я… понимаю, – выдавил он, заставляя себя звучать нейтрально. В уме уже строились догадки, одна хуже другой. Она сейчас скажет, что родители пожаловались. Что дети испугались. Что он не может быть примером. Что это была ошибка. Что ему стоит поискать что-то другое, «более подходящее» для человека в его состоянии. Он мысленно уже видел, как она протягивает ему конверт и холодно прощупывает его взглядом, а после указывает на дверь. Он ждал. Замер. Слушая тишину в трубке, которая тянулась всего пару секунд, но ощущалась как целая вечность. – Расслабься, солдат, – вдруг сказал голос тише, уже без издёвки. – Тебя ещё не расстреляли. А даже если и сделали бы нечто такое, то тебе не впервой такое переживать. И тогда Грейс заговорила вновь, с той же невозмутимой прямотой. – В частности, меня удивили ваши преподавательские способности. Хоть и не без изъянов, но вы хорошо справились со своей задачей в первый же рабочий день. Ученики получили достойный урок, никто не остался без внимания, каждый выполнял выданные вами задания и ушли из спортзала с чем-то запоминающимся. Считайте это как подобие похвалы если хотите. Сам того не осознавая Престон выдул наружу воздух из лёгких который он так долго держал. Он даже не успевал обработать эти слова. – Вот видишь? – с озорством спросил внутренний голос. – А ты себе уже начал могилу копать в который раз. Похвала была не тем, чем он хотел скрасить своё сегодняшнее утро, но оно принесло ему немного покоя в душе. Факт того, что директор уже «хвалит» его после первого же рабочего дня заставляет Престона меньше сомневаться в своём решении стать кем-то вроде учителя, особенно преподающий физкультуру. Но под этими же словами директрисы он ощутил нечто большее. Голос мисс Грейс звучал не так будто она звонила ему лишь ради оповещения об отчёте. Казалось что она изначально затеяла эту игру чтобы помешать нечто другое. Престон снова стал настороженным. На этот раз без излишней паники и робости, только чистая уверенность разузнать правду. Потому он не дожидаясь следующих слов своего босса он возобновил разговор. – Признателен, что вы сообщили мне такую хорошую новость, мисс Грейс… Но…, – он сделал аккуратную, небольшую паузу в ходе которой выбирал наилучшие слова. – едва ли вы звоните мне в шесть часов утра лишь ради того чтобы поделиться со мной отчётами. Есть что-то ещё о чём вы хотите поговорить? В трубке послышался едва уловимый звук – возможно, Грейс переложила бумаги или слегка передвинула телефон. Её ответ был мгновенным и подтвердил его догадку. – Вы правы. Я ценю прямоту, поэтому буду краткой. Просмотр отчёта был лишь поводом для контекста. По расписанию у вас сегодня нет уроков, – её слова текли чётко, как пункты в служебной записке. – Однако я считаю полезным, если вы посетите школу в течение дня. Неофициально. Познакомитесь с преподавательским составом в менее формальной обстановке, и желательно в более спокойной обстановке, без лишних скандалов и прочего. Мисс Тавель вчера провела вам экскурсию по школе, показала что да как, но остальное наверстать придётся вам самим. Поверьте, вам это пригодится если хотите не просто работать у нас, а влиться в наше общество. Последние слова о обществе немного задели Престона. Было ли это нарочно или случайно, но Грейс только что напомнила ему как общество смотрит на таких как он. Неполноценные, несоответствующие, те кого жизнь обделила чем-то что есть у нормального человека. И множество других отсутствующих качеств под которые Марлоу идеально вписывается. – Предлагаете мне прийти в школу и провести там время за более углублённым изучением вашего заведения? – с подозрением спрашивает мужчина. Она сделала минимальную паузу, дав ему впитать информацию. – Это не приказ, мистер Марлоу. Неполный день в школе. Это рекомендация. Для вашей же более комфортной интеграции. Чтобы в понедельник вы чувствовали себя увереннее. Престон кивнул, хотя она этого, конечно, не видела. В её словах был холодный, но не лишённый смысла расчёт. Она не спрашивала «придёте ли вы», а констатировала возможность и пользу. – Понял, – ответил он просто. Решение было принято ещё до того как она полностью озвучила свою настоящую цель разговора. – Я приду. Скажем так, к началу первых уроков я точно буду там. – Отлично. Ожидаю вас в нашей школе. До свидания. –До свидания, мисс Грейс. Щелчок в трубке был тихим и окончательным. Престон медленно опустил телефон на стол, глядя на остывшую яичницу. Тишина в кухне снова стала абсолютной, но теперь она была другого качества – не предрассветное затишье, а напряжённая пауза после небольшого, но интенсивного обмена информацией. – Интеграция, – фыркнул внутренний голос, снова обретая ироничные нотки. – Красивое словечко для того чтобы обманывать. На самом деле она хочет, чтобы на тебя все посмотрели, а ты на них. И чтобы ты чуть что не создавал проблемы на ровном месте из-за банального отсутствия знаний. – Она просто делает свою работу. – Или делает вид. Престон устало потер лицо. – Иногда твои выводы звучат так тупо, что я удивляюсь, как Я мог такое когда-то говорить. – Шутка про маршмеллоу всё ещё актуальна? Марлоу ничего не ответил. Он отодвинул тарелку, взял кружку и сделал долгий глоток уже почти остывшего чая. Сегодняшний день только начался, а планы на него уже радикально поменялись. Вместо тишины и попыток собрать мысли – школа, новые лица, необходимость снова быть на виду. – Надеюсь, на этот раз обойдётся без ссор, – пробормотал он, вставая и собираясь мыть посуду. – А я надеюсь снова увидеть ту горячую учительницу. И по возможности пощупать её маршмеллоу вместо груди. Престон лишь тяжело вздохнул. Иногда он проклинал те дни, когда был таким же идиотом, как и голос в его голове.

***

Клэр только что закончила собирать свои вещи и забивать портфель своими школьными принадлежностями. Сегодня был последний учебный день в этой недели, но от этого напряжение не спадало с её плеч каждый раз возвращаясь в виде тревожных мыслей. – Дурацкая домашка… – пробормотала она, запихивая очередную тетрадь. – Зачем нам задают столько всего? А ещё эти тесты каждую неделю… Они нас за вундеркиндов принимают? Нет уж, спасибо за вашу веру, но мы не просили. Последняя книга легла в рюкзак с глухим хлопком, застёжка щёлкнула. Клэр встала и подошла к зеркалу. На ней была белоснежная рубашка с длинными рукавами и жёстким воротником, белые шорты, носки до щиколотки и начищенные чёрные туфли. Волосы – аккуратный боб, сверху белый бантик, чуть смещённый влево. Всё было выверено, чисто, сдержанно. Красота которую она старалась поддерживать не для того, чтобы на неё глазели, а чтобы не сильно выделяться из общей массы. В конце концов, те, кто выделяются среди других чаще всего становятся жертвами для издёвок или чего-то ещё из разряда «неприятно». – Надеюсь, ничто… или вернее, никто не испортит этот вид, – пробормотала она, глядя на своё отражение. В прошлой школе её почти не трогали. Хулиганы проходили мимо, не замечая, не интересуясь. Сначала это казалось удачей: если ты никому не интересна – ты в безопасности. Но потом пришло другое понимание. Никто не смотрит. Никто не спрашивает. Никто не говорит. Одиночество – не отсутствие людей, а отсутствие взглядов. Это было настоящей пыткой для Клэр. Одиночество убивает, морально, медленно и мучительно, как ржавчина заставляет металл гнить. Если бы не «друзья» вне школы, она бы давно превратилась в замкнутую оболочку. – Только вот покоя у меня не то чтобы много… – фыркнула она, застёгивая рюкзак. – У меня его вообще нет. В этой школе всё было иначе. Троица хулиганов – Оливер, Зип и Эдвард – устраивали хаос с завидной регулярностью. Как они умудрялись оставаться безнаказанными, Клэр не понимала. Единственное объяснение которое она могла дать – мисс Круг, учительница математики, это она их явно покрывала. К тому же она была не менее странной: улыбка до ушей, зубы острые, как бритвы. Клэр признавалась себе, что не недолюбливала её. И побаивалась. Особенно когда та улыбалась. Внезапно что-то мягкое тёрлось о её ноги. Клэр опустила взгляд – у её ног сидел Мое Мое, её любимый кот. Девочка присела и начала нежно почёсывать питомца за ушком говоря добрые слова. – Спасибо, что ты рядом, малыш, – прошептала она. Мое Мое тихо замурлыкал, прижимаясь к её ладони. Клэр медленно спускалась по лестнице, стараясь не шуметь. Каждый шаг казался слишком громким, будто дом специально усиливал звук, чтобы выдать её. Она уже почти миновала кухню, когда услышала голос матери: – Клэр, доченька, погоди минутку. Девочка вздрогнула, будто её поймали на месте преступления. В мыслях она уже ругала себя за невнимательность. Повернув голову вправо, она увидела женщину средних лет, стоящую у кухонного стола. Та держала в руке стакан с чаем, очки немного сползли на нос, а взгляд был внимательный, почти оценивающий. Клэр остановилась, сжала лямку рюкзака чуть сильнее, будто это могло защитить её от разговора. Пальцы нервно теребили ткань, а плечи слегка поднялись – защитная реакция, почти незаметная. – Куда ты так рано собралась? – спросила мать, глянув на настенные часы. Семь часов утра. До начала уроков ещё уйма времени. Клэр сглотнула, чувствуя, как горло пересохло. Она попыталась выстроить улыбку – ту самую, которую часами репетировала перед зеркалом. Но уголки губ дрогнули, и вместо уверенности получилась натянутая маска. – В школу. Куда же ещё? – ответила она, стараясь звучать ровно, но голос всё равно прозвучал чуть выше обычного. Мать нахмурилась. В её взгляде читалась настороженность. – И ничего не поев? Как ты собираешься учиться весь день, если не позавтракала? Клэр отвела взгляд, будто изучала узор на полу. Она почувствовала, как живот предательски урчит, и тут же прижала рюкзак к животу, надеясь заглушить звук. – Я не голодна! – соврала она, голос дрогнул на последнем слове. – Аппетита нет. Вот когда проголодаюсь поем в школе. У нас там большая столовая, и блюда вкусные, и ещё… Она начала перечислять «достоинства» школьной кухни, будто читала рекламную брошюру. Слова сыпались быстро, неестественно, как будто она пыталась заговорить саму себя. «Чёрт. На самом деле я чертовски голодна», – подумала она, продолжая говорить. – «Ну хоть убейте, но в глотку ничего не лезет». Мать молча наблюдала. Она знала, что с дочерью что-то не так, но Клэр никогда не говорила прямо. Вопросы встречались со стеной из оговорков, а попытки понять с полуправдой. Тиканье часов напомнило о времени. Женщина вздохнула, перевела взгляд на дочь. – Как проголодаешься – обязательно поешь. Ты меня поняла? Клэр кивнула, всё ещё не глядя в глаза. Она сжала лямку рюкзака до боли в пальцах, затем развернулась и вышла из дома, громко закрыв дверь. Мать осталась стоять в кухне, слушая, как быстрые шаги дочери стихают за порогом. – Мне показалось или она не до конца закрыла свой рюкзак?

***

Клэр вышла из дома быстрым шагом, не оборачиваясь на дом. Двигалась она быстрым шагом, но не бегом – скорее, это была неосознанная попытка уйти от собственных мыслей, которые снова и снова настигали её разум и мешали ей свободно думать. Улица была ещё прохладной, воздух свежим, птички пели, горожане шли по тем же тротуарам что и она, но девочка почти не замечала этого. «Лучший способ начать учебный день – это просто не опаздывать. Особенно когда учителя ходят с самодельными оружиями вместо обычных протезов», – так думала Клэр. Она машинально поправила белый бантик, который снова чуть съехал влево. Потом пригладила рубашку, проверила, ровно ли сидят шорты, подтянула носки. Всё это делалось автоматически, как ритуал, который должен был удержать её от чувства расползания по швам. Но мысли всё равно возвращались туда, откуда она пыталась сбежать. Школа. Уроки. Домашка. Тесты. Хулиганы. Учителя. Мисс Сёркл. И снова школа. Клэр чувствовала, как внутри всё сжимается. Именно поэтому она не смогла позавтракать – не потому что не хотела, а потому что желудок был стянут тревогой, как узлом. Узлом который не давал ей нормально есть и пить, он словно был настоящим и мешал любой еды пройти дальше глотки к животу. «Еда – пустяк. А пустяки – роскошь», – так она убеждала себя. – «Если тратить время на мелочи, можно упустить что-то важное. А если упустить – можно стать мишенью» Девочка вовсе не хотела снова быть абсолютно незаметной, как в прошлой школе, но и выделяться в этой не хотела. Балансировать между этими крайностями было сложно, почти невозможно. Клэр поправила бантик ещё раз – теперь уже просто чтобы занять руки. Она шла по улице, но взгляд её был рассеянным. Она видела дома, машины, прохожих, но будто через стекло за которым всё казалось движущимся фоном. Мысли снова уносили её к урокам, к расписанию, к тому, что нужно повторить, что нужно успеть. И всё же на миг она вспомнила о другом – о тех, кто появился в её жизни в этой школе. Новые друзья. Люди, которые действительно заметили её. Это воспоминание согрело её, и позволила хоть ненадолго вынырнуть из пучины волнения. «Я чрезмерно благодарна им. Без них я и представить не могу как справлялись бы в такой ситуации», – Клэр позволила лёгкой улыбке расползтись по лицу. – «Напоминают мне моих старых друзей из городка рядом с одним опасным лесом. Интересно как они там поживают?» Она свернула за угол, всё ещё погружённая в мысли, и... – Ах! И врезалась во что-то твёрдое, большое, словно в стену. Рюкзак дёрнулся, лямка соскользнула с плеча, и в следующую секунду на тротуар посыпались учебники, тетради, пенал, несколько листков, которые ветер тут же попытался унести. Клэр замерла, глаза расширились. Сердце ухнуло вниз. Она медленно подняла взгляд – и увидела перед собой фигуру, которую невозможно было перепутать. Высокий силуэт. Тёмная куртка с высоким воротником. Чёрные бинты. Один серо-синий глаз, удивлённо смотрящий на неё сверху вниз. Престон Марлоу. Её новый учитель физкультуры. Клэр сидела, будто приросла к месту. Сердце колотилось так сильно, что она слышала его в ушах. На секунду ей показалось, что весь мир вокруг замер – только ветер шуршал страницами её тетрадей, разбрасывая их по тротуару. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли. Горло сжалось, как перед тестом, к которому она не успела подготовиться. «Только не это… только не сейчас…», – в мыслях она предвкушала начало конфликта которого она хотела бы избежать в такой момент. Её пальцы дрожали, когда она попыталась дотянуться и собрать вещи, но колени будто не слушались. Она чувствовала, как жар поднимается к лицу – смесь стыда, испуга и той самой тревоги, что не отпускала её с утра. Рядом с ней стояли чёрные ботинки – огромные по сравнению с её собственными. Потом – тень. Потом – движение. Престон медленно наклонился, и его силуэт заслонил часть света. Он был настолько высоким, что даже в полусогнутом положении казался непривычно большим. Его тёмная куртка с высоким воротником чуть шелестнула, когда он опустился на одно колено. Бинты на руке, а вернее, на том, что от неё осталось, слегка натянулись. Он молчал. Не потому что не хотел говорить, а потому что просто не знал, что сказать первым. Серо-синий глаз внимательно смотрел на неё, но не строго, не осуждающе, скорее, с осторожной попыткой понять, не причинил ли он ей вреда. Клэр почувствовала, как внутри всё сжалось ещё сильнее. Она резко отвела взгляд, будто боялась, что он увидит её насквозь – все тревоги, страхи, утреннюю ложь матери, пустой желудок, дрожащие руки. Она попыталась что-то выдавить: – Я… я… – но голос сорвался, превратившись в едва слышный писк. – Ты не поранилась? – наконец-то заговорил мужчина, голос его звучал тихо и спокойно. Она нервно поправила бантик, привычное движение, которое обычно её успокаивало, но сейчас только подчёркивало дрожь в руках. «Почему именно он? Почему именно сейчас? Почему я такая… такая…» Она не находила слова даже в мыслях. Не получив своего ответа, Престон протянул ей одну из тетрадей, которую успел поймать до того, как ветер унёс её дальше. Его движения были осторожными, почти мягкими, как будто он боялся напугать её ещё сильнее. «Чёрт возьми... Мне надо было быть повнимательнее… особенно когда решил, что стоять прямо после поворота – это хорошая идея. Молодец, Престон», – мужчина корил себя за произошедшее. – «Теперь вот исправляй ситуацию как можешь» Ученица ожидала услышать от своего нового учителя выговор за такое поведение даже вне школы или хотя бы пару гневных слов в её адрес. Но ничего она не услышала от него. Она решила рискнуть и проверить. В этот момент Клэр впервые подняла на него взгляд – коротко, на долю секунды. Этого хватило, чтобы понять: он не злится. Он не раздражён. Он просто… удивлён, как и она. И, возможно, немного обеспокоен. Но для неё это было слишком. Слишком близко. Слишком внезапно. Слишком много. Она снова опустила глаза, собирая вещи быстрее, чем могла. Ветер сдувал её вещи, в особенности листы бумаги. Клэр ловила их как могла, но один листок вдруг резко словно поплыл вверх по течению туда куда она не сможет его достать и она уже решила что больше она его не увидит. Но тут правая рука учителя ловко поймала его и вернула на землю. Клэр посмотрела на мужчину, тот держал в подмышке левой руки другие листы не давая им разлететься. Затем поглядел на неё и протянул ей её собственность. – Думаю, это принадлежит тебе. Девушка не зная что сказать лишь проговорила тихое «спасибо» и приняла бумаги. Их она положила в рюкзак при этом окончательно убедившись в том что он закрыт полностью и на этот раз можно не бояться за потери вещей. – Извини если случайно покалечил, – начал Престон, при этом он смущённо почёсывал макушку. – Надеюсь я могу загладить свою вину. – Что? – в шоке спросила Клэр. Затем когда до неё дошла суть его слов она быстра начала махать руками перед собой и быстро говорить. – Нет-нет-нет! Что вы?! Это я должна просить у вас прощения! Не вы же бежали не обращая внимания на вокруг. В этой ситуации виновата только я! – Я так не думаю. Фактически мы оба виноваты в произошедшем. Престон одарил её полуулыбой. – Но эй, давай не вешать нос. Плохое кончилось, теперь всё снова в порядке. Так ведь? Клэр не ответила ему словами. Лишь снова опустила взгляда вниз чтобы не смотреть ему в глаза. Престон на секунду задумался, глядя на девочку, которая всё ещё судорожно поправляла бантик, будто тот мог удержать её от полного рассыпания. Он видел, как она пытается собраться, как прячет дрожь в пальцах, как избегает его взгляда. И понял: если сейчас ничего не изменить, она просто убежит и будет потом мучиться этим столкновением весь день. А с ней и он. Не имея другого видимого выхода из этой ситуации, он выдохнул, чуть расслабив плечи, и сделал то, что показалось ему самым правильным. Марлоу медленно выпрямился, но не полностью, чтобы не нависать над ней и не пугать своим ростом. Затем мягко, почти неловко, коснулся пальцами края воротника своей куртки, будто приводя себя в порядок перед важным моментом. – Знаешь… – начал он тихо, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно. – В прошлый раз мы не успели толком познакомиться. Думаю, стоит начать заново. Более… официально. Клэр замерла, подняв на него взгляд. В её глазах мелькнуло удивление – и ещё что‑то, похожее на осторожную надежду. Престон слегка кивнул, будто подтверждая собственное решение. – Меня зовут Престон Марлоу, – произнёс он чётко, но мягко. – Учитель физкультуры... А-а-а-а-а..., – мужчина замялся, думал над тем что сказать дальше. – Это ты уже знаешь. Затем даже сделал маленькое, почти незаметное движение. Что‑то среднее между поклоном и попыткой выглядеть менее громоздким. Клэр моргнула. Её дыхание сбилось на секунду, но теперь уже не от страха – скорее от того, что она не ожидала такой простоты и… человечности. – А тебя как зовут? Она прижала рюкзак к груди, будто это давало ей опору, и тихо, но уже более уверенно сказала: – Клэр. Потом, чуть тише, будто боялась, что имя прозвучит слишком громко: – Меня зовут... Клэр. Она не знала, почему повторялась. Может, потому что он назвал свою дважды. Может, потому что так было честнее. Может, потому что впервые за утро почувствовала, что её действительно видят. Престон улыбнулся мягко, коротко, но искренне. – Приятно познакомиться, Клэр. Рад нашему знакомству. Эти слова прозвучали так, будто он действительно рад. Не из вежливости. Не из обязанности. А по‑настоящему. И впервые за всё утро Клэр почувствовала, как тревога внутри чуть‑чуть ослабла. Образв страшных учителей которые закрыли собою настоящий облик Марлоу наконец-то спали и позволили ей увидеть его: добрый, отзывчивый, стеснительный и неуклюжий в общении человек которого она знала в их первый день встречи. Престон, чтобы не дать тишине снова стать тяжёлой, слегка наклонил голову и мягко спросил: – Думаю, ты так спешила в школу, я прав? Он улыбнулся – коротко, почти извиняюще. – Так получилось, что нам обоим по пути. Не прочь составить мне компанию? Клэр подняла взгляд на его спокойное лицо. Улыбка – тёплая, ненавязчивая – будто немного согрела воздух между ними. Она кивнула, едва заметно, но уверенно. – Да. – Тогда идём. Она первой сдвинулась с места, осторожно обойдя мужчину. Престон последовал за ней, но держался справа и чуть позади – на расстоянии, которое не давило. Он шагал медленно, будто специально подстраивался под её темп. Его огромная фигура двигалась удивительно тихо, почти мягко. Но он всё равно оставался… большим. Слишком большим для обычного прохожего. И он это понимал. «Дети часто боятся меня…» Эта мысль мелькнула у него, как тень. «Рост, лицо, бинты… неудивительно, что я выгляжу как злодей из комикса» Клэр, идя рядом, постепенно расслаблялась. Внутри всё ещё оставался неприятный осадок от столкновения, но теперь он смешивался с чем‑то новым – осторожным доверием. «Он просто напомнил мне этих троих», – подумала Клэр тайком поглядывая на мужчину. Из-за его отсутствующего левого глаза он возможно не заметил её взгляда. Да и смотрел он прямо не осматриваясь по сторонам что было ей на руку. – «Но по сравнению с ними он совершенно другой человек. Как мистер Деми.. или мисс Саша... или мисс Эмили» Она отвернулась, решив больше не смотреть на него. Повторять ошибку дважды не хотелось. Вместо этого она сосредоточилась на дороге и мыслях о школе. «Ко всем урокам я подготовилась. Домашку сделала. Дважды перепроверила. К физкультуре тоже…» Тут её резко осенило. «Стоп!», – мысль ударила, как холодная вода. Она шла рядом с учителем физкультуры. Но… «Сегодня же нет физкультуры» Внутри всё сжалось. Если она ошиблась в расписании… Если она что‑то пропустила… Если она забыла… «Охх, чёрт… только не говорите мне, что…» – Что-то стряслось? – голос Престона мягко прорезал её паническое молчание. Он обернулся через плечо, его единственный глаз внимательно изучал её. Клэр только сейчас заметила, что стоит посреди тротуара, будто вкопанная. – Оу… – она опустила взгляд на свои неподвижные ноги. – Я… не заметила… Она подняла голову, собираясь с духом. – Мистер Марлоу… а у нас разве сегодня физкультура? Престон моргнул. На секунду завис, будто перезагружался. – Э-э-э-м… нет. Сегодня физкультуры нет. – он почесал затылок. – Мисс Грейс попросила меня провести неполный день в школе. Чтобы… ну… получше узнать, с кем и с чем я работаю. Или, как она сказала, «интегрироваться в ваше общество». Он слегка улыбнулся. – У тебя есть ещё вопросы? Клэр почти неслышно выдохнула облегчённое «хорошо…», а затем уже громче: – Нет. Я просто… поинтересовалась, почему вы идёте в школу так рано. – Точно так же я могу спросить и о тебе, – ответил Престон, разворачиваясь к ней. Он взглянул на свои наручные часы с потрескавшимся стеклом. – Хм. Семь часов пятнадцать минут. Уроки начинаются в восемь. Он поднял взгляд на Клэр и спросил прямо. – Могу узнать причину такой спешки? Клэр мгновенно выпрямилась, будто её дернули за ниточку. – Это чтобы не опоздать! И…, – она немного замешкалась…, – как можно раньше сесть за парту! – выпалила она, натягивая на лицо копию уверенной улыбки. Она прошла мимо него, подняла указательный палец и покрутила им в воздухе: – Ведь знания получают только те, кто по-настоящему их хочет! Она выглядела так, будто играет роль, которую сама себе назначила. Престон смотрел на неё спокойно. Слишком спокойно, чтобы поверить. «Понятно…», – мысль была тихой, но ясной. – «Она просто сильно нервничает из-за учёбы. Хочет прийти раньше, чтобы подготовиться. Знакомая ситуация… жаль только, что пользы от неё маловато». – Нервничать перед школой – это нормально, Клэр, – спокойно сказал Марлоу. Слова прозвучали так буднично, что Клэр остановилась как вкопанная. Она резко повернула голову, глядя на него с выражением неподдельного, почти детского удивления. – Нервничаю? Я? Да бросьте… – она фальшиво фыркнула, пытаясь вернуть себе образ «собранности». – Я не нервничаю. С чего вы это взяли? Престон чуть приподнял бровь, будто удивляясь самой попытке отрицания. – Понять это не составляет труда, – начал он, мягко, но уверенно. Он сделал шаг в сторону и облокотился плечом о ближайший уличный столб, словно собираясь объяснить что-то важное. – Во-первых, твоя реакция. Точнее скорость восприятия. Когда человек нервничает, он реагирует хаотично: то слишком быстро, то слишком медленно. Он поднял второй палец. – Во-вторых, мелкие движения. Ты постоянно поправляешь бант, проверяешь одежду… и даже не замечаешь, сколько раз повторяешь одно и то же действие за минуту. Он поднял уже третий палец и с лёгкой, почти игривой ухмылкой посмотрел ей прямо в глаза. – В-третьих… ты сейчас смотришь на меня так, будто я раскрываю все твои самые сокровенные тайны. Значит, я всё понял правильно. Слова легли на неё как холодный дождь. Клэр застыла, глаза широко раскрылись, по лбу пробежала капля пота. В голове – пустота; оправданий не находилось. «Он… только что прочёл меня как открытую книгу», – подумала она, ощущая себя проигравшей. – «Надо срочно что‑то ответить…» И в этот момент случилось то, что только могло произойти в самый неподходящий момент: из её живота раздалось громкое урчание. Тишина, которая только что висела между ними, лопнула. Клэр замерла с вытянутой рукой вместе с неозвученным ответом; лицо мгновенно покраснело. Она опустила руку и уставилась в тротуар, не в силах поднять глаза. Престон отклеился от столба и подошёл ближе. – Ещё когда человек нервничает, он может пропустить приём пищи, считая это пустой тратой времени, – сказал он и сунул правую руку в карман. Шуршание пленки привлекло её внимание. Она подняла взгляд и увидела протянутую руку: в ней лежал сэндвич, аккуратно завернутый в пищевую плёнку. Жест был простым и одновременно странным – как будто кто‑то предложил спасательный круг. – Э‑э‑э, спасибо, но я, наверное… – начала Клэр, готовясь снова отказаться, но Марлоу тихо перебил: – Клэр, ты должна понимать: голодный желудок мало чем поможет тревоге. Конечно, можешь отказаться, но задай себе вопрос прямо сейчас – стоило ли доводить себя до этого? Её мысли метались. В памяти всплыли слова матери, её собственные оправдания, и вдруг стало ясно: оба хотели ей помочь, но тревога заслоняла здравый смысл. «Надо было думать лучше, прежде чем доводить себя до такого, идиотка», – пронеслось в голове. Марлоу молча подождал. Когда сэндвич оказался в её руках, Клэр на секунду посмотрела на него, затем на еду. Потом рванула плёнку, как будто отрывая от себя ещё одну тревогу, и начала есть – быстро, почти агрессивно, как будто проглатывая не только хлеб, но и тревогу. Престон наблюдал с лёгкой улыбкой, вспоминая себя в молодости. «Помнится я так же ел еду которую мне давал учитель» Когда последние крошки исчезли, Клэр вытерла рот и, словно вернувшись в тело, тихо сказала: – Большое спасибо вам, мистер Марлоу. Мне действительно стало легче. – Тогда нам следует продолжить путь. Ты согласна? – спросил он. – Да, давайте, – коротко ответила она, и они снова двинулись вперёд, шаги их слились с утренним ритмом города.