Часть 2

Потянулись контрольные, которые парень с лёгкостью сдавал. Изредка звонила мать, сетуя по телефону на своих нерадивых студентов, которые не знают поэтов шестидесятников. Подобные возмущения он слушал довольно часто, и каждый раз было что-то новенькое, хотя иногда что-то и повторялось. Егор чаще стал проводить время с Таней, однако смелости в нём всё не находилось. — Что ж ты всё никак не соберёшь яйчишки свои? — язвил Палаев. Они снова шли по коридору, собираясь на очередную пару по лингвистике. — Да, чёрт! Наедине с самим собой это легкотнёй кажется, а как подойдёшь к ней — мысли теряются. Ещё и пахнет так, словно яблочки в саду… — Тебе будто не двадцать четыре, а все шестнадцать, Маслина! — удивлённо протянул Илья. — Да никогда не было такого! Не влюблялся по-настоящему, что ли? Как с кем затусить — так ноль вопросов. А с ней не получается так… — Вот это втюхался ты, конечно, — сказал Илья и, в упор глядя на приунывшего Егора, раздосадовано похлопал того по плечу. — Ты уж давай рожай быстрее, а то уведут ещ-щ-щ..! — Ай! Палаев изумлённо уставился на чуть ли не упавшую Анну Владимировну, которую он успел подхватить за талию. Та в крошечном испуге от неудачного было падения посмотрела на него, её бумаги рассыпались вокруг. Егор опустился, принимаясь поднимать конспекты. — Отпустите меня, молодой человек! — легко возмутилась она, когда Илья всё продолжал глупо хлопать глазами, крепко прижимая её к себе. — Оу, извините! — поспешил он извиниться и отпустить её. Илья ту же опустился, чтобы поднять оставшиеся бумаги. Как-то немного резко вырвал конспекты у ухмыльнувшегося Егора. Сидя на корточках, он поднял голову, чтобы посмотреть на неё, и слегка замялся, видя её странный взгляд… Она смотрела так, словно он несчастная мошка, расплывшаяся у её ног. Этот взгляд говорил о какой-то ненормальной власти… над ним. Он неуверенно улыбнулся, поднимаясь на ноги. Её взгляд резко смягчился. — Всё-то мы с вами так сталкиваемся, — сказал он, протягивая ей конспекты. — Вам следует смотреть по сторонам, — сказала та довольно высокомерно, забирая у него свои конспекты и резко продолжая свой путь. — Мне?! — с улыбкой возмутился Палаев, ринувшись за ней. Масленников что-то крикнул ему, но Илья махнул на него рукой. — А вы? Почему сами врезаетесь в меня? — Он шёл за ней, не прекращая улыбаться. — Я читала лекции, быть преподавателем не так просто, юноша! — Да? — он опередил её и повернулся к ней лицом, спиной продолжая идти вперёд. — Знаете, это из разряда, извиняюсь, женской логики, когда женщина понимает, что неправа, но находит какую-то причину, которая её вроде бы как спасает, но всё равно звучит довольно неубедительно. Анна Владимировна, даже глазом не моргнув, всё продолжала свой путь. — Ты вновь сейчас собьёшь кого-нибудь, если будешь идти так, — невозмутимо сказала она, переходя на «ты». Илья усмехнулся, замечая эту перемену. Но Анна Владимировна была неприступна, как Фудзияма перед муравьём. И ему нравилось это. Как и любому охотнику, хотелось заполучить эту нелёгкую добычу, сломать крепость, добиться… Только вот какой толщины стены воздвигла она против всех? Или только против него?.. А то всем «солнышко» да «зайчик» с улыбкой, а ему «юноша» и «молодой человек» с совершенно каменным лицом. — Сомневаюсь, только с вами вот так получилось, — с улыбкой сказал парень, хотя преподавателя это совершенно не впечатлило. — Скоро звонок, не пора ли тебе на пару выдвигаться? — подкинув одну из своих аккуратных бровей, поинтересовалась та. Илья поспешил идти лицом вперёд, так как впереди уже была лестница. — Всегда всё успею. А вам помощь нужна? — С чего ты это взял? — с прямой осанкой гордо шествуя вперёд, поинтересовалась девушка. — Ну, так пара скоро! Вдруг вы сейчас опять наберёте конспектов с оборудованием, отнести, может, надо? Та не ответила, вдруг задумавшись о чём-то. Илья в надежде прикусил нижнюю губу, с искорками в глазах поглядывая на девушку. — Что ж, ты прав. Можешь помочь мне, если так хочется, — вдруг согласилась Анна Владимировна, выглядя при этом ещё более гордой. Как-то и о его намечающейся паре позабыла. Ну, так казалось поначалу. Когда они поднялись по лестнице на второй этаж, она резко повернулась к нему, строго впившись взглядом в него. Илья при этом в удивлении замер, во второй раз за сегодняшний день чуть не врезавшись в преподавателя. — Имей в виду, — вдруг сказала она, — если опоздаешь на свою пару — то по своей собственной вине, моё имя не должно фигурировать. Илья активно покивал, чувствуя, как щёки неприятно горят, стоило только почувствовать её приятный, сладкий запах. Анна довольно кивнула головой, после чего спокойно открыла дверь на этаже и пошла дальше. Илья шнурком ввязался за ней. Девушка зашла на свою кафедру, открывая для него дверь. Илья смущённо поприветствовал знакомых ему с прошлых семестров преподавателей, пока Анна Владимировна не всучила ему кипу папок с проектором наперевес. Сама девушка взяла сумку со своим ноутбуком и вышла за дверь, прежде пропустив студента. Прозвучал звонок на пару, но они спокойно шли к аудитории преподавателя по истории русской литературы на третий этаж. Илья шёл позади, не отказывая себе получше рассмотреть тонкую и элегантную фигурку преподавателя, что снова шествовала на довольно высоких каблуках. — Давайте я почаще помогать вам буду, а то неудобно, наверное, на такой обуви таскать всё, — нагнав преподавателя, предложил Палаев. Та с долей иронии взглянула на него искоса. — Что за благородство в душе, молодой человек? — Так, а как иначе может быть? Не могу не предложить свою помощь такому прекрасному преподавателю! — Будто ты знаешь, как я провожу свои пары, — как-то сухо отозвалась она, чему-то на секунду нахмурившись. — А я наслышан от подруги! — поспешил тот ответить. — Да и вообще, вы такая красивая, тоненька и маленькая, хочется помочь, чем можно! Теперь уже Анна Владимировна нахмурилась, чуть сбавив темп. — Вы уж держите такие мысли при себе, молодой человек! Илья снова понял, что к нему вновь обращаются на «вы». — Извините, от правды мозги немного поплыли, — виновато улыбнувшись, ответил Палаев, замечая её взгляд на себе. Заинтересованный. Лишь на мгновение. — И всё равно, вы если что — зовите! — Мне помогают и мои студенты, — остановившись у нужной двери и повернувшись к нему, вдруг с улыбкой сказала она. Ироничной, но и какой-то ласковой. Лишь на мгновение… Не успел он что-либо ответить, как она открыла дверь, пропуская его первым. Илья спокойно вошёл в аудиторию, где на него тут же удивлённо уставились студенты Анны Владимировны. Среди них он заметил взгляд Тани, только она почему-то после секундного удивления ухмыльнулась. Поздоровавшись с ней кивком головы, парень поставил чужие вещи на стол. — До свидания, Анна Владимировна! — поспешил сказать он, уже когда закрывал дверь. Преподаватель смотрела на него в ответ, пока дверь полностью не закрылась. К себе на пару он особо не спешил, вспоминая личико Анны Владимировны и её непонятные взгляды. Уже после, занимая место у ухмыляющегося друга, он смог заставить себя начать думать об учёбе. В следующий раз они пересеклись довольно необычным способом. Ну, для некоторых. Для кого-то это было вполне себе такой нормой. У парней отменили пару, Егор всё ныл за Танечку, что немного уже достало Палаева. — Ну, так что, домой пойдём? Еды бы купить ещё по пути, — сказал Илья, не обращая внимания на приунывшего Егора. — Стой, дай Тане звякну, отпустили их или нет, вместе пойдём, до остановки хоть проведём. — Ну, давай-давай, — согласился Палаев. — Я пока в столовую схожу, воды куплю. Илья отстоял ужаснейшую очередь из двух человек, среди которых был он сам, а затем вернулся на первый этаж к своему другу. Почему-то странно возбуждённому другу, как показалось Палаеву. — Чего? Отпустили её? — спокойно поинтересовался Илья, пряча бутылку в рюкзак. — Нет! — противоречиво довольно отозвался Егор. — А чего ты лыбишься тогда? — не понял Илья, удивлённо подкидывая брови. — У неё сейчас пара. Угадай с кем. Палаев застыл с тем же выражением на лице, что и прежде. Слабая надежда врезала ему со всей дури по голове. — С Анной Владимировной? — Десять очков гриффиндору! Палаев закатил глаза. Друг слишком часто стал голосить про мир Гарри Поттера с тех пор, как узнал, что от этого балдеет его ненаглядная Танюша. — Клёво-клёво. Но я всё ещё не понимаю причину твоего вселенского счастья, — сказал Палаев, пожимая плечами. — Пошли на пару попросимся! — вдруг предложил его друг, тут же схватив за локоть. Егор поволок его в сторону лестницы. — А можно разве? — удивлённо поинтересовался тот, хотя сердце его беспокойно заметалось. — Ты четвёртый курс или первый? Если у препода попросить, конечно, можно! — Думаешь, она разрешит? — резко стушевался Палаев. — Она порой строгая такая, как я понял. Ко мне так особенно. — Пошли-пошли, чего бы и не рискнуть? Мне Танечка, а тебе — твоя ненаглядная Анна Владимировна. — Тише ты! — буркнул Илья, дав тому несильный щелбан. Хотя тут же и улыбнулся, действительно надеясь, что получится целую пару отсидеть у Анны Владимировны. Они пришли к нужной двери, у которой столпились студенты, среди которых была Таня. Преподаватель ещё не подошла, оставалось ещё две минуты до звонка. — А чего вы вдруг захотели посидеть на моей паре? — заинтересованно поинтересовалась подруга. Егор замялся, не зная, что сказать, так что Илья спокойно выдал: — Маслина с тобой посидеть, а я к преподу твоему. — И заулыбался так. Гаденько. — Ты чо! — возмутился Егор, пытаясь дать тому подзатыльника, но Палаев вовремя увернулся со смешком. Смущённый Егор посмотрел на Таню, отмечая, как та покраснела с приятной улыбкой на лице. Но так и не сказала ничего. Вот ведь хитрые женщины. Подошла Анна Владимировна, здороваясь со своими издалека. В руке у неё повис ноутбук, в другой пакет. Она попросила стоящих ближе подержать что-нибудь, чтобы она смогла открыть дверь. Когда преподаватель пропустила студентов, к ней подошли Палаев с Масленниковым и Таней. Преподаватель в искреннем удивлении, будто видела перед собой живых Пушкина с Гоголем, посмотрела на них. — Чем обязана? — Анна Владимировна, мы бы хотели попроситься посидеть на вашей паре! — смело отозвался Егор. — А чего так? — продолжая хлопать длинными ресничками, всё удивлялась та, избегая взгляда Палаева. — Нас с пары рано отпустили, мы вот Таню подождать хотим, да и знания бы свои обновили с первых курсов, — продолжал Егор. Илья мысленно скривился. Обновить, как же. От мамы слушал почти каждый раз про всех этих писателей и писательниц, стоило дома появиться. Но побыть с Анной Владимировной так хотелось… Послушать, посмотреть… Та в свою очередь задумалась, но потом ответила: — Ну, ладно, проходите. Только никого не отвлекать и вести себя тихо. Парни поблагодарили её и поспешно прошли в аудиторию, однако нерадивый Егор сел к Тане, но винить его за это Палаев не стал. Сам Илья сел на первую парту недалеко от преподавательского стола. Девчонки в этой группе — а в этой группе почему-то только одни девчонки и были! — очень приободрились, заулыбались все, зарумянились. Кто-то тут же узнал Палаева, который как-то раз зашёл к ним, потому что помогал Анне Владимировне. — Сегодня у нас очень увлекательная тема. Поговорим о советской поэзии двадцатых годов, вспомним о творчестве Сергея Есенина. По аудитории пронёсся недовольный гул. — Да-да, я тоже от Есенина не в восторге, — спокойно и с улыбкой протянула она, заставляя улыбнуться и Палаева. Началась лекция. Анна Владимировна довольно увлекательно проводила занятие. Она лишь пару раз могла заглянуть в свои конспекты, и то, чтобы уточнить дату. В остальном же Палаеву показалось, словно он частично просматривает фильм: преподаватель рассказывала очень красочно и эмоционально. И это было здорово. Она смотрела на учеников и рассказывала, ни на минуту не давая усомниться в том, что преподаваемый ею предмет нравился ей, хотя, вполне возможно, он не просто ей нравился — она любила его. Анна шутила, и действительно было смешно. По тем или иным фактам многие высказывали своё неодобрение, на что преподаватель так же высказывала свою точку зрения или же просто соглашалась. Илья не отводил глаз от неё, а она всё рассказывала и рассказывала, давая время, чтобы студенты записывали важную часть себе в тетради. Она была ещё прекрасней в своей стихии, элегантная, умная, прекрасная. Улыбка не сходила с его губ. — Кто назовёт мне знаменитую американскую танцовщицу, которая возродила технику античного танца? — прозвучал вопрос, от которого все округлили глаза. — Я не просто так спрашиваю, эта женщина очень важна в жизни Есенина. Никто не знает? Илья незамедлительно поднял руку, хотя при этом спокойное выражение на его лице ничем не сменилось. — Умные четверокурсники с другого потока ещё помнят? — заметив его руку, с улыбкой спросила девушка, и у Палаева потеплело в груди. Она посмотрела на него с улыбкой. Это произвело на него глубокое впечатление. Анна ему улыбалась. — Как вас зовут? — впервые поинтересовалась она с заинтересованным выражением на лице. — Палаев Илья. — Илья, прошу вас, что за американская танцовщица? Если знаете: как связана с Есениным? Только полным ответом, пожалуйста! — Знаменитая американская танцовщица, которая возродила технику античного танца — это Айседора Дункан, которая непосредственно связана с жизнью Сергея Есенина. Прежде чем она была приглашена в Советскую Москву, чтобы открыть танцевальную школу, пережила большую трагедию, связанную со своими детьми. — Да-да, страшная трагедия: утонули её дети, девочка и мальчик, — добавила Анна Владимировна, покивав головой. — Она познакомилась с Есениным и очень, очень быстро они зарегистрировали свой брак, после чего отправились в свадебное путешествие в Европу и США. Анна Владимировна, искрящаяся довольством, похвалила его за ответ и стала рассказывать студентам более подробно об этом выгодном для Есенина браке. Впрочем, не последнем браке. — Какие эти писатели с поэтами! — вдруг возмутилась одна из студенток. — Всё о любви пишут, а сколько браков, не говоря уж об изменах! — Таковы уж они, — подтвердила преподаватель, кивнув головой. — Всё новые пылающие чувства описывают, да. Пока живут, соответственно, живёт и их поэзия. Хотя, на мой взгляд, очень уж это лицемерно. — Мне вот ещё Булгаков нравится, — решил внести свою лепту Палаев. — В «Мастере и Маргарите» писал об истинной любви, а сам три брака пережил, причём первым двоим сильно досталось. — Естественно, жить вместе с соперницей! — В аудитории загудели, всем вдруг стало интересно, о чём это речь. — Но об этом мы будем говорить позже, когда придём к тридцатым годам. А сейчас вернёмся к Сергею Есенину! — Анна Владимировна довольно посмотрела на такого же улыбающегося Илью. — Палаев, хвалю за хорошую память и познания! Тот довольно кивнул, стараясь игнорировать смешки Егора где-то позади. После звонка с пары все стали собирать вещи только после того, как их отпустил преподаватель с домашним заданием, что для Палаева было в новинку. По обыкновению студенты собирали вещи ещё даже до звонка, а тут такие прилежные. Хотя сам он еле заставил себя собираться даже после того, как всех отпустила Анна Владимировна. Он решился подойти к ней, чтобы помочь собрать проектор обратно в коробку. — На вашей паре было очень интересно, Анна Владимировна, — довольно протянул Илья. — Благодарю! — Она довольно улыбнулась, принимая его помощь. — Вы, кстати, тоже молодец! Блеснули так блеснули, видимо, у вас был очень хороший преподаватель! — Да у него просто мать тоже преподаёт историю русской литературы, — внёс свои пять копеек Егор, довольно ухмыляясь. Танечка, стоя с ним рядом, покраснела, хотя ухмылку не прятала. — Как интересно! — не замечая странного поведения студентов, отозвалась Анна Владимировна. — Так вы, получается, с ранних лет много чего знаете, Палаев? — Она с нескрываемым интересом посмотрела на него. — Ну, приходилось, да. Моя мать хотела наполнить моё детство чем-то приключенческим, потому литература — неотъемлемая часть моей жизни. — Только вот за последнее время он всё больше возмущается, — со смехом заявил Егор, помогая своему другу запихнуть провода от проектора в коробку. — Чего так? — удивилась даже Танечка. — Студенты глупые или ленивые сейчас, многое не знают или же просто не учатся, приходится от матери выслушивать. Железным аргументом у неё считается: «Это ведь даже ты знаешь!» К удивлению Ильи, Анна Владимировна рассмеялась, так мило прикладывая свою ручку ко рту. Он так и застыл на несколько секунд, почему-то тоже улыбаясь. — Ох, как я понимаю её! В Интернете так ещё тоже порой наткнёшься на особых «умников», так вообще за голову хватаешься. — О-о-о, даже не говорите. После Интернета моя мать особенно резка в высказываниях по всему этому. Все рассмеялись, приятно проводя беседу. Парни хотели было вместе помочь отнести вещи на кафедру русского языка и литературы, но Илья это желание у Егора быстро отбил, намекая, чтобы этот нерадивый гад подождал его внизу с Таней. Потому, ухватив в руки коробку с проектором и сумку с ноутбуком, а также гору конспектов, он спокойно шёл за Анной Владимировной, чуть ли хвостиком не виляя от распирающего довольства. Только попрощавшись с ней, он прискакал обратно к друзьям, чтобы вместе пойти на остановку и посадить Таню на автобус. С Масленниковым Илья пошёл в магазин, они купили еды и уж только потом отправились в общежитие. По дороге улыбающийся Егор спокойно решил спросить: — Слушай, а ты что, таки запал на нашу Анну Владимировну? — М? — Тот нехотя отвлёкся от мыслей, выглядя более чем удивлённым. Кажется, вопроса он не слышал. — Ну, Анна Владимировна… Действительно нравится, что ль? Палаев ухмыльнулся, глянув вперёд. Он о чём-то задумался, не сразу понимая, что должен ответить. — Ну, она хорошенькая такая. — Друг, она же преподаватель в институте! Илья просто пожал плечами. Его это особо не волновало. — А возраст? — Гм, надо, кстати, узнать. — Таки всё же запал? — с ухмылкой снова спросил друг, и Палаев вначале хотел скрыть улыбку, но та упрямо растянулась у него на губах. — Ну, даёшь, браток! — Он шлёпнул его по плечу, и Илья постарался отмахнуться, хотя улыбка долго ещё не сходила с его лица. В тот вечер он решил, что да, запал. Точно запал…