Глава 6. Размышления в тишине

      Мир был на удивление спокоен. Первыми пришли ощущения: странное отсутствие тревоги и полный покой, тело болело, встать можно даже не пытаться; затем запах, свежее хлопковое бельё, запах чистоты и как будто каких-то цветов. Слух, откуда-то приглушённо доносились голоса, слов было не разобрать, но темп беседы был напряжённым, но спокойным. Сакура открыла глаза, она была в больнице. Девочка зажмурилась, дневной яркий свет непривычно бил по глазам. Проморгавшись, она наконец смогла осмотреться. Ничего особенно в палате не было, за исключением, пожалуй, двух нежно-розовых ирисов, стоящих в вазе на тумбочке у кровати. Попытавшись привстать, Сакура поняла, что это плохая идея. За окном медленно плыли облака, летний ветер шелестел листьями. Всё казалось таким нормальным и непривычным. «Что ж», — мысленно усмехнулась Сакура, — «Это пробуждение мне нравится определённо больше предыдущего». Уже не пытаясь как-то изменить своего положения, девочка лишь перевела взгляд с потолка на окно. Идеальная атмосфера, чтобы просто быть, ей даже думать ни о чём не хотелось, она просто лежала, смотрела на облака и была.

***

      Где-то через минут 20 дверь в палату открылась, зашёл ирьёнин, увидев, что пациентка очнулась, он с ней заговорил: — О, вы уже очнулись, что ж, это хорошо, — он что-то записал в блокнот, — Как себя чувствуете? Сакура даже не посмотрела в его сторону, она молчала несколько секунд, затем, отвернувшись от окна, взглянув на медика, проговорила: — Думаю, что лучше, чем остальные. Что со мной произошло? — У вас наблюдается острое комбинированное истощение на фоне экстремальной психофизической нагрузки, — ответил ирьёнин. — Нагрузки чего? — переспросила Сакура. «Вот это диагнозы он, конечно, ставит» — Я надеюсь, что это не смертельно? — попыталась пошутить она, но ниндзя был непроницаем. — Нет, — сказал он, подходя ближе, — Но я бы посоветовал вам меньше нервничать и нагружать себя. Сейчас я проведу оценку вашего состояния, — продолжил он. Пов Сакура — Как это «оценку состояния»? — то, что он подошёл ближе, меня насторожило. — Расслабьтесь, пожалуйста, это не страшно, — он начал быстро складывать руки в печати. «А вот это уже пугает», — я попыталась встать, но получилось у меня это из ряда вон плохо. Медик, закончив печать, положил руку мне на лоб. Я зажмурилась, меня окатило неприятное покалывание. «Осмотр» продлился не больше пары секунд, но по ощущениям минуты две точно. Ирьёнин убрал руку, он выглядел слегка удивлённым, но, видимо, результаты его удовлетворили. Он опять что-то записал в блокнотике и, обратившись ко мне, сказал: — С вами всё в порядке. Этот день вы должны будете ещё провести здесь, а завтра уже можете выписываться домой. Я сообщу новость вашему сенсею и родителям, — он собирался выйти, но остановился и добавил, — скоро к вам могут прийти посетители, один особо упрямый блондин так и норовил к вам прорваться. «Родителям», — пронеслось в голове, — «Каким ещё родителям?»       Не прошло и пяти минут, как в коридоре послышались быстрые торопливые шаги, дверь распахнулась, и я увидела их, родителей Сакуры. Тёмноволосая женщина среднего роста с зелёными глазами, в которых сейчас стояли слёзы. — Сакура, дорогая, — женщина присела на край кровати, нежно обхватила мои руки и аккуратными движениями начала их поглаживать, — Я так рада, что с тобой всё хорошо, — с нежностью, перемешанной с беспокойством, её глаза смотрели прямо на меня. — Как себя чувствуешь, солнышко, — проговорил рядом подошедший мужчина средних лет с тёмными волосами, щетиной и карими глазами, — ничего не болит? В сердце у меня защемило. Это было что-то настолько личное, что мне было страшно к этому прикоснуться, это были её родители, они беспокоились о ней… — Да ладно тебе, мама, — пролепетала я и попыталась придать лицу детскую беззаботность. До меня доносился запах её духов, тепло её рук, шёпот, говорящий о волнении и любви, но всё это было не со мной, всё это принадлежало Сакуре. — Эй, мама, — выдавила я из себя, — У тебя тушь потекла, — пап, правда всё в порядке, — мужчина не мог отвести от меня обеспокоенных глаз. — Дорогая, — обратился он к женщине, — не налегай, она только пришла в себя, — Она у нас сильная. В этот момент я перевела взгляд с этих двух людей, с которыми мне предстоит жить и чьей дочерью мне придётся притворяться, за их спины, там в коридоре стоял ирьёнин и что-то объяснял Какаши. Сенсей, такой далёкий, но такой как никогда знакомый, стоял там, я не могла отвести от него взгляда. Конец пов Сакура       Всё это представление длилось минуту три от силы, затем, когда ирьёнин объяснил Какаши положение дел, тот позволил себе понаблюдать за счастливым семейным воссоединением, правда Сакуру, кажется, оно не особо обрадовало. — Кхм, кхм, — привлекая к себе внимание, Какаши вступил в палату. Родители девочки обернулись. — Ой, это вы, — проговорила мать Сакуры. — Не хочу прерывать семейную идиллию, — начал Какаши, — но мне необходимо поговорить с Сакурой. Женщина начала возражать, но мужчина всё понял и сказав что не стоит мешать, уговорил жену выйти из палаты.«Отец Сакуры», — мысленно протянул Какаши, вроде бы когда-то был начинающим ниндзя, но после получения травмы отошёл от пути шиноби и занялся гражданскими делами. Родители вышли, Какаши закрыл за ними дверь. Теперь они смогут поговорить по делу. Пов Сакура — Мне показалось, что тебе нужна помощь, — первым заговорил Какаши. Я слабо улыбнулась, попытавшись приподняться, но получилось у меня плохо. — Не нужно, — мягко остановил меня Какаши, — ты и так сильно устала. Он подошёл ближе, по его взгляду было видно, что он меня оценивает. — Сакура, — произнёс он, — можешь мне, пожалуйста, рассказать, что с тобой случилось? На несколько секунд я зависла. Чего он хочет? Зачем пришёл? И что конкретно он ожидает услышать? — Я.я… — я выдохнула и отвернулась, глядя в окно, — это всё из-за Оротимару, сенсей. После его появления, — я смутно вспоминала то, как болела голова, то, как до меня доносился голос Саске, — во мне многое изменилось. — Кто же знал, что перемещение в другую вселенную и тело не такие классные и радужные, как их описывают. — Я больше не могу стоять позади… — я повернулась обратно к Какаши, оценивая его реакцию. Он выглядел как и всегда, но в его взгляде проскользнуло что-то отдалённо напоминающее сожаление? — Понятно, — проговорил он, — Извини, Сакура, — тут у меня глаза чуть ли не полезли на лоб, — зря я, наверное, допустил вас к этому экзамену. Это что, Какаши извиняется, он что, головой ударился? Я пыталась вспомнить, были ли такие моменты в оригинале, или же это я просто настолько плохо выгляжу, что он уже мне чуть ли не последние слова говорит. — Какаши-сенсей, — если бы я могла, я бы подскочила, — не извиняйтесь, вы не могли знать, что так получится, и к тому же… — здесь я запнулась, пытаясь мысленно себя остановить, — мы все живы, а это главное, как, не сталкиваясь с опасностью, можно стать настоящим шиноби? «Дура», — мысленно стукнула я себя. Во взгляде Какаши опять что-то промелькнуло, но уже другое, он молчал и смотрел на меня, затем послышался слабый смешок. — Сакура, — сказал он, — ты меня удивляешь. Выздоравливай. — Он встал и направился к выходу. — Стойте, — остановила его я, — вы о чём-то говорили с ирьёнином, — Какаши обернулся, — что-то серьёзное? — Нет, не переживай, просто твоя чакра, — сенсей помедлил, — восстанавливается быстрее ожидаемого, — ответил он и вышел, закрыв за собой дверь. «Восстанавливается быстрее ожидаемого», — прокрутила я в голове его ответ. Что бы это могло значить. Агрх, почему всё так сложно, я аккуратно подняла руку и закрыла ею лицо. И самое главное, как мне после моей бравады сказать, что я не хочу быть шиноби! Конец пов Сакура

      Какаши вышел в коридор: «Сакура», — крутилось у него в голове. Эта девочка, которая была всегда такой предсказуемой, даже можно сказать обычной на фоне Саске и Наруто, сейчас она удивляла его как никогда прежде, она больше не хочет быть тенью. В конце концов она встретилась с одним из Легендарных Санинов, с Оротимару и выжила, не сломалась, как можно было ожидать. Он действительно взглянул на неё по-другому. «Она ведь даже не спросила про Саске», — пронеслось у него в голове…

Разговор Какаши с ирьёнином

      «Какаши-сама, — обратился к Хатаке ирьёнин, — вы просили доложить, когда девочка очнётся. Какаши облегчённо выдохнул, значит, пришла в себя, её бой с Ино был глупостью, ей следовало отказаться, но она даже не подумала об этом. «И ещё кое-что», — ирьёнин остановился, Какаши тоже, — после сегодняшнего обследования её уровень чакры значительно восстановился, гораздо быстрее, чем мы предполагали. Хатаке посмотрел более заинтересовано: «Насколько быстрее?» — уточнил он, — «Завтра её можно будет выписывать, хотя при подобных симптомах в больнице обычно задерживаются подольше».

***

      В больнице Сакура провела суммарно три дня. Навестить Ли и поблагодарить его у неё так и не получилось, потому что тот ещё лежал без сознания. Сакура на удивление действительно быстро восстановилась, пусть и с поддержкой и неприятной ломотой в теле, но ей удалось встать и даже нормально пойти. Достижение по сравнению со вчерашним. Покинув больницу, Харуно внимательно всматривалась в каждую деталь, рассматривала улицы, дома, людей, всё казалось таким знакомым и чужим одновременно. Мебуки что-то рассказывала о домашних делах, об отце, о том, как они переживали, Сакура слушала её больше фоном. Солнце приятно согревало после прохлады больничной палаты, ветер играл с волосами, и мир выглядел живым и безмятежным. — Сакура, — голос Мебуки прозвучал совсем близко, Сакура, до этого находившаяся в своих мыслях, вздрогнула, — ты меня слушаешь или опять в облаках витаешь? «Боже, женщина, что тебе от меня надо?» — подумала Сакура, отводя взгляд от дремлющей на заборе кошки. — Да, мама, просто голова немного побаливает, а можно я не пойду к тёте Мей? — по-сакурински постаралась выдать девушка. Мама покачала головой. — Ладно, я сама вечером схожу, а ты отдыхай, но не думай, что работа по дому обойдёт тебя, сегодня надо будет сходить в магазин, справишься? — спросила женщина, глядя на дочь своими зелёными глазами. — Ну вроде должна, а что взять? — Сакура перевела внимание на магазинчики, мимо которых они проходили. — Список попозже составлю, ты не обижайся, но сегодня будешь одна, я и так с работы отпросилась, — голос Мебуки опять начал отходить на второй план. «Интересно, где тут магазин одежды или что-то подобное, я бы хотела заглянуть», — думала Сакура о своём.       Коноха оказалась куда больше, чем помнилось. Планировка деревни сильно похадила на квартальный тип: ровные улицы, районы, всё просто и понятно. Ноги сами вели к дому, что не могло не радовать, а то вот было бы зрелище: девочка, которая забыла дорогу домой. Дом был двухэтажным, распределён на 8 квартир, небольшой. Родители Сакуры жили на втором этаже. Харуно с трепетом ждала момента, когда она зайдёт в квартиру. Подъездная дверь деревянная и выглядела не очень-то и надёжной, была открыта и подпёрта кирпичом, перед домом носились дети, пожилая женщина, сидя на лавочке, что-то читала и поглядывала на детвору, Мебуки поздоровалась с ней, женщина ответила тем же и, переведя взгляд на Сакуру, тепло улыбнулась. Харуно сообразила не сразу, но поздоровалась и сообщила, что чувствует себя уже лучше, поблагодарив за беспокойство. Пов Сакура       Ощущения были странными, запах ударил в нос: тёплый, даже можно сказать, приятный, с кухни тянуло свежей выпечкой, и было ещё что-то неуловимое, наподобие пыли и старого дерева. Я замерла на пороге, глаза узнавали чистый, просторный коридор, вещи на полках, одежду в прихожей, я знала каждую деталь квартиры, однако это было всё равно, что зайти в дом, в котором ты больше не живёшь. — Ну, Сакура, чего остановилась? — Мебуки обернулась и с беспокойством посмотрела на меня. Я молча зашла и закрыла за собой дверь, рука сама по себе потянулась к замку, сделала два поворота, затем я сняла обувь и аккуратно поставила на стойку к остальной и прошла на кухню, перешагивая скрипучую половицу. Кухня была небольшой: плита, раковина, тумбочки, холодильник, обеденный стол, самый простой, деревянный круглый, и четыре стула, окно выходило на стену соседнего здания в переулке. Мебуки достала из ящичка бумагу и ручку, написала, что необходимо взять в магазине, проговаривая вслух. Я села за стол, на котором был накрыт завтрак, для меня. Я не смотрела на Мебуки и кухню тоже не рассматривала, я уставилась в тарелку с кашей. Внутри всё сжалось в комок от осознания, от этого тупого чувства безысходности и неумолимой реальности. Лишь бы не разрыдаться, лишь бы не сейчас. Мебуки положила листок на край стола, я кое-как подняла на неё глаза и, улыбнувшись, что-то ответила на её вопрос, затем встала, у двери подала сумку и закрыла за ней дверь, как только за ней послышались удаляющиеся шаги, я почувствовала, как меня накрывает, не в силах держаться на ногах, я, прислонившись спиной к двери, сползла вниз, обхватив колени, я не плакала, не могла, меня затрясло. Хотелось кричать, плакать, злиться, но я не могла. Всё казалось таким до тошноты неправильным. Уж лучше тысячу раз опять очнуться в лесу Смерти, чем это. Почему, почему я? Почему со мной? Чем я это заслужила? Ногти впились в кожу, до боли. Это всё так неправильно. Пробыв в таком состояние ещё какое-то время, я заставила себя подняться.       Зайдя в ванну, я, не включая свет, умылась холодной водой, это могло немного вернуть ясность. Затем я пошла туда, куда меньше всего хотелось, в комнату Сакуры. Её комната располагалась в самом дальнем углу квартиры, открыв деревянную дверь, я огляделась. Солнце било через два больших окна, в комнате было душно и жарко, в окнах можно было наблюдать за основной улицей и соседними домами. Ничего особо примечательного, к моему удивлению, здесь не было. Заправленная кровать на метр полтора, стол, стул напротив, шкаф и зеркало, прислонённое к стене. Я на минуту, не решаясь войти, прикусила губу и сделала шаг: «Теперь это твоё, твой дом, твоя комната».       Сначала я открыла окна нараспашку, ветер ворвался в комнату, быстро наполняя её движением воздуха, потянуло сквозняком, затем я подошла к шкафу, открыв слегка поскрипывающие дверцы, я оценила скромный гардероб Сакуры. Это достаточно странно, как мне казалось, у неё должно было быть всё более «живее», что ли. На вешалках висела однотонная розовая ночнушка, пара смен одежды и всё. Хотя, если отдаться воспоминаниям, Сакура весьма закомплексованная и неуверенная в себе, понятно, почему она не хотела привлекать к себе внимания. Это тебе не Ино. Отойдя от шкафа, я перевела взгляд на зеркало, оттуда на меня смотрела 12-летняя Сакура, я подошла поближе и стала пристально себя рассматривать. Покрутившись перед зеркалом в самых разнообразных позах, рассмотрев всё, что только можно было, я выдохнула. «Ну и работёнка мне предстоит» «Сакура, ты весьма симпатичная, с возрастом вытянешься, лицо станет более заострённым, а на твой лоб никто даже не посмотрит, зачем так загоняться?»       Затем я ещё раз оглядела комнату, взгляд зацепился за фоторамку, внутри что-то ёкнуло, я подошла и взяла в руки. Это та самая фотография, Какаши, Сакура, Наруто и Саске, команда номер 7. Бедная, бедная Сакура, как же тебе было невыносимо, раз единственное, в чём ты видела смысл, это хотеть быть шиноби, любить Саске, потому что он нравится Ино, смеяться над Наруто, потому что это делают все… Хотя мне кажется, что его гиперактивность и меня скоро взбесит. Девушка вспомнила не из своих воспоминаний, а из воспоминаний Сакуры, как Наруто сорвал экзамен, к которому она готовилась не одну ночь, и затем им пришлось переносить сдачу на следующий день. Вообще не прикольно.       Я поставила фотографию на место, пусть будет, пусть стоит, и, Сакура, я обещаю тебе, что постараюсь не наложать, насколько смогу, конечно. Я легла, скорее, конечно, рухнула, на кровать, матрац оказался жестким, таким, каким я его помнила, но хотелось помягче что ли. — Какая же я дура, — пробурчала я самой себе. Как мне после всех моих обещаний, в голове пронеслась речь перед Наруто, его обещание, моя бравада перед Какаши, отказаться от пути шиноби, я ведь уже наметила себе в планах, что как только выйду из больницы, духу моего не будет во всём, что связано с шиноби…