Часть 9

После Алексея, Галю и Николку вызвали к гувернёру учиться. Федя и Катрин остались одни, и, пока их не обнаружили в подвале, переместились в детскую.  -А Вас почему учиться не вызвали?-спросила кротко Катрин, предаваясь воспоминаниям о своей школе.  -Я прошёл программу быстрее в этом году. Так что до Нового Года я свободен от всякого учения.-Фёдор присел на свою кровать.  -Удивляюсь Вашей упорности.-стыдливо сказала Катрин и тут же исправилась-Простите, Вашему упорству.  -Мне просто это легко даётся.-отозвался Фёдор, направляя взгляд в никуда. Потом он вдруг пронзительно и очень печально посмотрел Катрин в глаза.-Алексей и Вам сказал, что я недоразвитый?-у графа чуть снова не пошли слёзы, но он их сдержал.  -Что?-не поняла сначала Катрин, а потом вдруг поняла-Говорил, но я совсем ему не поверила. Ни капельки, ни на грамм, ни миллиметр моей души не отозвался на это его замечание!-с жаром говорила Катрин, да так, что Фёдор вжался в стену.-Простите, я не напугала Вас? -Нет, что Вы, я просто не ожидал.-Фёдор опустил голову и стал теребить край одеяла.  -Только не плачьте опять. Мне больно видеть как Вы плачете.-Катрин нежным движением пальца подняла его голову. Катрин показалось, что у Фёдора там бугристые шрамы, и от того, что она их задела, ей стало стыдно. Она одёрнула руку и так и застыла.  -Вы чего, милейшая Катерина Алексеевна?-Фёдор взял ее висевшую в воздухе руку и опустил. Катрин смутилась.  -Мне показалось, у Вас есть что-то на шее.-почти шёпотом ответила Катрин, почему-то боясь, что их кто-то услышит.  -На шее?-переспросил Фёдор поворачивая голову набок, и с него едва не упали очки. И правда, на его шее ближе к подбородку виднелось что-то грязновато-белого сального цвета.  -Да, вот здесь.-Катрин положила палец себе на шею в том же месте, где у Феди был, как ей казалось, шрам.  -А, это?-Федя положил три пальца туда же и улыбнулся-Не тревожьтесь, это так, шрам. Маленький шрамик. Дворянин нередко бывает ранен. А я в тот раз с лестницы упал, когда маленький был. Это ничего, это мелочь.  -Вам же не было больно, когда я задела Ваш шрам?-осторожно спросила Катрин, и тут только она заметила, что Федя так и держит её за руку. Она смутилась, но вырываться не стала.  -Вовсе нет. Я там ничего не чувствую, когда улыбаюсь. А когда не улыбаюсь, это место причиняет мне боль. Как Вы, наверно, помните, отец мой хирург, именно он зашивал мне рану. Но из-за особенностей моего ранения швы удалось наложить только так, чтобы они были несколько болезненны. Но не волнуйтесь, мне почти уже не больно. Привык как-то уже.-Федя снова улыбнулся, но, заметив печаль Катрин, сделал озабоченное лицо.  -Так вот почему Вы, бедный мой Федя, всё время улыбаетесь!-Катрин едва сама от жалости не пустила слезу, хотя ей это было совсем не свойственно.-А в темноте… -А в темноте проще скрывать кривящийся от боли рот.-Федя задумчиво посмотрел на Катрин, а Катрин на Федю. -Мой дорого друг, я никогда не стану больше расстраивать Вас, чтобы Вы всегда улыбались.-Катрин не знала, что ещё ей сказать, чтобы Фёдор не расстраивался.- Федя поднес её руку, которую так и не отпустил, к своему сердцу. Оно билось так громко, гулко, спешно, как поток бурной реки, как вино быстро льётся в графский бокал.  -Хотите, я расскажу Вам, как я учился, а Вы поймете, что до появление Вас в нашем дряненьком городке моим единственным счастьем были новые знания из обучения.-серьёзно сказал Федя, и выражение лица его приняло лёгкий оттенок радости.  -Извольте.-кивнула Катрин, и по её лицу пробежала легкая тень. Ей вспомнились вдруг снова её школьные друзья. Особенной болью в её сердечке отозвалась одна старая история, которая как нельзя лучше показывала характер их компании.- Фёдор с жаром рассказывал что-то, но Катрин ни слова не уловила. Она только чувствовала, как всё сильнее билось графское сердце. -Я вижу, милейшая Катерина Алексеевна, Вы совсем не слушаете меня.-граф снова перестал улыбаться и скривился от боли. -Простите, я предавалась воспоминаниям о моей школе.-печально ответила Катрин. Ей стало стыдно, что она не слушала. -Не печальтесь, я же не ругаю Вас. Я бы только хотел, чтобы Вы рассказали о том, что вспоминали.-Федя снова улыбнулся, и Катрин успокоилась.  -Я поведаю Вам историю, которая разъяснит для Вас нравы моих друзей.-мечтательно сказала Катрин и начала рассказывать-Мы были в столовой лицея, есть у нас такие,-пояснила она, видя удивление Федора -Я удивляюсь тому, что Вы учитесь в лицее. Вы, наверно, очень влиятельная дворянка.-почтительно сказал Фёдор, и его сердце забилось сильнее -Да какая я дворянка?-засмеялась Катрин-Нет у нас дворянства. Мама моя промышленница, а папа физик.-так коротко описала их Картин, Хотя на самом деле их полные названия профессий были внушительнее.  -Промышленники, значит. У нас в роду тоже были уральские промышленники. Прабабушка моя была с Урала.- Катрин вспомнилась ее знакомая, у которой была в живых прабабушка. И знакомая всё тряслась, что она может умереть. Катрин ещё сильнее затосковала по дому.  -Мы в тот день ели сосиску в тесте, плов и два кружочка огурца. Я тесто съела, а сосиску достала и положила в тарелку. И так она легла на кружочки огурца, что нам с подругой сделалось очень смешно. А потом пришла моя учительница и спрашивает: «Катенька, а что это ты самое вкусное не съела?». Это было так смешно.-Катрин сделала мечтательное выражение лица и стала смотреть куда-то мимо Фёдора.  -Друзья…-протянул юный граф, поправляя очки-У меня кроме Николки и не было друзей. Только книга да Николка. Хотя он тоже считает меня отсталым.-с каждым словом уголки губ Феди опускались всё ниже и ниже, а из глаз всё сильнее подтекали слёзы боли.-У меня отдельный учитель, так как отец тоже волновался, что мои удары головой в детстве могли повлиять на моё развитие. И этот учитель очень презрительно ко мне относится, когда отец не видит. При отце-то он смиренный. Однако, я учусь хорошо, потому что к моим работам нельзя придраться. Жаль, но даже это не убедило учителя, что я не дефективный. Отец так хвалит мою учебу, потому что никогда этого не ожидает. Как будто никто в этой семье не желает воспринять меня как полноценного человека. У меня кроме книг нет друзей, которые бы никогда не осуждали меня за мою «дефективность».-наконец струйки слёз Фёдора стали отчётливее и настойчивее.-Простите меня, дорожайшаяКатерина Алексеевна, я должен снова улыбаться. -Я никогда Вас больше не осужу за то, что Вы плачете. Я же думала, что Вы это оттого, что…-Катрин осеклась, но даже теперь не оторвала руки от его сердца. А оно билось все жалостнее и жалостнее.  -Оттого, что я бесхарактерный трус?-спросил Фёдор, поднимая водянистые глаза. Теперь стекла его тонких очков напоминали Катрин два маленьких аквариума, в которых рыбкой метались зрачки несчастного графа.  -Нет, оттого, что Вы…-Катрин не могла сказать то, о чем думала. Она же поверила Алексею. Его влияние на Катрин сделалось достаточно сильным. Это был первый невольный антагонизм, который ей пришлось увидеть. Ведь Федя был противоположностью Алексея, и мнение о слезах Федора у них было противоположным. -Дефективный?-он ещё горше посмотрел на девушку, и Катрин сама пустила скупую слезу. -Мне нужно выбрать, кому из юных Огневых я буду доверять больше. Без выбора не обойтись и здесь. Черт, это так трудно!-думала Катрин, глядя Фёдору прямо в глаза. Эти мысли субтитрами отразились на её лице.  -Я понимаю, непросто сказать. Я не заставлю Вас. Не говорите. Я пойму, если Вы тоже будете считать меня не таким. Лишь бы Вы не издевались надо мной. Алексей и Галина берут меня иногда с собой, они не издеваются, но я слышал ваш разговор, когда меня не было. Я запомнил каждое слово. Они хоть напрямую не смеются, и Вы тем более не стали укорять меня, а просто промолчали. А Николка напрямую смеётся.-по его шрамам потекли капли соленой воды, и чувствовалось, какую боль они причиняют юноше. -Зачем же Вы общаетесь с ним?-непонимающе спросила Катрин. Это снова напомнило ей ее друзей, а именно одноклассника, который набрасывался на людей и смеялся над всеми. -Он мой брат, он так любит меня.-помолчав немного, ответил Фёдор. Грудь его затряслась от слёз, и только теперь он отпустил руку Катрин. Девушка, поняв, что обе реки снова свободны, решилась действовать сразу обеими. Она решила применить тактический маневр, который военный стратег назвал бы «Выпадом медведя» или как-то похоже. Девушка решительно подалась вперёд и прижала Федора к груди. Он был сантиметров на десять выше её, но худой как палка, как и сама Катрин, но трясся от слез он с удивительной силой. Катрин стала легонько поглаживать его по спине.  -Я понимаю, Вы плачете только от неимоверной боли оттого, что не улыбаетесь. Я не должна заставлять Вас натягивать притворную улыбку,  я должна её вызвать. Юмор свой я считаю недостойным Вашего статуса, потому надеюсь хоть добротой свое Вас порадовать.     -Вы поняли, о чём я говорил, дорожайшая Катерина Алексеевна.-Фёдор улыбнулся, и Катрин почувствовала движения его шеи. Шрам протёрся о душку её очков, и единственные очки Катрин полетели к полу.  -Многое пережили эти очки. Светлая память.-подумала Катрин, готовясь услышать звон стекла. Но почему-то звука не последовало. Девушка наклонила голову и с удивлением не обнаружила осколков. Осторожная рука Федора потянулась к её лицу с очками. Юноша был так осторожен, что сумел надеть на неё очки с первой попытки.  -Вы помогаете мне, я помогаю Вам.-сказал Фёдор, и в его голосе появился оттенок радости.  -Я не бросаю своих друзей, какими бы они ни были, что бы там о них не говорили, Федя.- Это был первый раз, когда Катрин по своей прихоти назвала его Федей.  А в это время за ними из дверного проема мрачно наблюдал Алексей, сжимая грязными пальцами арбалет.