Часть 2

      Кабинет заместителя Министра погрузился в послеобеденную тишину, нарушаемую лишь тихим потрескиванием магического камина и скрипом пера, которым Мия ставила подписи на документах. Покончив с последним из них, она откинулась на спинку кресла, позволив усталости на мгновение сковать плечи. Образ Ким Тэхёна, холодный и самоуверенный, стоял перед ее мысленным взором, как неразрешенное заклинание.       Дверь с треском распахнулась, не дав ей даже вздохнуть. В кабинет ворвался Энтони Миллер. Его обычно аккуратные темные волосы были взъерошены, а за стеклами круглых очков зеленые глаза пылали таким гневом, что, казалось, вот-вот прожгут линзы.       – Он что, СЕРЬЕЗНО?! – выпалил Энтони, даже не поздоровавшись. Он швырнул на стол свежий номер «Ежедневного пророка», где на третьей полосе была помещена короткая, но емкая заметка о заседании Визенгамота с акцентом на «оживленную дискуссию между заместителем Министра Уотсон и наследником клана Ким».       – Привет, Энтони. Проходи, устраивайся, – сухо парировала Мия, но в углах ее губ дрогнула улыбка. Его ярость была предсказуема и даже… утешительна. Так было всегда: Энтони – бросался защищать ее словами и праведным негодованием.       – «Оживленная дискуссия»! – передразнил он заголовок, расхаживая по кабинету. – Я слышал, что он сказал! Искусно, гадко, по-слизерински завуалировано, но всем было понятно! Этот тщеславный, самовлюбленный придурок! Он вернулся, прошелся по коридорам, как павлин, и сразу решил указать тебе на твое место? Место маглорождённой? Я бы ему…       – Энтони, – мягко, но твердо перебила его Мия. – Он не просто «прошелся». Он сделал предложение. Или, скорее, намекнул на возможность такового.       Энтони замер, как будто его облили ледяной водой. Его лицо выразило полное недоумение.       – Какое еще предложение? Предложение руки и сердца? – язвительно бросил он.       – Политическое. Или, если точнее, стратегическое. Он сказал, что у каждого из нас есть что-то, что нужно другому. Что наши интересы могут пересекаться.       – Это ловушка, Мия! – Энтони с силой уперся ладонями в ее стол, наклоняясь вперед. – Ты же знаешь его! Он никогда ничего не делает просто так. Он либо хочет тебя использовать, либо унизить, либо и то, и другое одновременно! Ты помнишь, что он вытворял в школе?       – Помню, – холодно ответила Мия, и ее голубые глаза стали похожи на ледники. – Помню, как он пытался меня сломать. И не смог. Я не та глупая девочка, которая краснела от его насмешек. Я заместитель Министра Магии. И если он думает, что может мной манипулировать, он сильно ошибается. Но… – она сделала паузу, обдумывая слова. – Но он прав в одном. У него есть ресурсы, связи и доступ к знаниям, которых нет у нас. Его лаборатория, его контакты в Азии… В нашей работе, Энтони, иногда приходится заключать союзы с теми, кого терпеть не можешь, ради большего блага.       Энтони выпрямился, снял очки и устало протер переносицу.       – Большего блага… Звучит так, как будто ты уже всерьез это рассматриваешь.       – Я рассматриваю возможность. Не более того.       В кабинете повисло тягостное молчание. Наконец, Энтони вздохнул.       – Ладно. Сегодня пятница. Ты выглядишь так, будто провела неделю в дуэли с дементором. Пойдем к нам. Моника соскучилась. Элизабет будет счастлива увидеть свою «тетю Ми-Ми». А мы с тобой… мы можем все это обсудить в более спокойной обстановке. И под хорошее вино, которое Моника наверняка уже откупорила.       Предложение было заманчивым. Поместье Айвори-Миллеров, было для нее одним из немногих мест, где она могла по-настоящему расслабиться.       – Только если ты обещаешь не называть Тэхёна «придурком» при Элизабет, – с улыбкой сказала Мия, поднимаясь.       – Обещаю называть его только «недалеким господином со сложностями в социальной адаптации», – парировал Энтони, и на его лице наконец появилось подобие улыбки.       Поместье Айвори встретило их тихим вечерним уютом. Огромный дом из серого камня, увитый плющом, светился теплыми огнями из высоких стрельчатых окон. В воздухе пахло дымом камина, осенней листвой и сладковатым ароматом пирога, который, судя по запаху, только что вынули из печи.       Их встретила гувернантка с маленькой Элизабет на руках. Девочка, точная копия матери-брюнетки, но с добрыми зеленоватыми глазами отца, радостно всплеснула ручками.       – Тетя Ми-Ми! Папа!       Мия взяла ее на руки, и тяжесть недели будто растаяла от тепла этого маленького существа.       – Привет, моя умница. Чем сегодня занималась?       – Училась писать буквы «крылышком феникса», – серьезно сообщила Элизабет. – Это очень трудно. Перышко щекочет.       Проводив дочь с гувернанткой наверх, Энтони и Мия прошли в большую гостиную. Комната была воплощением изысканного вкуса и семейного тепла. Высокие панорамные окна открывали вид на темнеющий парк, в огромном камине весело потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены, уставленными книгами. Массивные хрустальные люстры мягко освещали пространство. На одном из диванов из темно-бордовой кожи, поджав под себя ноги, сидела Моника Миллер.       Она была картиной расслабленной элегантности. Ее черные волосы, стриженные острым каре, идеальной линией обрамляли тонкое, выразительное лицо. В одной руке она держала раскрытый макет будущего номера «Ведьмополитена», в другой – бокал темно-рубинового вина. На ней были простые, но безупречно сидящие черные брюки и шелковая блуза цвета сливок. Она подняла глаза, и ее губы растянулись в улыбке, которая могла быть как теплой, так и насмешливой – с Моникой никогда нельзя было быть до конца уверенным.       – Наконец-то, – ее голос, низкий и немного хрипловатый, заполнил комнату. – Я начала думать, что вы оба застряли на каком-нибудь сверхурочном совещании по спасению мира. Привет, Мия. Выглядишь потрясающе, если не считать тени под глазами, которые можно принять за последствия встречи с инферналом.       – Привет, Моника, – Мия улыбнулась, опускаясь в глубокое кресло напротив. – Это не тени, это стратегический камуфляж. Слишком яркий взгляд смущает оппонентов. Энтони, налив себе и Мие вина, присоединился к ним.       – Ее сегодня «смущал» Ким Тэхён, – проворчал он, отхлебывая вино.       На лице Моники ничего не дрогнуло, только пальцы, державшие бокал, слегка сжались, так что костяшки побелели. Она медленно закрыла журнал.       – Ну что ж, – произнесла она, и ее голос стал чуть более отточенным, как лезвие. – Это объясняет боевой настрой. Рассказывай.       Мия подробно, опуская только самые язвительные личные реплики, описала заседание, слова Тэхёна и его странное «предложение». Моника слушала, не перебивая, ее голубые глаза, такие же ледяные, как у Мии, но с искоркой цинизма, были прикованы к рассказчице.       – Интересно, – наконец сказала Моника, когда Мия закончила. – Очень интересно. «Наши интересы могут пересекаться». Типично для него. Всегда говорит загадками, считая это признаком ума. Хотя, надо отдать ему должное, ум у него есть. Злобный, изворотливый, но есть.       – Ты не кажешься удивленной, – заметила Мия.       – О, я удивлена. Я удивлена, что у него хватило такта сделать это публично, а не подкараулить тебя в темном переулке. И я удивлена… – она сделала глоток вина, – что ты всерьез это рассматриваешь.       – Моника! – возмутился Энтони. – Ты не можешь быть на его стороне!       – Я не на чьей стороне, дорогой, – холодно ответила жена. – Я на стороне любопытных сюжетов и выгодных альянсов. А этот… тандем, – она выговорила слово с легкой насмешкой, – потенциально и то, и другое. Представь: непримиримые школьные враги, маглорождённая, достигшая невероятных высот своим умом, и чистокровный аристократ, наследник империи, вынужденный иметь с ней дело. Это материал для обложки. И, что более важно, это динамика власти. Он хочет влиять на процесс, но не хочет пачкать руки в бюрократии. У тебя есть власть, но не хватает определенных… нестандартных ресурсов и доступа в закрытые круги, которые для него открыты с рождения.       Мия смотрела на Монику с растущим уважением. Они были очень разными, но мыслили в одной парадигме – стратегически.       Их сближало не только положение женщин, пробивающих себе путь в патриархальном мире, но и острый, аналитический ум, любовь к прекрасному (Моника всегда отмечала безупречный крой мантий Мии, а Мия восхищалась ее умением создавать атмосферу в доме), и та самая несгибаемая воля, которую в школе принимали за упрямство.       – Ты думаешь, он искренен? – спросила Мия.       – В своем желании получить выгоду? Безусловно, – отрезала Моника. – Искренен ли он в уважении к тебе? Сомневаюсь. Но он уважает силу. А ты ее демонстрируешь. Он проигрывал тебе во всем, кроме зелий. Теперь ты обошла его в карьере. Для его эго это невыносимо. Либо он хочет тебя разрушить, либо… подчинить. Сотрудничество – первый шаг ко второму.       – Вот видишь! – воскликнул Энтони.       – Но, – продолжила Моника, игнорируя его, – это также шанс для тебя, Мия. Шанс получить рычаги влияния на один из самых могущественных кланов. Узнать их секреты. Контролировать их влияние. Если ты сыграешь правильно, это он окажется в твоей клетке, а не наоборот.       В камине с треском лопнуло полено, выбросив сноп искр. Трое сидели в раздумьях, каждый погруженный в свои мысли. Энтони видел только опасность и предательство. Мия анализировала риски и потенциальные выгоды. А Моника… Моника смотрела на вино в своем бокале, и в ее глазах мелькало что-то сложное – старая обида на человека, который вычеркнул ее из своей жизни без объяснений, и холодный, профессиональный интерес к драме, которая разворачивалась у нее на глазах.       – Он даже не написал, когда вернулся, – тихо, больше для себя, сказала Моника. – Узнала из колонки светских новостей: «Наследник клана Ким возвращается в Лондон». Все. Как будто наших семи лет дружбы не существовало.       В комнате стало тихо. Энтони потянулся через диван и взял руку жены. Она ответила на прикосновение, но не отрывала взгляда от огня.       – Так что да, – заключила Моника, поднимая глаза на Мию. – Мне интересен этот тандем. Интересен как зрительнице, как редактору, которая чует сенсацию… и как женщине, которой любопытно, на что способен этот надменный блондин, когда на его пути встает не просто ведьма, а равная ему по силе личность. Будь осторожна. Но не упускай возможности. Иногда самые ядовитые растения имеют самые мощные лечебные свойства. Мия кивнула, подняла свой бокал.       – За осторожность. И за возможности.