Часть 10

      Рассвет застал Тэхёна не в постели, а в его лаборатории, где он с хирургической точностью, без единой лишней мысли, готовил не зелье, а досье. Не бумажное, а мысленное. Ярость улеглась, превратившись в ледяной кремень, о который он намерен был высечь огонь, способный сжечь планы Уотсон дотла.       Отец справился со своей частью. К девяти утра пришло сообщение: главный кредитор «Правды и мифов» неожиданно потребовал немедленного погашения всех долгов. Альтернативой была продажа контрольного пакета акций через подставную фирму, принадлежащую одному из доверенных лиц Кимов. К полудню ядовитая газетёнка должна была перестать быть проблемой. Это был размен, затратный, но необходимый. Однако Тэхёну было мало просто замять скандал. Ему нужна была капитуляция. Или полное уничтожение.       Он понимал Мию Уотсон лучше, чем ей казалось. Она построила свою личность на двух китах: непревзойдённом интеллекте и непоколебимых принципах. Первое было её силой, второе — ахиллесовой пятой. Она считала себя рациональной, выше предрассудков. Что ж, он предложит ей рациональную сделку. Такую, где отказ будет выглядеть иррационально, эмоционально — то есть, слабо.       Он не стал записываться на приём в Министерство. Не стал слать сову. Вместо этого, ровно в час дня, он появился в атриуме Министерства Магии, пройдя через частный вход, доступный для членов Визенгамота. Его появление — в безупречном тёмно-сером костюме, с лицом, выражавшим не гнев, а холодную, почти скучающую решимость, — заставило замолкнуть на секунду шумную толпу чиновников и курьеров.       Он прошёл прямо к лифтам, минуя секретаршу, и поднялся на уровень заместителя министра. Его помощник, молодой волшебник, попытался было остановить его у двери, но встретившись взглядом с Тэхёном, беспомощно отступил.       Тэхён открыл дверь в её кабинет без стука.       Мия Уотсон сидела за столом, погружённая в документы. Увидев его, она не вздрогнула, но её пальцы, державшие перо, замерли на долю секунды. Её голубые глаза, холодные и оценивающие, поднялись на него.       — Мистер Ким, — произнесла она ровным, лишённым эмоций голосом. — У вас не было назначено встречи. Это грубое нарушение протокола.       — Протокол, — отозвался Тэхён, мягко закрыв за собой дверь и сделав несколько шагов вглубь кабинета, — для тех, кто хочет тратить время. Мы с вами, мисс Уотсон, похоже, его терять больше не можем. Особенно после утренних… публикаций. Он увидел, как её взгляд на мгновение метнулся к свежему, уже исправленному выпуску «Правда и мифы», лежавшему на краю стола. Вместо разгромной статьи о «запрещённых колебаниях» там была невнятная заметка о важности баланса между частной собственностью и общественным интересом, упоминавшая её инициативу лишь вскользь. Она не могла не понять, что кто-то нажал на рычаги.       — Я не контролирую то, что пишут в бульварных изданиях, — парировала она, откидываясь в кресле. Её поза была расслабленной, но Тэхён видел напряжение в линии её плеч.       — О, я уверен, что не контролируете. Теперь, — он позволил себе тонкую, ядовитую улыбку. — Но давайте отбросим эту детскую игру в газетные перепалки. Она недостойна нас обоих.       Он подошёл к её столу и, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло для посетителей.       — Вы хотите копаться в моей семейной истории? Хорошо. Я дам вам такую возможность.       Это было неожиданно. На её лице промелькнуло лёгкое замешательство.       — Я не понимаю.       — Всё просто. Ваш аудит. Ваше желание обезвредить потенциальные угрозы. Я предлагаю вам уникальный случай — добровольную инспекцию. Но не всей коллекции. Это невозможно. А одной, конкретной её части. Моей личной лаборатории и связанных с ней архивов.       Он сделал паузу, давая словам осесть.       — Вы получите доступ, который не получит больше никто. Вы сможете лично убедиться, что зелья, которые я варю, не несут угрозы обществу. Более того, вы, как специалист по защите от тёмных искусств, сможете дать им свою экспертную оценку. Это будет беспрецедентный акт сотрудничества между частным экспертом и Министерством.       Это был гениальный, дьявольский ход. Он предлагал ей то, чего она, как любопытный и амбициозный учёный, не могла не желать — доступ в святая святых. Но цена…       — И что вы хотите взамен? — спросила Мия, её голос стал ещё холоднее. Она уже видела ловушку.       — Всего две вещи. Во-первых, публичное заявление о том, что проверка прошла по инициативе семьи Ким, в духе открытости и сотрудничества. Чтобы раз и навсегда закрыть тему тайных опасных артефактов. Вы получаете свой прецедент прозрачности, мы — восстановление репутации.       — И во-вторых?       — Во-вторых, — Тэхён наклонился вперёд, и его карамельно-шоколадные глаза приковали её взгляд, — вы отзываете своё предложение по тотальному аудиту частных коллекций в Визенгамоте. Вместо этого мы совместно разрабатываем новый, более сбалансированный закон. Где инспекция будет возможна не по подозрению, а на основе чётких, объективных критериев риска. Критериев, в разработке которых я приму непосредственное участие как консультант.       Это был удар ниже пояса, замаскированный под руку помощи. Он не просто просил остановить её наступление. Он предлагал ей вместе писать правила. Признать его экспертом, равным партнёром. Для неё, видевшей в нём надменного циника, это было бы горше любого поражения. Но и отказаться — значило признать, что её целью была не безопасность, а именно травля, охота на ведьм. Отказаться значило показать всему Визенгамоту, что она боится его знаний, боится обнаружить, что он чист.       — Вы предлагаете мне легитимизировать вашу деятельность и дать вам политическую власть в обмен на показушную инспекцию? — она рассмеялась, но смех был сухим. — Вы серьёзно?       — Я предлагаю вам выбор, мисс Уотсон, — тихо сказал Тэхён. — Вы можете продолжать свою партизанскую войну, выискивая пыль в столетних бумагах и роя себе могилу в глазах всех, кто ценит частную жизнь и законность. И будьте уверены, на каждый ваш удар после сегодняшнего дня будет ответ, в десять раз более жёсткий и публичный. — Он сделал паузу, наслаждаясь тем, как бледнеет её лицо. — Или вы можете проявить государственную мудрость. Получить то, чего реально хотите — доступ к знаниям, подтверждение своих опасений или их опровержение, и стать соавтором разумного закона, а не истеричного указа. Выбор за вами. Но выбирайте быстро. Это предложение действует до конца сегодняшнего дня.       Он встал, поправил манжет.       — Я жду вашу сову. Но учтите, если я не получу её до пяти, я буду считать, что вы выбрали войну. И, поверьте, — он в последний раз встретился с ней взглядом, — вы не представляете, на что я готов пойти, чтобы защитить своё имя. Доброго дня, заместитель Министра.       Он развернулся и вышел, оставив её в гробовой тишине кабинета, разрываемой между яростью от его наглости и леденящим душу пониманием того, что он поставил её в идеальную ловушку. Она могла отказаться и выглядеть мстительной иррациональной фурией. Или согласиться и признать его силу, сделав своим союзником в глазах общественности, пусть и временным. Тэхён же, выходя из Министерства, чувствовал холодное удовлетворение. Он перенёс поле боя туда, где был силён — в область личного противостояния, интеллекта и воли. Теперь мяч был на её стороне. И как бы она ни поступила, он уже выиграл этот раунд. Осталось лишь дождаться её ответа. И приготовиться к следующему шагу — независимо от того, каким он будет.