Часть 12

      Ровно в 19:50, на десять минут раньше назначенного времени, Мия Уотсон пересекла порог «Ле Гаврош». Ресторан представлял собой волшебную иллюзию: прозрачный купол над головой показывал идеально ясное ночное небо с неромантично яркими, но безупречно расставленными звёздами, а вместо стен вились живые ширмы из цветущего жасмина, источающие лёгкий аромат. Всё здесь кричало о статусе, деньгах и безупречном вкусе.       Её появление не осталось незамеченным, но вызвало не шум, а почтительный, приглушённый ропот признания. Мия была безупречна. На ней было платье глубокого тёмно-синего, почти ночного, оттенка из шелкового атласа, которое казалось вторым слоем кожи, безукоризненно облегая каждый изгиб. Вырез был скромным, но покрой подчёркивал тонкую талию и плавные линии фигуры, а длинные рукава и открытая спина до середины лопаток балансировали между строгостью и дерзостью. Её каштановые кудри, обычно собранные в строгий узел, сегодня были уложены в сложную, но воздушную причёску, оставляющую открытой шею и несколько непослушных прядей у лица. Единственным украшением были небольшие сапфировые серьги, мерцавшие, как её глаза. Она была воплощением расчётливой элегантности, и знала это.       Метрдотель, почтительно склонившись, проводил её к лучшему столику — в нише у «окна» в иллюзорный космос, обеспечивавшей относительное уединение. Она отказалась от аперитива, заказав лишь воду с лимоном, и стала ждать, её осанка была прямой и неприступной.       Ким Тэхён появился ровно в восемь. Он вошёл не так, как в её кабинет — не сокрушительной силой, а с ленивой, хищной грацией, будто являлся хозяином если не всего заведения, то по крайней мере этого вечера. Его взгляд мгновенно нашёл её в полумраке, и на долю секунды в его карамельных глазах мелькнуло нечто, помимо привычной оценки — чисто мужское, быстро подавленное восхищение. Он был в тёмном, идеально сидящем костюме, под которым виднелась рубашка нежного пепельного цвета.       Он подошёл к столику, и прежде чем сесть, его взгляд скользнул от её причёски к платью, задержавшись на линии талии.       — Заместитель министра, — произнёс он, и в его бархатном голосе прозвучала лёгкая, почти неприличная насмешка. — Я рад, что вы отнеслись к нашему деловому ужину с такой… тщательностью в выборе гардероба. Надеюсь, сложность фасона не отвлекает вас от сложности обсуждаемых вопросов.       Мия позволила себе улыбнуться — холодно, только губами.       — Мистер Ким, — кивнула она. — Пунктуальность. Как я и ожидала. А насчёт платья… в местах, где водятся хищники, полезно напоминать, что у добычи тоже есть зубы. И хороший вкус. Прошу, садитесь.       Он опустился в кресло напротив, его движения были плавными и уверенными. Официант, будто вынырнув из тени, появился с меню.       — Я возьму бургундского, «Шамбертен», — сказал Тэхён, даже не открывая его. — Выпьете со мной, мисс Уотсон? Или принципы не позволяют употреблять алкоголь с потенциальным противником?       — Мои принципы позволяют мне пить хорошее вино с кем угодно, — парировала она, закрывая своё меню. — Но сегодня я ограничусь водой. Нужно сохранять ясность ума. В вашем обществе это необходимость.       Он усмехнулся, кивнув официанту. Когда они остались одни, его взгляд снова стал пристальным, изучающим.       — Итак, вы приняли моё предложение обсудить детали. Мудрое решение. Хотя место выбрали… театральное.       — Вы сами начали театральность, ворвавшись в мой кабинет, — мягко заметила она, отхлебнув воды. — Я просто подняла ставки. Здесь нас видят. Здесь нас слышат. И здесь любая… несдержанность будет замечена. Это дисциплинирует. Или вам сложно вести переговоры без угроз и ультиматумов?       Искра раздражения промелькнула в его глазах, но тут же погасла, сменившись интересом.       — Какое проницательное наблюдение. Я ценю дисциплину. Особенно когда она столь элегантно упакована. Но давайте к делу. Моё предложение вас заинтересовало. Или вы просто заманили меня сюда, чтобы продемонстрировать свою власть над бронированием столиков?       — Ваше предложение, — начала Мия, отставляя бокал, — интересно, но сыро. Как недоваренное зелье. Опасное и непредсказуемое. Доступ к вашей лаборатории в обмен на мою политическую капитуляцию? Вы считаете меня глупой?       — Я считаю вас прагматичной, — поправил он, принимая от официанта бокал вина. Он покрутил его в длинных пальцах, наблюдая за игрой тёмно-рубиновой жидкости. — Вы получаете беспрецедентный доступ. И… гарантии, что определённые изыскания вашего отдела в корейских архивах останутся без последствий. Я знаю про дело о рецепте 1898 года. Оно может… всплыть. Или не всплыть.       Мия не дрогнула. Так он знал. Хорошо. Значит, они играют с открытыми картами.       — Это козырь, — признала она. — Но недостаточный. Я хочу не просто зайти в вашу лабораторию как экскурсант. Я хочу право взять пробы. На анализ. Независимый, в лаборатории Отдела Тайн. И я хочу доступ не только к лаборатории, но и к каталогу вашей британской коллекции. Не к самим предметам, а к описи. Чтобы понять масштабы.       Теперь брови Тэхёна поползли вверх. Это было дерзко.       — Вы хотите, чтобы я сам отдал вам оружие? — спросил он, но в его голосе звучало не возмущение, а скорее, азарт.       — Я хочу доказательства доброй воли, — поправила она. — Вы говорите об открытости. Покажите её. А взамен… я отзову своё предложение о тотальном аудите. Но не для того, чтобы вместе писать закон. А для того, чтобы вы поддержали мою новую, более узкую инициативу — о регистрации только тех категорий артефактов, которые действительно несут доказанную опасность. Вы получите своё соавторство в законе, но на моих условиях. Вы консультант, а не соавтор.       Он задумался, попивая вино. Свечи отражались в его глазах, делая их ещё более нечитаемыми.       — Вы торгуетесь, как гоблин, — наконец сказал он, но в углу его рта дрогнула улыбка.       — А вы нападаете, как тролль. Видимо, мы оба разбираемся в нечеловеческих повадках, — парировала она без тени улыбки.       Неожиданно он рассмеялся. Коротко, тихо, но искренне.       — Кажется, вы единственный человек, который способен отвечать мне уколом за укол и при этом не выглядеть идиотом. Это… освежает.       В его словах прозвучало неприкрытое уважение. Мия почувствовала странный, тёплый толчок где-то под рёбрами. Она подавила его.       — Не обольщайтесь. Это не комплимент, а констатация факта, — сказала она, но её голос потерял ледяную остроту.       — Всё, что исходит от вас, мисс Уотсон, я воспринимаю как факт. Чаще всего неприятный, — он поставил бокал. — Ладно. Пробы — под вашу личную ответственность и в присутствии моих людей. Каталог британской коллекции — только опись, без детальных описаний. И ваша инициатива по регистрации… я её изучу. И поддержу, если она будет разумной. Но я хочу кое-что ещё.       — Что?       — Ужин, — сказал он просто. — Не как переговоры. А как… продолжение дискуссии. Без протоколов и угроз. Чтобы выяснить, можем ли мы, истыкав друг друга иголками, на самом деле что-то построить. Кроме взаимных пакостей.       Это была уже не колкость. Это был вызов другого рода. Личный. Искра, которую она почувствовала, вспыхнула ярче. Она медленно отпила воды, выигрывая время. Его предложение было опаснее любого политического манёвра.       — Один ужин, — наконец сказала она, встречая его взгляд. Её голубые глаза в свете свечей казались бездонными. — Чтобы продолжить… дискуссию. Но я выбираю место.       На его губах расплылась та самая, надменная, но теперь почему-то завораживающая улыбка.       — Естественно. Боюсь, я уже потерял право на выбор площадки после сегодняшнего фокуса с вашим кабинетом. Когда?       — Я дам знать, — сказала Мия, поднимаясь. Деловой разговор был окончен.       Договорённость, хрупкая и взрывоопасная, но договорённость, была достигнута.       — А теперь, если вы извините, у меня ещё много работы. Спасибо за вино, которое я не пила.       Он встал, слегка склонив голову.       — До следующей встречи, мисс Уотсон. И… это платье действительно невероятно. Жаль, что оно на враге.       Она уже повернулась, чтобы уйти, но замерла на секунду, бросив через плечо:       — Враги, мистер Ким, — это скучно. А вы, как выясняется, совсем не скучный.       И с этим она ушла, оставив его одного за столиком с двумя бокалами — полным и пустым. Тэхён снова опустился в кресло, подняв свой бокал в тост невидимому собеседнику.       Вкус вина казался ему сегодня особенно сложным и насыщенным. Как и она. И впервые за долгое время будущее перестало казаться ему просто чередой тактических ходов. В нём появился личный, острый и бесконечно интригующий интерес.