Часть 13

      Сентябрь ворвался в Лондон неспешной прохладой, позолотой на листьях в парках и тягучими предрассветными туманами, которые даже магия рассеивала с неохотой. В особняке Кимов царила напряжённая, почти стерильная чистота, но не та, что бывает перед праздником, а та, что предшествует хирургическому вмешательству.       Тэхён стоял посреди своей лаборатории, чувствуя себя одновременно архитектором и заключённым. Он методично, с почти маниакальной точностью, проверял каждый сантиметр пространства. Одни флаконы исчезали в потайные отсеки, спрятанные за иллюзиями и магическими барьерами, настолько мощными, что их пульсацию могло счесть угрозой разве что самое чувствительное оборудование Отдела Тайн. Другие, совершенно невинные, даже слегка скучные — улучшенные питательные растворы для мандрогор, стандартные обезболивающие эликсиры, партия аромамасла для свечей с запахом дождя — выставлялись на видные места. Архивы личных записей были запечатаны. Оставались лишь легальные рецепты, учебные журналы и сухие отчёты об урожаях магических грибов.       Мысль о том, что через две недели сюда войдёт она, заставляла его зубы стискиваться. Не из-за страха разоблачения — скрыть действительно запрещённое он мог. А из-за тотального, унизительного вторжения в его святая святых. И из-за той странной, навязчивой дрожи, которая пробегала по спине, когда он представлял её здесь, среди его котлов и реторт. Её холодный, аналитический взгляд, скользящий по его инструментам, оценивающий его порядок.       Письмо от неё пришло три дня назад. Оно было сухим, официальным и раздражающе компетентным. В нём излагался целый план: список уполномоченных сотрудников Отдела Тайн (включая, конечно, Энтони Миллера), порядок проведения заборов проб, обязательства о неразглашении коммерческой тайны. И срок — «не ранее, чем через две недели, в связи с необходимостью согласования графика с независимыми экспертами и получения окончательных разрешений от Комиссии по магической этике». Бюрократия. Его естественный враг и её родная стихия. Он чуть не сжёг пергамент на месте. Она сделала это нарочно. Чтобы дать ему время приготовиться, давая понять, что прекрасно знает — готовиться будет к чему.       Дверь в лабораторию распахнулась с привычным для одного человека бесцеремонным шумом. Ввалился Чимин, неся в одной руке бумажный пакет, от которого пахло сдобой и корицей, а на лице — выражение неподдельного, жгучего любопытства.       — Принёс гвоздику! — объявил он, швыряя пакет на свободный стол. — И не пытайся делать вид, что не слышишь. Весь Косой переулок судачит только об одном! Наследник клана Ким и заместитель министра-выскочка ужинали при свечах в «Ле Гаврош»! Без свит, без охраны, тет-а-тет! И, что самое пикантное, столик был забронирован ею!       Тэхён даже не обернулся, продолжая проверять прочность заклятья на одной из потайных полок.       — Ты слишком много времени проводишь в сплетнях, Чимин. Это была деловая встреча. Для обсуждения условий инспекции.       — В «Ле Гаврош»? В восемь вечера? В платье, которое, как мне описали, стоило как годовой оклад младшего клерка и, цитирую, «заставляло задуматься о грехопадении даже архимага Стебль»? — Чимин присвистнул, усаживаясь на табурет. — Старина, либо ты ведёшь переговоры на совершенно новом уровне, либо это самое интересное «деловое обсуждение» со времён Ромула и Рема.       — Заткнись, — беззлобно бросил Тэхён, но в его голосе прозвучала усталость. Обмануть Чимина было невозможно.       — Ладно, ладно. Деловое. — Чимин достал из пакета булочку и откусил. — И как прошли… деловые переговоры? Вы уже договорились о совместном предприятии по производству любовных зелий? Ой, то есть, протоколов инспекции!       Тэхён наконец повернулся, облокотившись о стол. Он видел искренний интерес в глазах друга, смешанный с беспокойством.       — Мы договорились об условиях. Она получит доступ сюда, возьмёт пробы под наблюдением. Я получу… некоторую гарантию, что её любопытство будет направлено в конструктивное русло.       — И ради этого ты позволил ей выбрать место встречи и надеть то самое платье? — Чимин прищурился. — Чёрт, Тэ. Ты смотрел на неё. Не как на политического оппонента. А прям смотрел.       Вот оно. Тэхён вздохнул. Он пытался не вспоминать. Как свет свечей играл на каштановых волосах, собранных, но оставлявших несколько непокорных прядей. Как ткань платья облегала её, подчёркивая каждую линию, обещая и скрывая одновременно. Как её холодная, отточенная язвительность вдруг обернулась острым, живым умом, который парировал его удары с изяществом, достойным лучших фехтовальщиков Слизерина. Он смотрел. Да. И это было глупо, непрофессионально и опасно.       — Она выглядела… соответствующе случаю, — сухо ответил он, отвернувшись и делая вид, что проверяет температуру в побочном котле. — Не более того. И это не имеет значения.       — Всё, что отвлекает тебя, имеет значение, — тихо сказал Чимин, уже без шуток. — Отец в курсе?       — В курсе о встрече. Не в курсе о… деталях. — Тэхён провёл рукой по лицу. — И он не должен узнать. Для него это исключительно тактический манёвр.       — А для тебя? — настаивал Чимин.       Тишина в лаборатории повисла густая, нарушаемая лишь тихим бульканьем поддерживающих заклинаний. Тэхён не знал ответа. Для него это была ловушка, в которую он полез добровольно. Побуждение, которому невозможно было сопротивляться. И… что-то ещё. Что-то, что заставляло его с раздражением ждать этих двух недель, проверять и перепроверять всё, и в то же время смутно предвкушать момент, когда она снова будет перед ним, уже здесь, в его мире.       — Для меня это необходимость, — наконец выдавил он. — Способ обезвредить угрозу. Больше ничего.       — Ох, конечно, — протянул Чимин, доедая булочку. — Ты просто обезвреживаешь угрозу в виде женщины, которая, судя по слухам, в том платье была ходячей угрозой здравому смыслу любого мужчины. Будь осторожен, друг. Иногда самые опасные зелья не имеют ни запаха, ни цвета. А просто попадают в кровь. Незаметно.       Он встал, отряхивая крошки.       — Ладно, не буду мешать готовиться к инспекции. Если понадобится помощь с… уборкой, знаешь, где меня найти. И, Тэхён? — он остановился в дверях. — Она умна. Красива. И так же опасна, как ты. Это либо идеальная пара, либо катастрофа, которая унесёт вас обоих. Постарайся не взорвать пол-Лондона, пока вы это выясняете.       Чимин ушёл, оставив Тэхёна наедине с гулом мыслей. Он посмотрел на свои руки — длинные пальцы алхимика, способные создавать чудеса и разрушения. Потом на лабораторию — его царство, которое скоро подвергнется вторжению. И снова в памяти всплыл образ: синие, как ледник, глаза, смотрящие на него через пламя свечи. «Враги, мистер Ким, — это скучно. А вы, как выясняется, совсем не скучный».       Он резко тряхнул головой, как бы стряхивая наваждение. Чимин прав. Это было опасно. Она могла в любой момент подставить подножку, использовать малейшую слабину. Его отец был прав — сантименты губительны. Он должен был помнить: это война. Пусть и ведущаяся пока что на территории изысканных ресторанов и бюрократических отсрочек. А на войне главное — не позволить противнику заглянуть тебе в душу. Даже если этот противник ходит в платье, от которого сбивается дыхание, и говорит так, что забываешь, на чьей ты стороне.       Сентябрьский ветер завыл в дымоходе лаборатории, предвещая дождь. До её визита оставалось двенадцать дней. Двенадцать дней, чтобы подготовить всё. И, возможно, чтобы подготовить самого себя. К чему — он боялся даже подумать.