Часть 19

      Ресторан «Скоттс» был выбран Чонгуком не случайно. Это был новый, модный, но уже обросший репутацией место, где собирались те, кто хотел быть увиденным. Интерьер в стиле ар-нуво с живыми, медленно меняющими цвет орхидеями вместо бра и стенами из светящегося оникса создавал иллюзию приватности при полной прозрачности. Идеальная сцена.       Мия, в элегантном, но сдержанном чёрном платье, чувствовала лёгкую неловкость. Вечер с Чонгуком был приятен: он остроумно рассказывал о последних тенденциях в азиатской магической науке, делился забавными светскими сплетнями из Сеула, и его восхищённый взгляд был лестным бальзамом для души, уставшей от бесконечных бюрократических битв. Но где-то на периферии сознания щемил странный, необъяснимый диссонанс. Всё было слишком… гладко. Слишком правильно.       — Так твой отдел всё ещё занимается этим аудитом? — спросил Чонгук, наливая ей вино. Его движения были плавными, уверенными. — Семья Ким, насколько я знаю, не из тех, кто легко открывает свои сокровищницы.       — Они открыли лабораторию, — поправила Мия. — На определённых условиях. Это был… интересный опыт.       — Держу пари, — он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то понимающее. — Ким Тэхён известен своей изобретательностью. И любовью к сложным играм. Надеюсь, он не слишком вас запутал.       Прежде чем она успела ответить, у входа в зал возникло лёгкое движение. Метрдотель почтительно склонялся перед двумя входящими.       Мия, сидевшая лицом ко входу, непроизвольно замерла с бокалом у губ.       Ким Тэхён вошёл в ресторан с непринуждённостью хозяина. На нём был тёмно-серый костюм тройка, более светский, чем деловой, подчёркивавший его рост и безупречную выправку. Рядом, сияя во все зубы и явно получая удовольствие от ситуации, шагал Пак Чимин.       Их взгляды встретились через зал. Тэхён сделал едва заметную паузу, его карамельные глаза скользнули по Мие, затем по её спутнику. Ни тени удивления. Только холодное, моментальное оценивание. Он что-то тихо сказал метрдотелю, и тот с подобострастным кивком повёл их… прямо к соседнему столику, в двух шагах от них, отделённому лишь низкой хрустальной перегородкой с вьющимся плющом.       — Какая неожиданная встреча, — произнёс Тэхён, останавливаясь у их стола. Его голос был бархатным и абсолютно вежливым. — Мисс Уотсон. И… Мистер Чон. Добрый вечер.       Чонгук, не теряя улыбки, медленно поднялся. Два мужчины, почти одного роста, один — воплощение солнечного, открытого обаяния, другой — ледяной, сдержанной силы, измеряли друг друга взглядами.       — Мистер Ким, — отозвался Чонгук, и его голос сохранил теплоту, но в глубине глаз появилась сталь. — Давно не виделись.       — Приятно видеть, что клан Чон по-прежнему интересуется… международными связями. Особенно в министерских коридорах, — ответил Тэхён.       Мия чувствовала, как воздух между ними сгущается от невысказанных претензий. Это была не просто вежливость. Это был ритуальный танец двух хищников, знающих силу друг друга.       — А где же ваша знаменитая лаборатория, мистер Ким? — спросил Чонгук, делая глоток вина. — Говорят, вы создали там настоящий храм алхимии. Должно быть, мисс Уотсон была впечатлена.       — Лаборатория там, где ей и положено быть. А впечатления мисс Уотсон — это её личное дело, — Тэхён перевёл взгляд на Мию, и в его глазах на мгновение вспыхнул знакомый ей огонь. — Я лишь надеюсь, что её анализ оказался столь же глубоким, как и её инспекция.       — О, уверен, мисс Уотсон ко всему подходит с максимальной глубиной, — вступил Чимин, сияя, как ёлочная игрушка. Он явно наслаждался зрелищем. — И к ужинам в хорошей компании тоже.       Чонгук мягко улыбнулся, но его следующая фраза была направлена точно в цель:       — Знаете, Тэхён, я всегда восхищался умением вашей семьи сохранять… ну, как бы это сказать… непроницаемость. Даже в меняющемся мире. Это редкое качество. Хотя иногда возникает вопрос: что именно охраняется с такой тщательностью? Традиции? Или просто страх перед взглядом со стороны?       Тишина за их столиком стала звонкой. Тэхён не моргнул.       — Мы охраняем наследие, Чонгук. То, что не имеет цены, а имеет лишь значение. Ваша семья, насколько я помню, всегда предпочитала более… адаптивный подход. Что, безусловно, приносит свои дивиденды. — Он сделал микроскопическую паузу. — В бизнесе.       Удар был нанесён. Чонгук представлял клан, который активно торговал, сотрудничал с магловскими корпорациями, в то время как Кимы держались обособленно, делая ставку на эксклюзивность и политическое влияние. Это была давняя точка напряжения.       — Адаптивность — признак жизни, — мягко парировал Чонгук. — Застывшие формы, даже самые красивые, рано или поздно становятся музейными экспонатами. Но, конечно, у каждого свой вкус. Мия, ты не находишь?       Он обратился к ней, втягивая в спор. Она чувствовала себя полем битвы.       — Я нахожу, что оба подхода имеют право на существование, — сказала она осторожно, её голос звучал ровно, но внутри всё кипело. — Главное, чтобы за формой было содержание.       Тэхён посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде одобрения. Он отступил на шаг.       — Не стану больше отвлекать вас от вечера. Приятного ужина. Чонгук, надеюсь, Лондон будет к вам благосклонен.       Он повернулся и вместе с Чимином прошёл к своему столику. Как только они сели, Чимин наклонился вперёд, его шёпот был полон злорадного восторга:       — Ну и сцена! Он просто зелёный от зависти. Ты видел, как он сжал меню? Бумага чуть не вспыхнула.       — Я ничего подобного, — сквозь зубы процедил Тэхён, уставившись в карту вин, но боковым зрением неотрывно следя за соседним столиком.       — Конечно, конечно. Просто решил поужинать в самом пафосном ресторане города именно сегодня и именно здесь. Совпадение! — Чимин хмыкнул. — Что, боишься, что идеальный кореец уведёт твою грозную заместительницу прямо из-под носа?       — Она не «моя». И он не идеальный. Он просто умеет хорошо улыбаться, — отрезал Тэхён, но напряжение в его челюсти выдавало его с головой.       Тем временем Мия и Чонгук пытались вернуться к прерванной беседе.       — Прости, — вздохнул Чонгук, отодвигая бокал. — Я не хотел портить вечер. Эти старые счёты… они всплывают сами собой, стоит нам оказаться в одном помещении.       — Похоже, между вами не просто конкуренция, — заметила Мия.       — Скорее, разное видение мира, — пояснил он. — Но хватит о серьёзном. Расскажи лучше, как ты вообще выживаешь в этом лондонском тумане и бюрократии? — Он ловко сменил тему, и в его глазах снова заиграли весёлые искорки.       Он начал рассказывать забавные истории о своих первых шагах в семейном бизнесе, о комичных недопонимании с магловскими партнёрами, о том, как однажды перепутал ингредиенты для важного зелья и случайно создал эликсир, заставлявший людей неделю говорить только рифмами. Он говорил с таким самоироничным юмором и таким заразительным смехом, что Мия не могла не расслабиться. Она смеялась, действительно смеялась, забыв на время о протоколах, инспекциях и ледяных взглядах с соседнего стола.       — А помнишь, на Турнире, — сказал он, опустив голос, — когда я пытался произнести самое сложное заклинание на дракона, а у меня от волнения вдруг слетела мантия? И я продолжил речь, стоя в самых нелепых носках с совушками, которые мне подарила бабушка?       Мия залилась смехом, вспомнив этот абсурдный момент.       — О боже, да! Ты был так сосредоточен, что даже не заметил! А дракон, кажется, тоже смотрел на твои носки с недоумением.       Они ещё долго болтали о пустяках, о книгах, о новых магических течениях. Чонгук был прекрасным собеседником — лёгким, внимательным, искренне интересующимся её мнением. Вечер, начавшийся с напряжения, постепенно приобрёл тёплую, дружескую атмосферу.       Когда они наконец вышли из ресторана, ночной воздух был холоден и свеж. Чонгук вызвал извозчика-тележку, запряжённую парой фестралов.       — Позволь проводить тебя, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали тёплые, мягкие нотки.       У её порога, под смутным светом уличного фонаря, он задержался.       — Сегодня было замечательно, Мия. Как глоток чистого воздуха после всех этих переговоров, — он взял её руку. — Я рад, что снова тебя увидел. Больше, чем рад.       Он наклонился, и его намерение было ясно и благородно: лёгкий, прощальный поцелуй в щёку или, возможно, даже… Но Мия, почти неосознанно, сделала лёгкий шаг назад. Её движение было мягким, но недвусмысленным.       — Чонгук… — начала она тихо.       — Всё в порядке, — он тут же выпрямился, и на его лице не было ни обиды, ни разочарования, только понимание и лёгкая, грустная улыбка. Он всё понял. Понял, что дверь, в которую он надеялся постучаться, для него закрыта. — Просто старый друг, правда? — сказал он, отпуская её руку.       — Да, — искренне ответила Мия. — Друг, которого я очень ценю.       — Этого достаточно, — кивнул он. — Тогда спокойной ночи, Мия. И удачи тебе… со всем. — Его взгляд на миг стал серьёзным, словно он желал ей удачи не только в работе.       Он уехал, а Мия ещё долго стояла на пороге, глядя в ночь. В голове крутились образы вечера: блестящий, идеальный Чонгук, с которым было так легко и весело. И холодный, сложный, невыносимый Ким Тэхён, чей взгляд, полный немого огня и ревности, жёг её даже сквозь хрустальную перегородку. И с странной, необъяснимой ясностью она поняла: лёгкость притягивает, но не задерживает. А вот эта безумная, опасная, интеллектуальная буря, что исходила от её заклятого «врага»… от неё бежать не хотелось. Совсем не хотелось.       Вернувшись в свой тихий дом, она не стала сразу зажигать свет. Подошла к окну. Где-то там, в своём особняке, он, наверное, тоже не спит. Злится. Строит новые планы. И, возможно, думает о ней. Мысль об этом почему-то согревала сильнее, чем любой камин.