Часть 18

      Конец октября раскрасил Лондон в огненные цвета и наполнил воздух сыростью и дымом от каминов. В Министерстве Магии царила обычная предзимняя суета, когда слух пронёсся по коридорам со скоростью летучего порошка: из Кореи с неофициальным визитом прибыл представитель одного из самых уважаемых магических кланов — Чон Чонгук.       Его появление в атриуме Министерства в полдень было обставлено с безупречной, но ненавязчивой торжественностью. Он вошёл не один, а с небольшой свитой из двух советников, но все взгляды невольно притягивались к нему. Чонгук был высок, строен, с безупречной осанкой, которую не могла скрыть даже современная, идеально сидящая трёхсоставная мантия тёмно-синего цвета с тонкой серебряной вышивкой в виде волн. Его черные волосы были коротко и безупречно стрижены, лицо с выразительными, но гармоничными чертами и тёплыми карими глазами излучало спокойную уверенность и открытость. В его улыбке, которой он отвечал на приветствия, было столько естественного обаяния, что даже самые чопорные британские чиновники невольно улыбались в ответ.       Он двигался с лёгкостью, здороваясь, запоминая имена и должности, его английский был безупречен с едва уловимым, мелодичным акцентом. Он был воплощением того, чего так ждали от восточных аристократов: сочетания древней традиции, современного лоска и здоровой, не скрываемой амбициозности.       Когда его проводили в кабинет заместителя министра, Мия уже ждала его, поднявшись из-за стола. Увидев его в дверях, она на мгновение замерла, и на её обычно сдержанном лице расцвела искренняя, тёплая улыбка узнавания.       — Чонгук! — воскликнула она, делая шаг навстречу.       — Мия, — он ответил тем же тоном — радушным, почти интимным, проигнорировав титулы. Он взял её протянутую руку, но вместо формального рукопожатия наклонился, чтобы легонько поцеловать её пальцы в самой что ни на есть старой, континентальной манере, от которой у нескольких присутствующих чиновников вытянулись лица. — Прости за внезапность. Письмо твоё я получил. Оно застало меня в самый разгар… одного сложного предприятия. Я хотел ответить сразу, но потом подумал — зачем чернила, когда можно привезти ответ лично? Правда, дела затянулись, и я не смог вырваться раньше.       — Ты всегда предпочитал эффектные жесты, — с лёгким упрёком, но без тени обиды в голосе сказала Мия, жестом приглашая его сесть. Её щёки чуть порозовели. — Я уже решила, что ты проигнорировал мою просьбу.       — Проигнорировать тебя? — Он рассмеялся, и его смех был таким же тёплым и заразительным, как в дни их юности. — Это выше моих сил. Тем более, когда речь идёт о таком интересном вопросе, как клан Ким. Я привёз кое-какие материалы, которые, думаю, могут быть тебе полезны. Неофициально, конечно.       Их беседа за чаем длилась больше часа. Чонгук рассказывал о положении дел в корейском магическом сообществе, о тонкостях взаимоотношений между старыми семьями, ненавязчиво, но метко характеризуя клан Ким как «закрытую вселенную» с огромным внутренним напряжением. Он был блестящим собеседником — остроумным, начитанным, прекрасно осведомлённым в международной политике. Он ловил каждую её реплику, смотрел прямо в глаза, и его восхищение ею — её умом, её положением, её самой — было настолько открытым и искренним, что это невозможно было принять за лесть.       — Ты стала невероятной, Мия, — сказал он тихо, когда помощник вышел, чтобы принести свежую заварку. — Я читал твои речи. Следил за карьерой. И каждый раз думал: вот оно. Вот тот самый блестящий ум, который я помню из Хогвартса, только теперь он правит целым Отделом Тайн. А может, скоро и всем Министерством.       — Перестань, — она отмахнулась, но было видно, что комплимент ей приятен. Приятен своей прямотой и отсутствием скрытых уколов, к которым она привыкла в общении с Тэхёном.       — Ни капли не преувеличиваю. И, если честно, — он сделал паузу, играя ручкой своей чашки, — я до сих пор сожалею, что тогда, после Турнира, наши пути разошлись. Упустил я тогда что-то важное.       В кабинете повисло лёгкое, многозначительное молчание. Мия потупила взгляд, не зная, что ответить. Прошлое было прошлым.       Но присутствие Чонгука, такого уверенного, такого… правильного во всём, заставляло это прошлое казаться уютным и полным нереализованных возможностей.       Новость о визите красивого, обаятельного корейского аристократа, который целый час наедине беседовал с заместителем министра Уотсон, разлетелась по Министерству и за его пределы мгновенно. К вечеру об этом знали все, кто был хоть сколько-нибудь значим.       Тэхёну новость принес, разумеется, Чимин. Он ворвался в библиотеку, где Тэхён изучал отчёты, с лицом, полным драматизма.       — Ну, друг мой, кажется, на горизонте появился конкурент. И не какой-нибудь местный выскочка, а эталонный образец «идеального жениха» с востока. Чон Чонгук. Ты слышал о таком?       Тэхён медленно опустил перо. Имя прозвучало как знакомый, но неприятный аккорд.       — Чонгук из клана Чон? Слышал. Его семья… конкурирует с нами в нескольких областях в Азии.       — Конкурирует? Прекрасно! — Чимин схватил яблоко с подноса. — А теперь представь: этот самый молодой, успешный, чертовски обаятельный конкурент только что провёл больше часа в кабинете нашей общей знакомой. Говорят, они были очень рады друг другу. Очень. Он, если верить слухам, смотрел на неё так, будто она восьмое чудо света, а не просто заместитель министра.       Тэхён почувствовал, как в его груди что-то холодное и тяжёлое сжимается в комок. Он знал о их прошлом. Минимальные сведения, но их было достаточно. А теперь этот… этот идеал появляется здесь, ослепляет всех своим лоском и обращает на неё своё восхищённое внимание.       — И что? — проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Уотсон вольна принимать кого угодно.       — О, конечно! — Чимин ухмыльнулся. — Просто интересно наблюдать. Ты, с твоими ядовитыми постскриптумами и лабораторными ловушками. И он, с его галантными реверансами и открытым обожанием. Две совершенно разные стратегии. Интересно, какая сработает?       Чимин удалился, оставив Тэхёна наедине с разъедающей душу картиной, которую его воображение тут же нарисовало: она, улыбающаяся, слушает идеального гостя. Гость, восхищённый, тянется к ней через стол. Всё просто, светло, без сложных игр и двойных смыслов.       Он встал и подошёл к окну, глядя на темнеющий сад. Ревность, острая, иррациональная и унизительно сильная, впивалась в него когтями. Это было глупо. Непрофессионально. Опасно.       Но это было. И теперь этот Чонгук, этот идеальный жених, был здесь. И Тэхён понимал, что его хрупкая, построенная на намёках и интеллектуальном флирте связь с Мией только что столкнулась с прямой, открытой, солнечной угрозой. Игровая доска усложнилась. А ставки, против его воли, стали казаться куда более личными.