Часть 24

      Отъезд Чон Чонгука из Лондона не был похож на бегство. Это был тщательно спланированный, элегантный отход. Он завершил свои неофициальные переговоры, дал несколько интервью влиятельным магическим изданиям о перспективах сотрудничества с Европой и устроил небольшой, но изысканный прощальный приём для узкого круга в одном из клубов Лондона. Мия была приглашена, но не пришла, сославшись на срочную работу. Оба они — и она, и он — понимали, почему.       На следующее утро, Чонгук стоял в холле отеля «Магический посол», где его вещи уже были упакованы и готовы к отправке. Именно там его и нашёл Тэхён.       Тэхён не звонил и не предупреждал. Он просто вошёл в холл, сбросив с плеч плащ, усеянный снежинками, и увидел Чонгука, беседующего с портье. Их взгляды встретились через зал. Ни удивления, ни враждебности. Только взаимное понимание необходимости этого разговора.       Чонгук кивнул портье и направился к Тэхёну. Они отошли к большим витражным окнам, выходившим на заснеженную улицу.       — Не ожидал прощального визита, Ким, — произнёс Чонгук. На нём уже было дорожное пальто, и он выглядел так же безупречно, как и в день приезда.       — Я не пришёл прощаться, — отозвался Тэхён. — Я пришёл убедиться, что ты уезжаешь без сожалений.       — Сожалений? — Чонгук мягко улыбнулся, но в его тёплых глазах была лёгкая грусть. — О том, что Мия Уотсон выбрала тебя? Нет. Это её выбор. Я уважаю его. Даже если не понимаю до конца.       Он помолчал, глядя на санки, запряжённые грифонами, которые подъехали к подъезду.       — Она не та женщина, которую можно завоевать подарками или связями, — продолжил он. — Я понял это, когда увидел, как она смотрит на тебя во время того заседания. Не с триумфом. С… пониманием. С тем, что бывает только между равными, которые прошли через огонь. Мой путь был иным. Более гладким. И, видимо, не тем, что ей нужно.       Тэхён слушал, не перебивая. В словах Чонгука не было ни капли озлобленности или фальши. Была редкая, мужественная честность.       — Она говорила мне, что ты хороший человек, — сказал Тэхён. — И отличный друг.       — Я надеюсь остаться им, — кивнул Чонгук. — Для неё. А для тебя… — он повернулся и впервые посмотрел на Тэхёна прямо, и в его взгляде появилась сталь. — Для тебя у меня есть еще кое-что.       Тэхён не дрогнул.       — Я слушаю.       — Я видел, как ты смотришь на неё. Я знаю, что между вами. И я знаю твою семью, твоего отца. Знаю, какое давление они могут оказывать, — Чонгук говорил тихо, но каждое слово было весомо. — Если ты причинишь ей боль. Если ты предашь это доверие, которое она тебе дала, из страха, из слабости, из-за давления своего клана… то знай. Наш конфликт, конфликт наших семей, выйдет далеко за рамки бизнеса и политики. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты об этом пожалел. Не как конкурент. Как человек, который тоже… ценит её счастье.       Это не была угроза в обычном смысле. Это было обещание. Обещание человека, который обладал властью, связями и, что важнее, мотивацией. В его голосе звучала не ревность, а та же самая защитническая ярость, что совсем недавно проснулась в самом Тэхёне.       Тэхён медленно кивнул. Он не стал оправдываться или бравировать. Принял предупреждение с тем же достоинством, с каким оно было сделано.       — Ты можешь спать спокойно, Чонгук. Боль, которую я могу ей причинить, обернётся в первую очередь против меня самого. И с этим я не собираюсь мириться. Никакое давление не заставит меня отступить. Это моя линия. И я её уже пересёк.       Чонгук изучающе посмотрел на него, как будто ища следов лжи или бравады. Не нашёл. Только ту же твёрдую решимость.       — Хорошо, — наконец сказал он. — Тогда, возможно, она права насчёт тебя. — Он протянул руку. — Удачи, Ким. Вам обоим. Вам она понадобится.       Тэхён пожал его руку. Рукопожатие было крепким, мужским.       — Спасибо. За то, что был ей другом, когда её друзей было не так много.       Чонгук в последний раз улыбнулся, взял свою дорожную сумку и направился к выходу, где его уже ждал слуга. На пороге он обернулся.       — Кстати, проблемы с нашим общим… деловым партнёром в Сеуле я уладил. Он больше не будет беспокоить твою семью по тому старому вопросу. Считай это прощальным подарком. Для неё. Чтобы у тебя было меньше головной боли и больше времени на то, что действительно важно.       И с этими словами он вышел на улицу, в метель, и скрылся из виду. Тэхён долго стоял у окна, глядя, как грифоны взмывают в серое небо, увозя того, кто мог бы быть его врагом, а оказался… чем-то вроде невольного союзника. Человеком, который любил ту же женщину и теперь, отступая, передавал её под его защиту, по-своему убедившись, что он её достоин.       Это было странное, горьковато-сладкое чувство. Но в нём была и уверенность. Мию Уотсон любили достойные мужчины. И она выбрала его. Теперь его долг — оправдать этот выбор. Не перед отцом. Не перед кланом. Перед ней. И перед этим улетающим в снежной дымке соперником, чьё предупреждение он принял не как оскорбление, а как дань уважения к той, ради которой всё это стоило.