Глава 1. О наглых пациентах и халатных врачах

      Для юного врача Якова жизнь в маленькой деревне была довольно тяжёлой и весьма, весьма скучной. Он лечил детей и стариков, хотя последним явно не помешал бы обыкновенный покой. На жизнь они жаловались больше, чем на свои больные колени и старческую память. В свободное время юноша занимался сбором трав, готовкой отваров или похождениями в соседнюю деревню за советом у более мудрых врачевателей.       В этом году зима выдалась особенно холодной. Мороз проникал сквозь щели в полу, окнах, двери и ходил сквозняком, играл с пучками трав вдоль стен. Старенький дом едва ли выдерживал непогоду, изредка даже замкнутые тканью щели становились лазейкой для непрошенного холода. Растения на окнах увядали, и врачу приходилось переставлять их на старую большую печь в углу комнаты, чтобы спасти юные росточки от жестокой зимы. Горшков было большое множество, вскоре они даже переставали умещаться на теплых кирпичах и теперь оккупировали скамью у заслонки. Остаться без лечебных трав еще в самом начале зимы было бы настоящей катастрофой. Как показывала практика, к середине сезона, желающих вылечить простуду станет так же много, как и горшочков у Якова.       Парень закончил с перестановкой и вздохнул, наливая себе чай. Вернув чайник на старенькую плиту, стоящую тут как лишняя декорация, целитель поставил эмалированную чашку на стол. Он грел руки о пар, поднимающийся в воздух. Отросшие волосы были собраны под косынку и неумело заплетены в косу, торчащую как хвост у радостной собаки. Когда юноша был готов сделать первый глоток, уже поднося стакан к губам, он услышал резкий стук в оконное стекло рядом с дверью. Брови поползли на лоб от недоумения, Яков неуверенно посмотрел в сторону входа в дом. Он никого не ждал, никого не звал и ни с кем не договаривался. Странный гость показался ему подозрительным. Но дверь открыть было нужно.       Натягивая на ходу профессиональное выражение лица, врач подошёл к двери, отбросил ткань в сторону и открыл ее, смотря на гостя. Правда, голову ему пришлось опустить ниже. На пороге, укутанный в жёсткую ткань, которая раньше явно служила мешком, стоял сатир. На угрюмом лице явно было написано недовольство погодой и всей свой жизнью до этого вечера. Его козлиные ноги с недовольством рыхлили снег на пороге дома, пинали семечки, упавшие с его накидки.       – Пусти, а. Холодно, – бросил сатир и шмыгнул большим носом.       Яков заморгал. Уж кого-кого, а сатира встретить в это время года он не ожидал. Теплолюбивые существа редко выбирались из своих пещер и райских садов в жестокую стужу. Такие создания просто не выдерживали температуры. Поняв, что стоит в проходе уже длительное время, а следовательно, запускает радостный мороз в избу, юноша сделал шаг в сторону и удивленно наблюдал за сатиром, вошедшим в дом поистине царской походкой. Самопровозглашенный царь походил, оставляя мокрые лужи от копыт, помахал коротким хвостиком и с гордостью уселся на скамью, едва не опрокидывая растения.       – Тепло. Хорошо, - сказал он, шевеля козлиными ушками. Юный врач закрыл дверь и повернулся к гостю, замечая, насколько быстро он привык к теплу и вседозволенности. Яков хотел ему что-то сказать, но промолчал и принялся оттирать воду ковром на полу. За тряпкой он ходить не хотел, не желая оставлять сатира с растениями. Он не знал, насколько сильна козлиная сторона и какими аппетитными могут показаться для сатира растения. Но тот, кажется, игнорировал потенциальный гастрономический опыт. Сатир еще раз шмыгнул, потрепал свои бакенбарды и вытянул одно из своих копыт.       – У меня там застряло что-то, болит ужасно, - пожаловался он, указывая коротким пальцем на шерсть. Там невооруженным глазом можно было заметить еловую щепку, посаженную глубоко в ногу. Яков подошел ближе, но почти сразу столкнулся с самым глупым противоречием. Он лечил людей. Насколько человеком был сатир ниже пояса – вопрос хороший.       – Я не могу так, - сказал врачеватель и посмотрел в глаза гостя, - я людей лечу. Сатир недовольно подбоченился и хрипло что-то пробурчал под нос. После чего почесал бородку, что, видимо, означало крайнюю степень задумчивости.       – Меня сюда отправили. Сказали, что ты лечишь, - сказал сатир и недовольно закинул ногу на скамью. Горшки опасно пошатнулись.       Яков выдохнул и сел на колени, осматривая занозу. Она была воистину большой и сидела глубоко. Лечить сатира было просто, но юноша, как всякий лекарь, относился к своему призванию избирательно.       – Тебе к Валентину надо… Он животных лечит, - сказал он и посмотрел на гостя. Тот скрестил короткие ручки на животе-бочонке.       – С бородой который? Так он меня к тебе направил!       Парень поник. Отделаться от странного гостя явно не удастся просто так. Целитель поднялся с колен и подошел к своему сундучку, доставая оттуда ткань и настойку. После чего вернулся обратно.       – А ты лягаешься? - зачем-то спросил парень, рассматривая занозу с серьезным видом.       Сатир шумно вздохнул и наклонил голову в сторону, будто смотрел на идиота.       – Я тебе лошадь, или что? Ну лягну, если что-то не так сделаешь. Лечи давай!       Якову ничего не оставалось делать. На всякий случай он сел чуть дальше от копыта и подковы, аккуратно проверяя занозу на прочность. Через несколько мгновений потянул, Стекло в окнах мелко задребезжало от воя сатира, который дернул ногой. Пара горшков всё-таки упала. Врачеватель быстро перемотал ногу существа и отстранился, держа в руке щепку. Гость завыл, прижимая к себе конечность. Спустя пару минут непрекращающихся проклятий, ругани и криков, сатир все же успокоился, посмотрел сердито на хозяина дома, а потом залез на печку, проворчав, что ложится спать. На вопрос, где же будет спать сам хозяин, ответа не последовало. Яков встал и поплелся к тазу с водой, чтобы промыть руки, а после сел обратно за стол. Чай совсем остыл.       Первую ночь пришлось потратить на то, чтобы навести порядок за сатиром. Его храп мог разбудить и мертвого, а потому надежда на сон испарилась с последними лучами солнца.