Глава 1 - Что есть вера.

Глава 1. Вечер наступил незаметно из-за сгущающих туч над деревней Кальката, над крышей святой Марии прогремел раскат грома, предупреждая жителей о грядущей непогоде. Девушка, стоящая у алтаря, тяжело вздохнула. Старшая монахиня дала свои наставления ещё этим утром, но Фина смогла завершить их только сейчас. На самом деле она рассчитывала на это, ведь ещё с того момента, как отец с мачехой отдали её в церковь святой Марии, все её дни проходили именно так — омовение, помощь старшим сёстрам, пение, работа во дворе, вечернее пение, чтение молитвы, сон. В уходе за церковью не было ничего тяжёлого, но рутина и цикличное повторение одного и того же дня изматывало. Фина встала на колени, сложила ладони вместе и начала читать молитву перед алтарём. В молитвенном зале пахло воском и старой книгой. Этой книге было столько же лет, как и церкви святой Марии, если не больше. Она не раз задумывалась над этим — что в этой церкви могло быть старее неё? Вера? Или возраст всех прихожан? Девушка крепко смежила веки, снова поймала себя на мысли, что перестала читать молитву из-за размышлений. Как по-детски. Полумрак рассеивали свечи. Их пламя дрожало от едва уловимого воздуха. Прошло какое-то время. Она только закончила читать молитву, успела встать с колен, когда вдруг тяжёлая дверь со скрипом открылась, а через секунду в молитвенный зал вошла старшая сестра. Фина кивнула, приветствуя женщину. Сестра Аврора — женщина средних лет, с густыми бровями и квадратным лицом. Её взгляд тяжелеет каждый раз, стоит её глазам найти её или других новых девушек, которые пришли служить церкви и её пастору. Рядом с ней сердце девушки бьётся часто, почти испуганно. Почти. — Старшая сестра Аврора. Её губы растягиваются в приятную ложную улыбку, словно бы ей в радость видеть эту скверную женщину. Она кидает быстрый взгляд к квадратному лицу, мысленно выдыхает, ведь Аврора верит в её искренность. Верит и потому относится менее строже, чем к остальным девушкам. Женщина мнётся, отводит взгляд в сторону и зачем-то громко кашляет, словно перебивает какую-то другую эмоцию. Фина смотрит удивлённо, будто действительно беспокоится за её состояние здоровья. Ложь. — Я искала тебя, сестра Фина, — говорит и поправляет белые рукава, стряхивает с них невидимую глазу пыль. — Искали? — удивляется и широко раскрывает свои большие голубые глаза, — Зачем? Что-то случилось? Её правая рука обхватывает левую. Она прижимает их груди, хлопает ресницами, как оленёнок. Весь её образ подобен этому животному. Аврора кладёт руки ей на плечи, успокаивая, мотает головой. — Всё хорошо, тебе не о чем беспокоится. Тебя искал падре Амадео, он хотел поговорить с тобой, сестра Фина. — Поговорить? — Уверена, падре хочет дать тебе наставление на пути истинном. Осторожно гладит плечо девушки своей большой ладонью и уходит, оставив Фину одну в молитвенном зале. Какое-то время она стоит и пытается прислушаться к себе и понять, что за странное беспокойство стискивает её грудь. Почему? Потому что..? Потому что, что? Фина окидывает молитвенный зал нечитаемым взглядом. В ушах стоит странный звон и беспокойство никуда не уходит. Проходит ещё время. Несколько свечей сплавились и потухли, дым тонкой струйкой взмывает к высокому потолку. Девушка вздыхает, оправдывает свои странные чувства тем, что просто устала. И действительно, чего ей бояться? Падре Амадео был с самого начала весьма добр к ней, любезен и учтив. Как заботливый старший брат, присматривал за ней и всегда был рядом. Вспоминая каждый его добрый поступок и слово, она успокаивалась, её сердце теперь уже бьётся трепетно, а не испуганно. Она любила его, как брата и учителя. Фина обошла всю церковь, прошла по широкому коридору к приёмному залу, где каждое утро приходят прихожане и падре Амадео зачитывает священные писания, а потом выслушивает людей и отпускает им их грехи. Она с трудом открыла тяжёлую дверь и вошла внутрь. Дверь за ней глухим звуком закрылась, за окном сверкнула молния. Приёмный зал представлял из себя очень большое помещение, где в ряд от двери стоят скамейки, а в центре стоит курильница и пустой алтарь. Чуть дальше стоят четыре исповедальни. Фина щурится, присматривается и замечает приоткрытую дверь в одну из исповедален. Девушка осторожно проходит к ней, легонько касается двери и тихо зовёт: — Падре Амадео? Из темноты ей отвечает приятный низкий голос: — Проходи, сестра Фина. И она проходит, улыбаясь одними уголками губ. Мрак в кабинке разгоняла масляная лампа, она же и освещала деревянное окно и стены исповедальни. Амадео, не отрываясь от чтения книги, осторожно похлопал ладонью с местом рядом с собой, приглашая присесть рядом. Фина кивнула и осторожно села рядом. Какое-то время мужчина молчал, читая библию. Фина сидела рядом. От скуки она начала рассматривать стены, потолок и пол исповедальни. Вдруг её взгляд остановился на чёрных лакированных туфлях мужчины. Проследила выше и присмотрелась к рукам: длинные, изящные пальцы с отчётливыми суставами ловко перевернули страницу. На руках падре не было никаких мозолей, ногти были аккуратными и выглядели ухоженными, кожа казалась приятной на ощупь. Девушка сглотнула, посмотрела прямо перед собой. Когда ей надоело рассматривать деревянную дверь, она скосила глаза к лицу Амадео: изящные, но острые черты лица, прямой нос, кожа молочно-кремового цвета, но из-за света лампы она кажется пшеничной, загорелой, как у крестьян. Амадео кажется довольно красивым, так говорят многие, почти все — и прихожане, и служащие церкви. Фина вспомнила, как одна из младших сестёр призналась, что если бы не служила в церкви, то она бы хотела родить ребёнка от падре. Девушка сморщила нос от этих воспоминаний. Красивый-то красивый, но как она могла подумать о нём в таком плане? Для неё Амадео был старшим братом, к которому она прислушивалась, который понимал и поддерживал её. У Амадео красивые глаза цвета чистого неба, родинка добавляет к его образу ещё больше той привлекательности, которой он обладает от природы. Чёрный строгий костюм священника только подчёркивает выдающиеся глаза и бледную кожу днём. Стоило ей засмотреться в эти голубые омуты, как вдруг их глаза встретились и Амадео закрыл книгу с тихим шумом. На его губах появилась привычная мягкая улыбка. Фина поначалу вздрогнула, испугалась, что её заметили за подглядыванием и виновато улыбнулась, чуть отодвигаясь от мужчины. Она решила начать разговор первой: — Старшая сестра Аврора сказала, что вы хотите дать мне наставления на пути истинном. И зачем-то перебирает пальцы, явно смущаясь своего поступка. Но Амадео не выглядит рассерженным или недовольным, наоборот, он легко усмехается, а затем трёт глаза пальцами — его глаза устали читать в полумраке. — Да, хотел, — кивает, и откладывает библию в сторону. — Что ты думаешь о жизни внутри стен церкви? Фина тут же резко оборачивается к нему, смотрит точно в глаза и пытается понять — он спрашивает просто так или потому, что заметил то, что ей не нравится тут? — Жизни внутри стен церкви? — глупо переспрашивает и снова отводит взгляд, чтобы по лицу не было видно её эмоций. — Тут хорошо. За мной присматривают, кормят, учат читать и писать, меня не обижают. ЛОЖЬ. Фине потребовалось время, чтобы снова посмотреть Амадео в лицо. На этот раз всё было по-другому — с лица мужчины пропала улыбка, а взгляд стал строже и твёрже обычного, словно что-то вызвало гнев. Он молчит, молчит долго. Фина чувствует, что сказала и сделала что-то не то, но она не понимает. Не понимает ничего. Звенящую тишину исповедальни, разорвал раскат грома, и шум ливня. Наконец, Амадео спрашивает: — Точно? Сердце вдруг пропускает удар, ещё один, ещё... В одно мгновение ей кажется, что оно вовсе перестало стучать, но вот проходит несколько долгих секунд и оно бьётся заполошно, как птица в клетке из рёбер. Она глупо открывает и закрывает рот, стараясь, ответить уверенно: — Точно. Но ей не верят, и это становится понятно, когда Амадео отворачивается и громко выдыхает. Будто разочаровался. Всё внутри похолодело. "Что не так с этим разговором?!" В тишине они сидят, кажется, целую вечность. Амадео первым выходит из исповедальни, жестом руки приглашает следовать за собой. Фина поняла, что её ложь раскрыли. Понурив голову, девушка выходит следом и продолжает следовать за пастором церкви. Она снова проходит большой коридор, несколько залов и оказывается в молитвенном зале. Амадео просит её подойти к алтарю. Фина ступает осторожно, как мышь. Боится издать лишний звук, чтобы не разбудить сестёр. — Скажи мне, сестра Фина, что означает быть хорошим человеком? — Ну... Быть честным со всеми и во всём, делать добро всему миру. Он подходит к ней всё ближе. — Считаешь ли ты меня хорошим человеком? — Да, конечно считаю! И стоило расстоянию между ними стать ничтожным, как произошло то, чего она никак не могла ожидать. — А! Амадео быстро схватил левой рукой за запястье и притянул к себе спиной, прижимая к своей груди. Его крепкое тело прижимается к её хрупкой спине, сильные руки ложатся на талию и сжимают так сильно, что Фина морщится, но не может издать даже звука. — А это считается хорошим поступком? Все внутренности покрываются тонкой коркой льда от страха, она замерла, словно оленёнок перед ружьём охотника, она не может сделать ничего. Фина слышит, что Амадео что-то говорить, но она не может разобрать что именно, ведь его голос она слышит словно через толщу воды. Фина ничего не видит, ведь перед глазами только алтарь и священные писания. Запах старой книги и воска заполнил её лёгкие до тошноты. Ей дурно. Когда Фина опомнилась, прикосновений Амадео стало чрезмерно много — его руки бессовестно сжимали её грудь и задирали её одеяние. Она тут же начала вырываться. — Падре, стойте! Пожалуйста, прекратите! Не надо! — умоляет Фина. Но Амадео её не слушает, его глаза наполнились похотью. Фина упиралась до последнего, как она смогла вырваться из объятий падре начала бить маленькими кулачками по груди и упиралась, словно птица из клетки, пыталась сбежать и спрятаться. Но он настигал её вновь и вновь, заламывал руки, выворачивал их и сжимал запястья до синяков, сорвав с неё одежду, и бросив на пол, положил девушку на алтарь животом вниз. — Прекрати сопротивляться, тебе никто не поможет — зло шипит над ухом низким голосом и хватает за волосы, а в следующую секунду чужие зубы впиваются в плечо до крови. — Пожалуйста, хватит! Фина кричит, плачет, но больше не сопротивляется. Она ничего не может сделать с сильным эгоистичным желанием падре. Ей остаётся только подчиниться чужой воле и молча терпеть. — Будь послушной, Фина, и я не сделаю тебе больно. ЛОЖЬ. В голосе слышится та самая любезная и доброжелательная улыбка, но она уже не верит ей. Не верит этому человеку и лишь повторяет одни и те же просьбы отпустить её, словно молитву. Но её не слышат. Это неизбежно, но она не теряет надежды, тихо хнычет и умоляет, верит, что падре одумается. Но этого не происходит. Всхлипы сменяются криками боли, когда Амадео входит в неё, грубая рука обхватывает тонкие запястья, как верёвки., он движется вперёд, вбиваясь на сухую, разрывая всё внутри узкого ануса. Сверху слышится тяжёлое дыханье, ему самому неприятно входить в настолько узкое тело, но у них не было времени. Амадео хочет всю её и без остатка, здесь и сейчас. Мужской член широко растягивает анальное отверстие, наполняя до краёв с каждым толчком. Фина чувствует пульсирующую боль внутри, слёзы обжигают щёки и подбородок, она охрипла от своих же криков. Амадео стонет, отпускает её руки и впивается в мягкие ягодицы девушки, оставляя красноватые отпечатки, то что он видит перед собой ещё больше его возбуждает. Фина стоит раком, бледная спина была расцарапана от его ногтей, левое плечо прокусана. Лицо она прячет своими руками и длинными блондинистыми волосами, будто прячась от него. Мужчина снова притягивает Фину к себе, вдалбливаясь в узкое и разорванное тело. Амадео входит грубо, но без трудностей — кровь заменила естественную смазку. Его хватка не слабнет, становится крепче с каждым новым толчком и её тихим, глухим всхлипом. Амадео над ней выдыхает, его короткие чёрные волосы щекочут лицо, когда он заботливо целует девушку в шею. Фина хнычет, её ноги дрожат, когда она чувствует, как головка члена проскальзывает по разорванным стенкам её ануса или, когда входит слишком глубоко в её тело. Она сжимается вокруг него, а он не замечает этого, и продолжает двигать бёдрами. Девушка молила о пощаде, но её не слушали. И будто в насмешку над ней, даже погода за стенами звучала громче её криков. Запах старой книги и воска утонул в запахе крови и пота. Эта вонь сводила её с ума, стала часть той боли, что испытывало её тело, ощущалась на коже. Фина ждала лишь одного, когда мужчина прекратит терзать её тело. Она потеряла счёт времени, слушала лишь звон в ушах и слышала только свои всхлипы, чужую неразборчивую болтовню и чувствовала, как нижняя часть её тела немеет. Амадео наклоняется вперёд, его дыхание обжигает шею, он покусывает истерзанную кожу плеч. Фина вскрикивает, а мужчина над ней хрипит, чувствуя, как кровь с его потом стекает по девичьим бёдрам. — Фина, моя дорогая Фина. Я тебя так люблю, как никто другой не любил! Теперь ты полностью принадлежишь мне и только мне. Я уничтожу любого кто попытается отнять у меня тебя! Я так долго ждал этого момента. И вот наконец этот день настал! — Амадео целует её в щёку, наращивает темп и вбиваясь в неё с новой силой. Его желание понятно даже такой непорочной девочке, как она — Амадео хочет кончить в неё. Хочет заполнить её всю изнутри. Пожалуйста, пусть скоро все закончится. Как больно, очень больно. Господь, прошу услышь мои молитвы. Пусть все скоро закончится. С её губ срывается высокий визг, тело дрожит с невероятной силой. Ей больно, всё вокруг — это только боль. И всё же кто-то услышал её немые просьбы о помощи: Амадео громко стонет, его обхват пульсирует, и он глубоко погружается, кончая густыми, горячими струями. Фина чувствует, что ей становится противно от этого ощущения, но она молчит. Больше не издаёт ни единого звука. Все её тело болит. Он ухмыляется, его голубые глаза сверкают. Его голод был утолён и теперь он отпускает её, позволяет медленно опуститься на пол. Её взгляд пуст, а слёзы больше не текут по щекам лишь потому, что она больше не могла даже выдавить их из себя. Внутри пусто, везде всё кажется грязным и мерзким. Эта грязь... её так много! И вся она исходит только от неё. Откуда-то сверху раздалось: — Приведи себя в порядок и иди спать. Никому не говори о том, что сегодня произошло. Доброй ночи, моя милая Фина. Эти слова прозвучали в тишине будто приговор.