Часть 1

Приложив все свои усилия, девушка наконец сумела поднять свою невозможно тяжёлую голову с мягкой подушки. Костлявая рука на ощупь добралась до будильника, и, почти свалившись с кровати, она умудрилась выключить этот раздражающий звон. Комната тут же утонула в ожидаемой тишине. Только спустя минуту блондинка решилась открыть глаза — и сразу же пожалела об этом. Взгляд затуманен, перед ним расплывчатые круги, ярче тех солнечных лучей, что пробиваются сквозь приоткрытые шторы и нагло падают ей прямо на лицо. Сделав усилие, она приподнялась, села и неуклюже попыталась привести в порядок свой хаотичный «бардак» из спутанных волос. Чеён тихо застонала и машинально повернулась к окну — но резкий свет заставил её снова зажмуриться. Мгновением позже она вновь скрылась под одеялом, будто в спасительном укрытии. На сон удалось выкрасть всего несколько минут: тишина снова была беспощадно разрушена настойчивым звонком. — Чёрт... — лишь выдохнула она. Сегодняшнее утро она ненавидит всем своим существом. И почему-то уверена — звонит, конечно же, Суа. Ее менеджер. — Эй, кукла, а не опаздываешь ли ты на работу? — женский голос звучит так, будто она спрашивает невзначай, но явно ждёт ответа. От этих слов Чеён раздражённо цокает. — С чего ты это взяла? — она закатывает глаза. И так паршиво, а эти утренние претензии только добивают — желание что-то делать улетучивается окончательно. — Ну, знаешь... судя по тому, как долго ты брала трубку, я уже успела решить, что ты снова проспала, — засмеялась собеседница. Чеён на секунду оторвала телефон от уха, чтобы посмотреть на время, и довольно ухмыльнулась. — Всего лишь семь утра, дорогая моя, — блондинка вздыхает, потирая лоб, будто пытаясь стереть это утро. — А мой график начинается в восемь. — М-м-м, держу в курсе. Но если ты припрёшься хотя бы на минуту позже — не жалуйся потом, что я тебя не предупреждала. — Вот же ты... — Чеён, у тебя сегодня важная съёмка, на которую ты не должна при каких-либо обстоятельствах опоздать. Ледяной тон менеджера выводит девушку из себя окончательно. Она ещё даже не встала с кровати — а утро уже началось именно так. Блондинка всё-таки вытаскивает свою несчастную тушку из постели и, шатаясь как герой после вечеринки, плетётся в ванную. По пути сбрасывает звонок и бросает телефон на комод — «до свидания, утренний контроль». Пять минут — и она уже смывает вчерашний позор под душем, наводит красоту, и взмахом кисти возвращает себе статус той самой девушки с обложки «YSL». Да, таблетка не спасла — но головокружение почти ушло. Вчера явно было весело. Но кого волнует начинка торта, если сверху роскошная вишенка? Она знает, как пить так, чтобы потом сиять. И неважно где, когда и с кем. Взгляд на часы — времени в обрез. Она ещё раз смотрит в зеркало и улыбается уголком губ: кремовый свитерок, узкие светлые джинсы, белые люксовые сапожки на каблуке... И та самая шубка — подарок известного модельера. Подарок за хорошую работу, или за красивые глазки. А может за то, что она та еще штучка. Грех отрицать: выглядит — убийственно. * * * Чеён лениво бросает ключ от люкса на стойку ресепшн, даже не удосуживаясь положить его аккуратно. Натягивает дежурную улыбку персоналу — такую, что ясно даёт понять: эта улыбка не для них, а для её репутации. Надо — значит надо. Она идёт к парковке, слегка покачивая бедром, будто каждый её шаг — часть рекламной съёмки. Да, она вернулась в Корею всего пару дней назад и вынуждена жить в чертовом отеле — и только мысль о том, что её братец «ещё решает вопросы» с домом, заставляет её вновь закатывать глаза. Ее лексус — то, что действительно принадлежит ей. Она садится в машину, опускается на сиденье, бросает короткий взгляд в зеркальце — убедиться, что мир по-прежнему смотрит на совершенство и медленно трогается с места, выезжая со стоянки. И тут — внезапный, резкий удар сзади. Машина дернулась, сердце — тоже. Чеён сжала зубы. Кто посмел влететь в её машину? — Какого... — девушка едва выдавила, слова застряли где-то между бешенством и шоком. Она в панике тормозит, и её взгляд сразу ловит в зеркале заднего вида чужой, дорогой автомобиль, который врезался в её лексус. Минуту назад она ещё ощущала иллюзию контроля, а теперь спокойствие улетучилось как дым. Блондинка вылетает с машины, а каждая её мышца натянута, словно пружина. Она идёт к мерседесу быстрым, почти охотничьим шагом — глаза сверкают, губы поджаты, а в походке чувствуется готовность разорвать любого, кто осмелится стоять на её пути. Водитель не заставил себя ждать. Дверь машины распахнулась, и через мгновение из нее вышел высокий брюнет в солнцезащитных очках. Чеён останавливается прямо перед ним: — Ты что, совсем безмозглый?! — взрывается Чеён, голос дрожит от ярости, готовый разнести стоянку в пепел. Она сверлит его колючим взглядом, пытаясь прочесть хоть какое-то сожаление на его лице. Но в ответ — ничего: ни смущённой улыбки, ни намёка на стыд, только наглая, самодовольная ухмылка, будто ситуация его забавляет. Парень прищурился, медленно, оценивающе провёл по ней взглядом с ног до головы, а на губах появилась хитрая улыбка — будто он заранее знал, какой взрыв она выдаст в ответ. — Эй, персик, ты что ли? — протянул он лениво. В его низком голосе звучала наглая, самодовольная издёвка, и, кажется, его искренне забавляло, как девушка начинает терять контроль. Парень приподнял очки, заставляя блондинку посмотреть прямо ему в глаза. Она нахмурилась, в ее взгляде можно было заметить не понимание и удивление, от чего ее глаза расширились. Ну конечно. Как же она не догадалась? Только один человек мог называть её «персиком» с такой ехидной нежностью, от которой всегда уши в трубочку заворачивались. Только один умел появляться именно тогда, когда он нужен ей меньше всего. Чёрные глаза напротив — глубокие, наглые, изучающие — слишком знакомые. Улыбка, самодовольно растянувшаяся на губах, та самая, из-за которой ей хотелось ударить его ладонью. Или чем потяжелее. Ким... мать его... Тэхен. Имя, которое она предпочла бы стереть из памяти. Лицо, которое хотелось бы никогда больше не видеть. Человек, которого забыть почти так же тяжело, как дышать, когда он находится слишком близко. Чеен понимает что ей нужно убираться отсюда немедленно. Иначе оставаться здесь с этим засранцем, она не желает. — Дорогая, ты что не узнала своего старого друга? — Тэхен поправляет солнцезащитные очки на носу, корча удивленную гримасу. Не смотря на его гадкий характер, внешне он изменился до неузнаваемости. Чеён вспоминала Тэхена четырёхлетней давности: обычный избалованный придурок, в простой одежде, но всегда опрятный. Тогда он только начинал работать в компании отца, ещё не успев обзавестись всем этим блеском и статусом, который теперь казался неотделимой частью его жизни. И девушка понимала: внешние атрибуты успеха — дорогая машина, брендовые вещи, уверенность в каждом жесте — только усилили впечатление от его характера. Тэхен остался тем же дьявольски обаятельным раздражителем, которого она, несмотря ни на что, всё ещё не могла забыть. Чеен прикрывает глаза, считает до трёх, внутренне успокаивая себя, но это вряд ли ей сейчас поможет. Она подымает на него тяжелый взгляд и вздыхает: — Тэхен, тебе не хватило места, чтобы объехать мою машину? — она раздражительно кивает на бампер, в котором осталась заметная вмятина. — Фу, Чеен, убери с лица эту гримасу. Злость тебе не к лицу, — его голос был насквозь пропитан ехидством, и от которого у Чеен сводило внутренности. — Тэхен, если я из‑за тебя сейчас опоздаю на работу... Я. Тебя. Уничтожу, — она выталкивает слова сквозь стиснутые зубы, будто каждый слог, это гвоздь. Губы поджаты, взгляд — острый, словно лезвие, и в нём читается не просто злость, а ярость, готовая вырваться на ружу в любой момент. — А давай, ты уничтожишь меня как‑нибудь потом, ладно? — протянул он, будто растягивая каждое слово. — Мне, между прочим, тоже на работу. — И что мне теперь прикажешь делать? — Чеён вскидывает на него взгляд, раздражённый, но уже с явной усталостью от ситуации. — Запрыгивай ко мне. За твоей малышкой скоро приедут, — Тэхен кивает на свой мерс, будто это само собой разумеется. Чеён не тратит силы на гордость — сейчас главное вовремя добраться в агентство. Кто бы мог подумать, что кое‑кому приспичит испортить ей утро именно сегодня. Она берет из машины сумочку и быстрым шагом направляется к пассажирской двери. Тэхен улыбается уголком губ, почти незаметно, как будто знает: несмотря на её злость и недовольство, она всё равно садится в его машину. Эта улыбка тихо напоминает, что между ними всегда была такая незаметная, но странная искра — и это забавно. — И что же тебя привело обратно в Сеул? — спросил Ким, плавно выруливая на главную дорогу. — За братиком соскучилась, — саркастично бросила девушка, глянув на наручные часы. — Насмешила, — брюнет усмехнулся, скользнув взглядом по её лицу. — Ты с ним никогда не общалась так близко. — Да по работе я здесь, — быстро отбросила она, стараясь сохранить серьезный тон, хотя тонко ощущала привычное раздражающее любопытство с его стороны. Она говорит как есть. Врать Тэхену, нет смысла, он ведь все равно узнает правду, если захочет. Если не от нее, то от других. Чеён ведь здесь популярная личность, почти у всех на слуху. И от этого ее мутит ещё больше. — А ты изменился, — неожиданно выпалила она, уловив лёгкий запах его одеколона. — Знаю, — ухмыльнулся Тэхен, замечая, что и она не прежняя. — Кстати, я уже не работаю в компании отца. — Чего так? — приподняла бровь Чеён. — А ты ничего не знаешь? Мой «Дольсо» после твоего отъезда стал популярнее, Чонгук не говорил? — взгляд скользнул по её светлым локонам. — Говорил... поздравляю, — слегка усмехнулась она. — Спасибо, кукла, — улыбнулся Тэхен. — Но ты выглядишь так, будто совсем не впечатлена. — Тэхен, если я сегодня опоздаю на работу, с меня три шкуры сдерут, — твердо сказала Чеён и устало откинула голову на сидение его мерса. — Ах да, точно... — он лениво скосил глаза на дорогу. — Модельная жизнь не для слабаков, да? Даже улыбаться приходится по расписанию. — Ага, — коротко отрезала Чеён, закатив глаза. — Так что давай уже доедем до агентства, прежде чем я потеряю терпение. Всё оставшееся время они ехали молча, лишь изредка перебрасываясь короткими вопросами и ответами. Голова Чеён раскалывалась, и ей хотелось поскорее избавиться от этой назойливой «мухи». Больше — ни за что и никогда. Подъезжая к агентству, Тэхен плавно припарковался. Чеён, не удержавшись, бросила ему на прощание: — Спасибо, Тэхен. Надеюсь, больше не увидимся, — съязвила блондинка, закатив глаза и резко дернув за ручку двери. Но он успел вставить своё слово: — И я тебя люблю, персик, — громко рассмеялся Тэхен. Дверь захлопнулась за ней, оставляя после себя сладкий след её духов. * * * Прошло около часа с тех пор, как Тэхен встретил эту куклу «Барби». Всю дорогу к своей неприменной работе он ехал со смешанными мыслями. Он видел Чеён последний раз четыре года назад, но уже тогда она производила о себе впечатление стервы. Ей было всего семнадцать когда ее взяли на работу моделью. Правда не такой успешной как сейчас. Парень знал эту блондинку еще с юношества, но не помнил и дня, чтобы она его не подбешивала. Ее слова всегда колки — Пак Чеен никогда не упустит возможности указать тебе на твои же недостатки, уколовши своим язычком. Но этим она его и цепляла. Её брат, Чон Чонгук, тоже добился успеха — он боксер, работает на Кима. Точнее, Тэхен связан с теми, кто крутит большие деньги: взрослыми, обеспеченными мужчинами, которые ставят на него целые состояния. Сам же он лишь наблюдает за игрой. За боями. За боксом. Припарковавшись у большого, мрачного здания, которое с первого взгляда можно принять за заброшенное, темноволосый заглушил мотор, заблокировал двери и направился внутрь. Так начинался его обычный рабочий день. Запах железа и адреналина, кровь на и ринге, громкие крики и круглые суммы, которые меняют владельцев быстрее, чем боксёры успевают моргнуть. Много нервов, много людей — но он не жалуется. Тэхен сделал это сам. Без отцовских денег, которые, как тот уверял, были единственным шансом на успех. Четыре года — и любимый, когда-то никому не известный «Дольсо» превратился в один из самых узнаваемых рингов Сеула. Настолько привлекательный, что туда потянулись и фанаты азарта, и те, кто просто искал, куда выбросить свою боль. Иногда — чрезмерно странные личности. Из-за них, чтобы сохранить порядок, клуб пришлось закрыть для широкого круга, сделав вход только для своих. Но популярность от этого не исчезла — наоборот, тайна вокруг «Дольсо» только подогревала интерес. Снаружи «Дольсо» выглядит как здание, которое давно должно было пойти под снос: потемневший бетон, облупившаяся штукатурка, глухие окна, через которые невозможно понять, живо ли что-то внутри. Вывески нет — лишь крошечная металлическая табличка у двери, которую замечают только те, кому положено: DOLSO. Остальные проходят мимо, уверенные, что внутри — склад, или очередная забытая богом фабрика. Но стоит пройти через тяжелую металлическую дверь — и мир меняется. Первый этаж — длинный коридор с бархатно-красными стенами, приглушённым лиловым неоном и тонким запахом дорогого табака, въевшегося в ткань. В стенах встроены зеркала, но тусклый свет отражается в них полосами, ломаясь, будто специально, чтобы никто не видел себя ясно. Дальше — основной зал, пока пустой. Вечерами тут шумно: смех, крики, звон монет, спорящие голоса, ставки. Но сейчас — тишина, только лёгкий гул кондиционеров и звук метлы, лениво скользящей по полу. Рицепшн оформлен строго: чёрная стойка из матового металла, за которой сейчас сидит Шиён — девушка с равнодушным выражением лица, листающая журнал. На полу тёмный паркет, частично прикрытый коврами, которые скрывают следы крови, упавшей здесь вчера — или год назад. На второй этаж уходит свет ярче, потому что там — сердце Дольсо. Тренировочный зал — просторный, с высоким потолком, запахом пота и пролитой адреналиновой злости. В центре — ринг, обтянутый тёмной кожей и канатами. По бокам — мешки, подвешенные к потолку, груды перчаток и бинтов. Тренировки обычно начинаются к полудню. До этого — тишина. Сейчас только уборщица возится с двумя чёрными, мусорными пакетами у выхода и Шиён, перекатывающая жвачку во рту. Но вечером... это уже другое место. Тогда воздух становится густым, как сироп. Люди в костюмах и с татуировками стоят рядом, говорят тихо, судят громко, и только ринг решает, кто здесь король. — Здравствуйте, босс, — брюнетка, заметив его, поспешно улыбнулась. Тэхен даже не взглянул в её сторону и подошёл к рабочему столу. — Кто сегодня? — спросил он, ослабляя галстук и наклоняясь к экрану монитора. — На восемь вечера — господин Ли Тэён, — ответила девушка почти шёпотом. — Чёрт, — протянул Тэхен, ударяя ладонью по лбу. — Почему именно сегодня? — Его лицо мгновенно потемнело — одно имя способно было испортить ему весь день. Человек, которого он бы с удовольствием вычеркнул из мира — слишком высокомерный, слишком раздражающий. Он прошёл к бару, достал любимый коньяк, налил себе и залпом выпил. Сейчас ему это было необходимо — впереди тяжёлый день. Ближе к полудню двери Дольсо скрипнули — Чонгук вошёл, как будто нёс на плечах весь этот долбаный день. Лицо мрачное, шаг — злой. Видно, что настроение у него такое же, как у Тэхена утром — никто не понимает, что вообще пошло не так, но пошло. — Чонгук, стой, — окликает его Тэхен. Тот медленно поднимает взгляд, тёмные глаза раздражённо режут воздух. — Чего тебе? — голос жёсткий, прямой. Он никогда не растягивает ответы — если спросили, он скажет. Точно и по делу. Резким движением Гук расстёгивает мешковатую куртку, скидывая настроение на пол вместе с ней, и поднимается на второй этаж, будто заранее понимая — Тэхен всё равно пойдёт за ним. — Ты помнишь, с кем сегодня боксируешь? — у ухмылка в голосе, почти подначка. Это было типично для Тэхена — он, даже с лицом, как у грозовой тучи, умудрялся ухудшить чужое настроение ещё больше. Такой уж способ «подбодрить». — Да помню я, — Гук раздражённо смотрит на замок, будто тот виноват в его утре, открывает дверь в зал и проходит внутрь. Тэхен за ним, по инерции — наблюдать, контролировать, понимать, чем дышит его боец. — У тебя что хотя бы с настроением? — он быстро окидывает взглядом его внешний вид: тёмные тени под глазами, волосы растрёпаны, будто собирался на тренировку на бегу. — Лучше не спрашивай, — Гук закатывает глаза, вытаскивая из шкафчика бинты. — Моя тупая сестричка уже вынесла мне все мозги. Ей, видите ли, негде жить — и кто должен решать её проблему? Правильно — я. И, мало того, разбудила меня с самого утра. Он раздражённо наматывает бинты на руки — уверенно, механически, как будто успокаивается через сам процесс. — Я её видел утром, — спокойно замечает Тэхен. — Тут я могу сказать только одно — сестра у тебя, та еще заноза. Гук тихо выдыхает, качает головой — да, он знает. И всё равно злится. * * * Чеён выдыхает, словно с плеч упала бетонная плита, и стягивает с волос тугую резинку. Локоны тут же рассыпаются по плечам, кожа головы пульсирует. — Хорошо поработала, — фотограф даже не поднимает взгляд от камеры. — Но в следующий раз приходи без похмелья. Отдохни нормально. Слова бьют, как стекло под каблуком. Она сжимает челюсть. — Простите, но кажется ваша работа снимать, а не совать нос в личную жизнь моделей, — холодно бросает она, расстёгивая кожанку и проходя мимо. Каблуки стучат в такт раздражению. В примерочной пахнет духами, пудрой и нервами. Едва за ней закрывается занавес, рядом возникает Суа. — Я всё понимаю, но язык прикуси, — шепчет она. — Тебя уже один раз чуть не уволили. — Но не уволили же, — Чеён скривила губы, сдёргивая с ног туфли. На коже — перетянутые красные полосы. — Директор не рискнёт убрать такую, как я. Суа закатывает глаза, как старшая сестра, уставшая от капризов. — Ты могла просто сказать, что обувь мала. — А в следующий раз вы просто лучше следите, что мне дают, — она оборачивается, голос — ледяной, лишённый усталости, будто именно холод держит её на ногах. — Кофе? — Суа взглянула на часы, будто проверяя, успеют ли они ещё пожить своей жизнью сегодня. — Можно, — Чеён равнодушно пожала плечами — сил спорить уже не было. Через полчаса они выходят из стеклянных дверей агентства — смена завершена, воздух наконец пахнет не гримом, а улицей. — Ты что, пешком пришла? — Суа скользит взглядом по припаркованным авто. Машины — дорогие, чужие. Ни одна не её. — Машина в салоне. Пару часов назад один... придурок, решил поцарапать мне бампер, — блондинка закатывает глаза. В памяти всплывает утро, руль, резкий поворот и Тэхен со своим самодовольным лицом. Нога сама зудит — дать бы ему каблуком под дых. Она только стискивает зубы. Пока что. — Поехали со мной, — Суа уже достаёт ключи из сумочки и нажимает на брелок. Машина тихо мигает фарами в ответ. — Не потащу тебя пешком, даже не надейся. * * * Девушки забежали в небольшую кофейню у агентства — внутри пахло корицей и молоком, мягкий свет свисал над деревянными столиками, будто предлагая: «сядь, выдохни». Они выбрали место у окна — как будто город внизу играл для них спектакль: вечер медленно накрывал улицы, фонари загорались один за другим, неоновые вывески дрожали в стекле. — Когда фотки будут готовы? — Чеён чуть откинула волосы назад, скользнув взглядом по расслабленному лицу Суа. — Думаю, завтра вечером, — пожимает плечами менеджер. — Понятно, — короткий ответ, и взгляд снова уходит наружу, туда, где прохожие выглядят свободнее, чем она. Кофе принесли быстро. Пахнуло чем-то, чего ей сегодня отчаянно не хватало — теплом и нормальностью. Чеён взяла чашку ладонями, словно пытаясь вернуть себе пульс. — Слушай, — Суа сделала небольшой глоток, прищурилась и посмотрела на блондинку с почти осязаемым интересом. — Я уже не помню, когда в последний раз видела тебя с парнем. Весёлая искра раздражения промелькнула на лице Чеён. — И к чему это сейчас? — сухо. — К тому, что ты красивая, молодая. Может, пора уже? Никто не нравится? — Суа, я в этом не нуждаюсь, — она закатила глаза и поставила чашку. — Ладно-ладно, — ухмылка менеджера мягкая, почти детская. — Но если вдруг кто-то появится — расскажешь, да? — в её взгляде будто зажглись лампочки. — С каких это пор тебя волнует моя личная жизнь? — Розэ смотрит внимательно, будто выискивает подвох. — Тебе правда просто интересно? — Просто, — пожимает плечами та, избегая лишних слов. Звук сообщения разрезал воздух. На экране: "Твоя машинка готова." Чеён скривилась. Конечно, от кого же ещё. Она умудрилась забыть, что теперь ей ещё нужно ехать в чёртов салон. Конечно, Ким Тэхен не упустит шанс снова пересечься — он будто питается самой идеей её раздражения. * * * Они доехали до автосалона быстрее, чем ей хотелось. Здание стояло буквально через квартал от «Дольсо», и это уже само по себе раздражало. Чеён всё время мысленно повторяла одно: просто забрать машину и уехать. Она почти выпрыгнула из машины, ведь стоило задержаться — и Суа начнёт расспрашивать дальше. Короткий кивок — благодарность без слов — и холодный воздух тут же вцепился в её щёки. Каблуки застучали по асфальту, будто отбивая нервный ритм внутри неё. Перед ней — большое помещение, похожее на гараж, но слишком чистое и слишком освещённое, чтобы быть обычным. Ярко-жёлтые ворота резали взгляд. Рядом — вторая секция, где шумела мойка. Металл, бетон, блеск — всё пахло машинным маслом и чужими прикосновениями. Она вдохнула глубже, поправила сумку на плече и переступила порог. Свет внутри бил в глаза, будто специально — чтобы лишить возможности спрятаться. Пять минут. Но стоило ей сделать пару шагов — воздух изменился. Будто в помещении стало теснее, тише, будто кто-то уже знал, что она пришла. И прежде чем она успела окончательно убедить себя, что Киму здесь не место — в дальнем углу прозвучал знакомый низкий голос, будто вынырнувший из тени: — Вот и кукла Барби...