Похороны | The Funerals

Когда Не Хуайсану двадцать один, погибает Старейшина Илин, и весь мир празднует. Не Хуайсан — нет, но он и не скорбит. Он чувствует неуверенность. Он знает, что ничего не смыслит в мирских делах — и если Да-гэ и его названые братья чувствовали, что Старейшина Илин представлял угрозу, значит, так оно и было. Но ему всегда нравился Вэй Усянь. Не Хуайсан молчит, потому что в конце концов наступил мир, как во всем мире, так и между его братом и друзьями. Не Хуайсан может расписывать свои веера в Цинхэ и ни о чём не беспокоиться. За исключением того, что, когда Не Хуайсану двадцать один, у его брата появляются первые признаки отклонения ци. Минцзюэ сжигает его веера и Хуайсану хочется наброситься на своего брата. Он ненавидит чёртовы сабли и всё, что с ними связано. Он клянётся никогда не прибегать к энергии обиды. Он бы поклялся уничтожить её, но, что ж, он слишком ленив.

---------------

Когда Не Хуайсану двадцать два, Да-гэ и А-Яо ссорятся. Такое бывало и раньше, потому что они знакомы вечность, но на этот раз он не уверен, что они когда-либо помирятся. Они изображают вежливость при нём (иногда) и Сиченем (в основном), и Цзинь Гуанъяо всё ещё приходит, чтобы играть исцеляющие мелодии клана Лань для Минцзюэ. Хуайсан старается оставаться друзьями с ними обоими, но иногда задумывается, что, возможно, ему следует выбрать сторону. Он знает, что боится Сюэ Яна, он считает, что тот должен быть в заключении. Хуайсан может быть слегка безразличным, но ему нравится думать, что у него есть представления о справедливости – что-то, что А-Цзюэ старался ему привить. Но потом он думает об А-Яо и о том, как он однажды (только однажды) накричал на Хуайсана за то, что тот был таким мягким, и избалованным, и всегда отсиживался в безопасности - ему ни разу в своей жизни не приходилось принимать сложных решений. Отчаяние может толкнуть человека на многое, и не стоит судить о человеке по его молодости. Хуайсан заверил друга своего брата, что не осуждает его за молодость, за то, что он вырос в борделе. Он гадает, то же ли это самое, не судит ли он о том, о чём даже не должен иметь собственного мнения. Едва ли он смыслит в политике, если Цзинь Гуаншань (спорно) и Цзинь Гуанъяо (определённо) защищают кого-то, то всё в порядке? Особенно, если Сичень поддерживает А-Яо. Хуайсан не хочет проявлять неуважение к своему брату, но всё же он не совсем прав. Может быть, этот бурлящий гнев - признак подступающего отклонения ци? Он осторожно признаётся в своих страхах Лань Сиченю и Цзинь Гуанъяо, когда навещает их обоих. Он также навещает Цзян Чена в восстанавливающейся Пристани Лотоса. Хуайсан откладывал визит к другу до тех пор, пока всё не уляжется, потому что Лидеру Ордена Юньмэн Цзян навряд ли было дело до Хуайсана, с учётом всех остальных его забот. Цзян Чен очень зол, он плюётся и проклинает заклинателей, следующих Пути Тьмы – больше, чем Да-гэ и точно больше, чем Цзинь Гуаншань. Глава Ордена Юньмэн Цзян клянётся выследить и запытать и уничтожить всех из них. Хуайсан упоминает Вэй Усяня, и его прогоняют. Хуайсан особо не возражает, хотя, вероятно, должен был. У него и в Цинхэ достаточно вспыльчивых людей. Хуайсану не особо нравится быть двадцатидвухлетним. Но это мирное время, и у него спокойная жизнь, нет причин не любить её.

---------------

В двадцать три Не Хуайсан готов отдать всё, лишь бы ему снова было двадцать два. Когда Не Хуайсану двадцать три, его мир рушится вместе со смертью брата. Минцзюэ был рядом всю его жизнь, был опорой, поддержкой, потворствовал его слабостям. Именно он сделал из Хуайсана того, кем он был - человека, который хотел быть мягким и ленивым - но это не значит, что у него не было стального стержня внутри. Хуайсан просто им не пользовался, на самом деле Да-гэ никогда бы не позволил ему быть настолько мягким. Он, Сичень и А-Яо скорбели вместе, они пообещали оставаться рядом ради него – оба. Они сказали, что не дадут клану Не прийти в упадок, когда он выразил свои опасения. Хуайсан не мог поверить, что его брат мёртв – и всё, вот так просто. Он ещё сильнее проклинает энергию обиды и саблю – он никогда ничего от них не выиграет, он никогда ими не воспользуется. Теперь он, возможно, понимает, почему Цзян Чен так неистово выступает против Тёмного Пути. Цзян Чен прибывает в Цинхэ, чтобы повидаться с ним. Узнать, в порядке ли Хуайсан. Он отвечает: «Конечно». Цзян Чен усмехается и повторяет: «Конечно». Пристань Лотоса практически достроена, и Цзян Чен приглашает Хуайсана к себе. Он подумывает завести собак. Цзян Чен также много говорит о своём племяннике, он гадает, не хочет ли его друг похвастаться им перед всеми. Хуайсан не против помочь с этим. Ему нравятся дети, есть в них что-то освежающее. Ни смерти, ни войны. Когда ему двадцать три, в его жизни случаются проблески счастья, хороших вещей. Хуайсан не может насладиться ими как следует, он всё ещё не оправился от смерти своего брата. Он видит её каждый раз, когда закрывает глаза. Да-гэ бушует и кричит и, возможно, наконец узнаёт Хуайсана. И умирает. У А-Яо рождается сын по имени Цзинь Русон. Хуайсан говорит ему, что рад, и улыбка достигает его глаз. Впервые за долгое время глазами улыбается и Цзинь Гуанъяо, Хуайсан и не осознавал, насколько раскол между Да-гэ и его названым братом на них повлиял. Также у А-Яо появляется новый сводный брат, Мо Сюаньюй. Ему четырнадцать, и он присоединился к Цзинь в том же возрасте, в каком Мэн Яо – к Не. Хуайсан задаётся вопросом, не повторится ли история. Он с горечью надеется, что это будет гораздо менее трагично, чем в прошлый раз. Цзинь Гуанъяо и Лань Сичень помогают ему управлять Орденом. Вероятно, они даже слишком стараютя – он знает, что подумал бы Да-гэ. Незнание – не причина отступить, это причина научиться. Вот только Да-гэ здесь нет, чтобы заставлять его работать, так что Хуайсан этого и не делает. Кроме того, он уверен, что знает несколько больше, чем считают А-Яо и Сичень. Он смог бы продержаться какое-то время, если бы они внезапно прекратили свою поддержку. Он не абсолютно беспомощен. Ему нравится, что названые братья его брата берут на себя его обязанности, даже если иногда он чувствует вину за то, что перекладывает это на них в их горе, потому что благодаря этому у него появляется время на другие занятия. Например, болтать с его птицами о всяком. О том, что ему хочется разузнать больше о смерти брата. О том, что тридцать один – это слишком молодой возраст для смерти. Даже для Главы Ордена Цинхэ Не. Но это произошло очень стремительно – даже быстрее, думает Не Хуайсан, чем смерть его отца. А тот даже не имел целой сабли, когда стал погружаться в безумие. Он не уверен, возможно ли это вообще, и если да, то как можно спровоцировать или ускорить искажение ци. Есть вероятность, что это никак не связано, и Минцзюэ был просто отравлен и впал в какую-то форму безумия. Что он знает – в чём Хуайсан убеждён – что здесь имела место какая-то нечестная игра. Начинается новый год, Хуайсан наблюдает за луной и решает доказать факт убийства.

---------------

Хуайсан начинает с расспросов Сиченя обо всём, что тот знает об искажениях ци: как их вызвать, как их остановить, как они работают. Просматривает порнографию, связанную с искажением ци (эти свитки не из Гусу Лань), всё что угодно. Лань Сичень говорит ему не беспокоиться, несмотря на то что у него самого на лбу пролегла лёгкая морщинка. У Хуайсана стабильное ядро, и – он улыбается доброй, но немного сожалеющей улыбкой – вероятно, недостаточно сильное, чтобы вызвать серьёзные проблемы. Хуайсан в ответ на это щурится, потому что он знает, что ему ничего не угрожает. Есть причина, по которой его сабля пылится в углу (обычно даже не его собственной) комнаты. Потому что Хуайсан поклялся, что с ним не произойдёт ничего подобного – он поклялся в этом, когда его отец ударил его брата по лицу, сильно, в приступе вызванного саблей помутнения рассудка. Такое случилось лишь однажды, и отец извинился, выглядя ужасно испуганно, когда немного пришёл в себя. Но даже одного раза было слишком много. Хуайсан никогда не притронется к своей сабле. Он говорит Сиченю, что просто хочет понять, понять, что произошло и почему. Сичэнь рассеянно кивает, вид у него усталый. В следующий раз вместо Сиченя Хуайсан решает поделиться своими страхами с Цзинь Гуанъяо. Наверняка бывший заместитель Не Минцзюэ имеет лучшее представление о том, как работают сабли, чем Лань Сичень, как бы близок он ни был. Даже если ему не нравится находиться в Башне Золотого Карпа, как бы он ни старался, что-то в Сюэ Яне просто действует Хуайсану на нервы. Похоже, что на самом деле никто не понимает, как работают сабли Не, и это выводит Хуайсана из себя. Конечно, так и было задумано, чтобы эта информация не была обращена против них самих. Временами, по мнению Хуайсана, это всё ещё крайне неудобно.

---------------

Когда Хуайсану двадцать четыре, умирает Цзинь Гуаншань (в постели, вспоминает он со смешком), и Цзинь Гуанъяо становится Лидером Ордена. Потому что можно унаследовать Орден молодым (как Да-гэ), а можно – младенцем. Это то, что случилось с Цзинь Лином. Цзинь Гуанъяо кажется опечаленным смертью своего отца, Хуайсан не уверен, удивлён он этим или нет и должен ли вообще быть. Он не упоминает о своих страхах или подозрениях, в такой момент это было бы просто бесчеловечно. Иногда Хуайсан задаётся вопросом, если бы он сказал Цзинь Гуанъяо сразу, вместо того чтобы пытаться быть тактичным, если бы Цзинь Гуаняо развеял его страхи, было бы всё... проще. Одна из первых вещей, которые делает Цзинь Гуанъяо с помощью своей новой власти – это приговаривает Сюэ Яна к казни. Но, конечно, уже слишком поздно. Он уже вырезал Клан Юэян Чан и скрылся, как будто знал, куда дует ветер. Впервые в жизни Хуайсан усомняется в Цзинь Гуанъяо. Но, с другой стороны, тот явно был под каблуком у своего отца. Но всё же… А-Яо сказал ему, что оставить Сюэ Яна в живых было верным решением, и Хуайсан ему поверил, поверил, что Минцзюэ был просто охвачен слепой яростью, но теперь… «Ты думаешь, я должен был требовать от отца его смерти, А-Сан?» — устало спросил А-Яо однажды вечером. Сичень уже отбыл, чтобы заняться делами Лань, но Хуайсан задержался на пару дней, чтобы помочь А-Яо пережить горе, это самое малое, что он мог сделать в ответ на оказанную помощь. Кроме того, у него всё ещё есть вопросы. «Я-я не знаю, я не знаю, я не знаю» — говорит он, потому что в рассуждениях А-Яо было столько смысла. Но теперь взгляните на всё это… «Я-» — начинает он, но затем выдыхает и замолкает. Хуайсан не знает, что ему сказать. А-Яо смотрит на него с любопытством и немного снисходительно. «Ты хоть когда-нибудь хоть что-нибудь знаешь, Хуайсан?» — раздражённо спрашивает Цзинь Гуанъяо. Хуайсан хмурится, ему кажется, что в этом нет необходимости, и он знает, что этот человек скорбит, но- «Я знаю, что со смертью Да-гэ что-то не так. Я не думаю, что это был несчастный случай, и это определенно было неестественно» — парирует он, и это звучит более уверенно, чем он чувствует на самом деле. Но он кое-что знает, и он может доказать это А-Яо. Глаза Цзинь Гуанъяо округляются, а лицо застывает. Он оглядывает пустую комнату, как будто из ниоткуда вот-вот выскочит шпион. «Хуайсан…» — начинает Цзинь Гуанъяо. «Его сабля» — Хуайсан пытается передать важность этого единственному человеку, который мог бы понять. «Я хотел сначала поговорить об этом с тобой, потому что Сичень не поймёт, и я…» — он неловко замолкает. «Я недостаточно близок с кем-либо из своего Ордена». Что-то похожее на улыбку мелькает на лице Цзинь Гуанъяо. Хуайсан полагает, что, должно быть, приятно, когда тебе говорят, что ты единственный, кому можно доверять. Улыбка быстро исчезает. «У этих стен есть уши, Хуайсан» — шепчет Цзинь Гуанъяо. «Будь очень осторожен в том, что ты говоришь и кому ты это говоришь». Человек в золотом потирает лицо: «Если то, что ты говоришь, правда, то я позову сюда Сиченя, но скажи мне, Хуайсан. Ты уверен, что со смертью Да-гэ что-то не так?» Не доверяя словам, Хуайсан кивает. Цзинь Гуанъяо закрывает глаза, и на мгновение Хуайсан чувствует себя виноватым за то, что взвалил это на другого человека. «Зайди ко мне попозже, Хуайсан.» Хуайсан сразу понимает, что его выпроваживают, и уходит, чуть ли не дрожа. Может быть, он сможет наконец добиться справедливости — выяснить, как это произошло, а затем и кто это сделал. Он напевает, уходя, и именно поэтому не замечает маленькую фигурку подростка, замешкавшуюся в коридоре. Он в золотых одеждах Цзинь, и у него такой же нос, как у Цзинь Гуанъяо. Хотя он намного моложе. «Мо Сюаньюй?» — вопросительно спрашивает он, и в ответ на него смотрят большие глаза. «Что ты здесь делаешь?» Обычно Хуайсан не задает вопросов, но шпионы… Но этот мальчик? «Я-» — выдыхает мальчик, бросая взгляд в сторону комнаты и двери, за которой всё ещё остаётся Цзинь Гуанъяо. «Эм» — мальчик слегка краснеет. Ну что ж, Хуайсан знает всё о том, как делать то, чего делать не следует, особенно когда в это вовлечены гораздо более преданные своему делу старшие братья. «Глава Ордена Не, я- вы-» — начинает Мо Сюаньюй, прежде чем Не Хуайсан успевает его отпустить. Его глаза становятся очень большими, и кажется, что он хочет что-то сказать. Изнутри доносится скрип стула. «Мне нравятся ваши волосы- ваши косички» — говорит мальчик, ещё немного запинаясь. Затем он убегает по коридору, прежде чем Хуайсан успевает что-либо сделать, кроме как смущённо улыбнуться. Что за странный ребёнок.

---------------

В тот вечер он пьёт чай с А-Яо, машет рукой Мо Сюаньюю, который смотрит на них большими глазами, когда приносит его. Хуайсан хочет рассказать о саблях, отклонениях и обо всём, о чём он пытался разузнать. Он как раз начинает перечислять то, что он прочитал — то, что, по его мнению, Цзинь Гуанъяо тоже следует прочитать — когда другой мужчина поднимает руку, прерывая его. «Я думаю, нам стоит подождать, пока сюда не приедет Сичень, Хуайсан» — говорит ему Цзинь Гуанъяо. «Это избавит тебя от необходимости объяснять всё дважды, что было бы безопаснее». «Хорошо» — отвечает Хуайсан, и затем они начинают говорить о Цзинь Русоне. Улыбка на лице А-Яо неожиданно становится намного теплее. Это приятный вечер. Точнее, это приятный вечер, пока Хуайсана не начинает тошнить. Это такая мелочь, он даже не чувствует себя особенно плохо, но А-Яо настаивает, чтобы он немедленно лёг в постель и вызвал целителя. Хуайсану не хочет целителя, он хочет спать. Ему определённо не нужен целитель после того, как А-Яо накричал на него в коридоре, и он накричал в ответ. Несмотря на то, что его подташнивает. Он напоминает Главе Ордена Цзинь, что он тоже Глава Ордена. Это, кажется, заставляет человека в золотых одеждах отступить. Он просыпается посреди ночи, весь в лихорадке и поту, и думает, что, возможно, ему следует позвать целителя. Он пытается закричать, но у него не получается издать даже хрипа. Он шарит по столу (его желудок убивает его), пытаясь понять, нет ли на нём чего-то вроде колокольчика. На нём нет. Однако есть чашка чая, уже не горячего, но всё ещё достаточно тёплого. Он гадает, оставил ли А-Яо чай для него, если это его разбудило. Также рядом с чашкой лежит маленькая таблетка. Что ж, это определённо похоже на А-Яо. Он чувствует себя слишком паршиво, чтобы попытаться улыбнуться, и никто этого не увидит, но он всё равно это ценит. Хуайсан проглатывает чай и таблетку, надеясь, что это смочит его горло настолько, что он сможет позвать на помощь, или что это поможет ему почувствовать себя достаточно хорошо, чтобы он смог снова заснуть. Когда Не Хуайсану двадцать четыре, он умирает.