Убийство | The Murder

Его рвёт на пол, и он никогда раньше не испытывал такой агонии, даже когда у него была та болезнь в детстве, из-за которой Да-гэ огрызался на всех, кроме Хуайсана. У него сводит желудок, он не может позвать на помощь и- Хуайсан здесь умрёт. Отчаявшись, он снова шарит по столу, ища что-нибудь, что угодно. Он ничего не находит: ни записки, ни колокольчика. Чашка чая на полу, а таблетка внутри него. Почему он принял её? Потому что он думал, что она от А-Яо. Он может доверять А-Яо. Но что, если на самом деле её подложил кто-то ещё? Кто-то с большими ушами. Хуайсану нужно только попасть в коридор, и тогда названый брат его брата поможет ему. Возможно, Сичень тоже уже прибыл. Он не может умереть здесь и дать знанию о том, что что-то было настолько неправильным в смерти Минцзюэ, умереть вместе с ним. Он не может умереть прежде, чем добьётся справедливости. Его желудок снова сводит, и его снова рвёт; он пытается держать голову высоко поднятой, пока ползёт к двери, и старается не задохнуться. Он толкает себя вперёд и падает. Боли больше не чувствуется, и он думает, что, может- может быть, он пережил это. Он осторожно поднимается на ноги, всё ещё сгорбившись на случай, если боль вернётся. Он поскальзывается на рвоте на полу, падает на что-то мягкое. Это похоже на- Нет. Нет. Он слишком напуган, чтобы издать хоть звук. Зажмурившись, он проводит рукой по мягкому телу под собой. Длинные волосы, одежды, тепло остывающего трупа. Он не пытается зажечь свечу, дезориентированный и слишком напуганный, вместо этого он раздвигает шторы, чтобы сквозь них пробился луч лунного света. Недостаточно, чтобы разглядеть всё как следует, но определённо достаточно, чтобы увидеть. Лицо, которое он видит в зеркале, не похоже на него- оно не похоже на человека. Оно похоже на довольно грубую восковую фигурку, сделанную крайне неумелым ребёнком. Он кладёт руку себе на грудь, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце- потому что оно должно бешено колотиться- иначе и быть не может. Ничего не чувствуется в его груди. Он мёртв, он умер. Но он всё ещё здесь- призрак, созданный его разумом. Мир Совершенствования не любит призраков, они неправильны и противоестественны. Они сожгли Вэнь Нина и распяли Вэй Усяня, а Цзян Чен говорит о том, что все тёмные совершенствующиеся заслуживают смерти. Сюэ Ян – зло. Он мёртв, и его брата убили, но он всё ещё здесь, и он не может допустить, чтобы Сичень и Цзинь Гуанъяо увидели его в таком виде. Нет, если он когда-либо собирается отомстить за то, что произошло. Да он даже не знает, кто его убил. Потому что он был убит, пусть это и могло выглядеть, как несчастный случай. К тому же, Хуайсан считает, что на самом деле здесь слишком много рвоты, чтобы это выглядело убедительно. С ним всё было в порядке, пока он не выпил чай, и потом он умер, как только принял таблетку. Оставленную ему с возможностью выбрать, взять ли её, потому что кто бы ни дал ему это, знал, что он нездоров, и что он такой глупый и доверчивый. Большие уши, не говори об этом здесь, Хуайсан, дождись Сиченя. Не говори мне, хорошо, что ты никому больше не рассказывал. Секреты сабли. Так много людей мертвы, защита Сюэ Яна Цзинь Гуанъяо, песни исцеления. Да-гэ ненавидел А-Яо. Если таблетка была от А-Яо, почему он не оставил записки? Значит, это был не А-Яо. Но кто ещё мог без помех проникнуть внутрь? Если А-Яо хотел его смерти, он бы не оставил следов. Не Хуайсан практически засмеялся, потому что он сомневался, что когда-нибудь заподозрил бы А-Яо, своего названого брата. Но теперь Хуайсан мёртв, и чай был подготовлен либо им, либо Мо Сюаньюем- но нет. А-Яо мог бы провести его, и Хуайсан ничего бы не заподозрил, возможно, он бы оставил всё как есть. В этом и ирония. Но вот Хуайсан здесь, мёртвый и неспособный двигаться дальше. И тут его настигает осознание, что он застрял в этом месте с человеком, который его убил, и который поймёт, что это сработало, если Хуайсан покажет себя. Никто не послушает призрака. Он не может здесь оставаться, он не может здесь оставаться, и он не может бросить своё тело здесь, на каком-то грязном полу в Ланьлине. Он хватает свою саблю (принесённую для того, чтобы Цзинь Гуанъяо мог её осмотреть), свой труп, выпрыгивает из окна и улетает.

---------------

Сейчас он хочет быть лишь в одном месте — со своим братом. Они оба умерли раньше времени- и, конечно, никто не ожидал, что Хуайсан умрёт ещё более молодым, чем его брат, Минцзюэ, с нестабильным ядром. Он направляется к одной из Каменных Крепостей, гробниц Не, где покоятся Не Минцзюэ и Бася. Он не знает, чего именно хочет. Ему нужно спрятать своё тело (они не могут сжечь его- ему нужно отомстить), и ему нужно выплакаться, и ему нужно убраться из Ланьлина. Дело в том, что это довольно просто, понимает он в полёте. Ему нужно успеть вернуться в Ланьлин прежде, чем кто-нибудь решит его проведать. Так как он был болен прошлой ночью, и из-за того, что он такой ленивый, у него есть время до позднего утра, пока кто-нибудь не решит к нему зайти. И ему нужно выглядеть… человеком, когда он вернётся. Достаточно человечным, чтобы притвориться, чтобы Цзинь Гуанъяо думал, что потерпел неудачу, а не что у него всё получилось слишком хорошо. И затем ему нужно подтолкнуть Сиченя в нужном направлении, не раскрывая, откуда Хуайсан знает то, что знает. Мир совершенствующихся не любит призраков. Чем могущественнее (чем опаснее) призрак, тем легче ему притворяться человеком. Хуайсан всегда был слабым, и он не знает, как стать могущественным сейчас. (Ужасная мысль приходит ему в голову, и он подавляет её. Сильно.)

---------------

Когда он прибывает в Крепость, его чуть не отбрасывает назад. Ощущение чего-то тёмного, голодного и тянущегося к нему непреодолимо. Он может это ощутить, и Хуайсан почти пугается. Крепость пульсирует от гнева, она кипит от ярости. Но дело ведь не в крепости, не так ли? А в том, что находится внутри неё. Потому что оно ошеломило его- это и есть энергия обиды. Она просачивается из сабель и тел, несмотря на все усилия, которые он, его брат и их предки прилагали, чтобы сдерживать её. Инстинкт борется с необходимостью, что-то в глубине его мозга предупреждает Хуайсана не заходить внутрь. Он хочет увидеть гроб своего брата, и Не Хуайсан - Не, он Лидер Ордена Цинхэ Не. Его труп не будет спрятан в каком-то поле, он будет похоронен как положено. (Но разве это не будет первым местом, где они станут искать?) Он затаскивает свой труп внутрь, игнорируя странные звуки, издаваемые при ходьбе его призрачными ногами. Внутри крепости тихо, как в могиле (потому что это она и есть...), и веет нарастающей обидой. Он прибежал сюда в панике, просто желая оказаться где-нибудь в знакомом месте. Хуайсан не планировал всего этого, когда уезжал. Он не планировал. По оценкам Хуайсана, у него есть около двух часов до того, как ему нужно будет лететь обратно- если он хочет вернуться в Ланьлин до того, как Цзинь Гуанъяо что-либо заподозрит. А это значит, что у него есть два часа, чтобы стать могущественным призраком, ради защиты от которого Да-гэ перевернул бы небо и землю. Если он вернётся к Сиченю и к своему убийце в таком виде, то Хуайсан будет мёртв. Ещё мертвее. Он вздрагивает и роняет свой труп, который с глухим стуком падает на пол. Его лицо искажено, и Не Хуайсану приходится отвести взгляд. Зрелище собственного посмертного окоченения теперь может стать одним из его кошмаров наяву, вместе со смертью брата. Призраки питаются энергией обиды, он это знает. Именно это делает энергию обиды такой опасной, и это делает призраков и духов такими же опасными. Это то, что заставило Мир Совершенствования демонизировать Вэй Усяня. Хуайсан не хочет, чтобы весь мир ссовершенствования ополчился на него! Он уже мёртв! Почему этого не может быть достаточно? Энергия обиды в этой комнате ощутима- по крайней мере, для того, кто мог бы её почувствовать (мог ли её почувствовать Старейшина Илин?), и это именно то, что нужно Не Хуайсану. Это также его предки, их тела, их сабли- неразлучённые даже в смерти. Ему двадцать четыре года, и он совсем один, и он мёртв. Убийца его брата (и его самого) остаётся безнаказанным, пользуясь доверием Мира Совершенствования и лучшего друга его брата. Впервые за всю свою мягкую, изнеженную, лёгкую жизнь Хуайсан в отчаянии. Он, наконец, понимает, что значит быть доведённым до крайности. Ему двадцать четыре года, и он просто хочет- жить? Отомстить? Восстановить справедливость? Он кладёт руку на ближайший к нему гроб и чувствует, как по неё пробегает дрожь. Не Хуайсану двадцать четыре года, он жаждет отмщения, и он напуган- он в отчаянии. Это не самое удачное сочетание. Он откидывает крышку гроба, внутри лежат скелет и сабля, энергия усиливается. Трясущимися руками он достаёт саблю из гроба и держит её перед собой. Он знает, что, если сделает это, то пути назад уже не будет. Но не похоже, что ему есть, к кому возвращаться, не так ли? Мне жаль, думает он. Прости меня. Он поклялся никогда не прикасаться к энергии обиды, и посмотрите на него. Он нащупывает потоки энергии обиды, вдыхает и выдыхает (хотя не похоже, что ему это нужно) и направляет энергию в рот. Он пьёт её и чувствует, что становится сильнее, но, возможно, ему это только кажется. Он отпускает саблю, как только она опустошается. Та падает на землю и звенит, теперь это ничто- просто пустота. Ничего, кроме стали. Хуайсан избрал свой путь мщения, и теперь ему ничего другого не остаётся. Только эта комната с саблями и похороненными трупами. Пир для проклятых.

---------------

Он перемещается по крепости, открывает гробы и берёт сабли, добавляя их силу к своей собственной. Его ноги меньше шаркают, когда он передвигается по комнате, походка становится ровнее, а волосы не кажутся такими спутанными, когда он проводит по ним пальцами. Он слишком быстро обошёл всю крепость. Нетронутым остался только один гроб. Его собственный труп всё ещё лежит посреди комнаты (слишком слабый). Это слишком быстро, потому что разрушение святости его предков должно занять больше времени, всех предшественников Хуайсана. В равной степени это заняло слишком много времени, потому что он ещё недостаточно подготовлен. Он смотрит на отражение своего лица в лезвии сабли, и это недостаточно похоже на его версию, лежащую на полу. Он недостаточно подготовлен, и ему нужно вернуться. Остался только один гроб, который он ещё не осквернил. Несомненно, самый могущественный в этом зале. «Прости, Да-гэ, прости», - шепчет он, умоляя. «Я делаю это ради тебя». Трясущимися руками он поднимает гроб и- Он слишком пуст. Бася лежит одна, без тела. Хуайсан не знает, как относиться к тому количеству энергии, которое, как он чувствует, пульсирует в этом гробу, когда в нём даже нет трупа. От Бася немного веет обидой, но в основном это остаточные следы того, что здесь было. Хуайсан смотрит на стены и не видит их. Кто-то побывал здесь до него и вторгся в неприкосновенность могилы его брата (ирония не ускользнула от него). Из-за чего? Он был слишком полон энергии обиды? Его брат был разлучён со своей семьёй, со своей могилой, со своей саблей, а теперь ещё и с Хуайсаном. Возможно, Хуайсан мог бы просто убить Цзинь Гуанъяо, но это было бы слишком просто. Человек, убитый призраком — никто никогда не задумается о его возможных преступлениях. Бася беснуется в его ладонях, призывая Хуайсана обагрить руки кровью. Уже скоро, думает он. Я верну тебя, Да-гэ, думает Хуайсан. Он плачет, когда поглощает последние остатки энергии обиды в этом гробу. Это... хорошо? Потому что он чувствует настоящие слёзы, влажные и блестящие. Если он может плакать, то, возможно, он выглядит достаточно хорошо. Ему нужно только суметь убедить их утром, что его горе уже в прошлом. Не Хуайсан слабый, грустный и легкомысленный. Бася с грохотом падает с рук на землю, теперь она — просто сталь. Но это того стоит, ради Не Минцзюэ, и, таким образом, в Хуайсане будет частица его брата, и когда он отомстит Цзинь Гуанъяо, это будет почти как если бы Да-гэ получил своё. Теперь осталось решить только одну проблему, потому что если он недостаточно похож на человека, то Хуайсан всё равно не успеет им стать. Это всего лишь его труп на полу, он должен быть в безопасности. Его не сожгут, и у него нет шанса получить того же, чего заслуживает его брат, не после того, что только что сделал Хуайсан. Гроб его брата лежит пустой и открытый. Если Цзинь Гуанъяо опустошил его один раз, то снова не станет. Кроме того, Хуайсан может установить более надёжную защиту и охранять его лучше. Если он не может быть со своим братом, то побудет им. Гроб его брата не должен быть пустым, и это самое подходящее место, чтобы спрятать его тело. Он Не, и это его право по рождению — быть похороненным здесь. Нет смысла тратить впустую хорошее дерево для гробов. Не Хуайсан не может оставить здесь свою саблю. Она нужна ему, чтобы избежать вопросов, и он не знает, сможет ли кто-нибудь ещё почувствовать энергию обиды — как что-то призрачное? Что-то энергетическое? Что-то тёмное? Но он может обвинить во всём свою саблю, и он Не. Ему она нужна в любом случае. Некрополь приведён в порядок, и никто не узнает, что он там был. Только теперь он полон обычной мёртвой стали. Хуайсан тоже полон стали, стали и неумолимости. Он встаёт на саблю и летит обратно в Ланьлин. Он молится, чтобы того, что он сделал, было достаточно. Игнорирует ощущение того, что, возможно, это было слишком.