Последнее путешествие | The Final Voyage

У Не Хуайсана есть список необходимых дел. Во-первых, найти доказательства против того, кто убил его брата (и, возможно, его самого), хотя он почти уверен, что это действительно был Цзинь Гуанъяо. Слишком многое не сходится. Во-вторых, ему нужно получше замаскироваться. Ему нужно быть уверенным в том, что он может сойти за человека, за нормального, дышащего, обыкновенного человека. В-третьих, ему нужно выяснить, что случилось с телом его брата. (Вот почему он думает, что это был Цзинь Гуанъяо). В-четвёртых, ему нужна расплата. Это частично согласуется с первым и вторым пунктами, иметь доказательства и стать сильнее. Но он всё ещё беспокоится, что, если обо всём станет известно от него, новости не воспримут. «О, он успешно убил меня» —не совсем убедительное доказательство. Только не в эти сложные времена, когда Старейшина Илин мёртв, а Лидеры Кланов разгневаны. Он улетел куда-то, подальше от Гусу и Ланьлина. Куда-то на Север, и он хочет попробовать начать что-то делать, но не совсем уверен, как именно. Мирные крепости, кишащие энергией обиды, не совсем обычное явление. Ему не повезёт с дальнейшим увеличением своей силы. Не Хуайсан никогда раньше не ходил на ночную охоту, но, как сказал бы ему его отец, никогда не поздно начать. Хуайсан отправляется в Илин, потому что что-то подсказывает ему, что в месте с горами трупов будет что-нибудь, что он сможет поглотить. Он просто надеется, что у него хватит сил.

---------------

Илин — одно из самых несчастливых мест, в которых Хуайсан когда-либо бывал, а он бывал в Облачных Глубинах на лекциях Лань Цижэня. Он также бывал в одной из крепостей Не, где ему пришлось прятать собственное тело в гробу своего брата, и на Пристани Лотоса, которая была перестроена, но всё ещё полна призраков. …Не буквально. Все люди выглядят какими-то измученными, погода пасмурная, а прилавки с едой расставлены весьма хаотично, что заставляет Хуайсана сомневаться в качестве их содержимого. Хуайсан считает, что Илин — это город, который страдал из-за совершенствующихся, но никогда не получал выгоды от силы порядочных Орденов. Цинхэ, возможно, пострадал сильнее всего из областей- не Орден, это определённо были либо Лань, либо Цзян, которые оба были разорены и сожжены дотла за то, что осмелились сопротивляться. Но Цинхэ находился на границе и воевал дольше, чем остальные. Жители деревень и городов выглядели измученными после того, как Хуайсан наконец вернулся из безопасного места. Люди в Илине выглядят так же. То ли из-за войны, то ли из-за осады курганов, Хуайсан не знает. Ему всё равно. Он ничем не может помочь. Он покупает яблоко, предварительно тщательно проверив его на наличие гнили. Он примерно на полпути к выезду из города, когда вспоминает, что ему нет необходимости есть, и он даже не уверен, сможет ли это сделать. Чем дальше он уходит от рынка, тем меньше людей встречает, но тем более измученно они выглядят. Он не забывает и о взглядах, которые на него бросают. Некоторые украдкой, некоторые нагло — Хуайсан оборачивается, чтобы посмотреть в ответ, и они не отворачиваются. «Мы знаем, куда ты идёшь, Совершенствующийся», — окликает его пожилая женщина, чей голос огрубел от старости и тяжёлой жизни. Хуайсан останавливается. Информация всегда ценна, независимо от того, от кого и откуда она исходит. Он не для того провёл молодость, собирая сплетни, чтобы ничего не узнать. «Мы всегда думали, что Не выше, чем это», — подхватывает кто-то ещё, но старуха бросает на него свирепый взгляд. Хуайсан молится, чтобы они узнали только его одежду, а не его самого. «Здесь бывает много совершенствующихся?», — спрашивает Не Хуайсан, и мысли его путаются. Они что-то ищут? Кого-то? Если кто-то и может исправить его, объяснить, как он может остаться или стать правильным, так это Старейшина Илин. Или, может быть, Хуайсан сможет помочь ему, потому что он не думает, что Вэй Усянь заслуживал смерти, не тогда, когда Хуайсан тоже сейчас мёртв; он никогда не хотел становиться тёмным, но он просто напуган. «Сколько-то, — выплёвывает старуха, — но большинство не возвращаются. Нам не очень нравятся такие, как вы. Вы несёте зло, а крупные Ордены игнорируют нас, потому что мы сами навлекли на себя это несчастье. Но иногда они приходят, — старуха улыбается ему, как акула, — я думаю, они кого-то ищут. Кто знает, найдут ли. Беги, мальчишка, всегда найдётся рыба покрупнее». Хуайсан оглядывается, не зная, что делать. Курганы, вероятно, всё ещё в нескольких милях отсюда, но тропинка, ведущая туда, внезапно кажется ему гораздо менее дружелюбной. Он крепче сжимает веер, не убирая саблю за спину. Он задаётся вопросом, сколько совершенствующихся (сильнее и лучше него!) погибло, входя на них. С другой стороны, Хуайсан мёртв в любом случае. (В прямом и переносном смыслах.) «Спасибо», — говорит он старухе и протягивает ей яблоко, всё ещё нетронутое, в качестве своего рода компенсации за информацию. Оно падает на землю между ними. Она отказывается его принять. Ребёнок пытается броситься вперёд, но его останавливает рука родителя. Он идёт вперёд, возможно, он был неправ. Может быть, Хуайсан всё-таки может помочь этому месту.

---------------

Он понимает, что на правильном пути, когда чувствует, как мурашки бегут вверх и вниз по его спине. Оно похоже на крепость, но... другое. Он бы сказал, что оно не так сильно, но это не так, оно просто другое. Вэй Усяня бросили умирать в это место, когда он был ребёнком, а Хуайсан был надёжно спрятан. Хуайсану двадцать четыре, он мёртв, и всё же предпочёл бы не идти дальше. Но он не хочет, чтобы всё закончилось, он отомстит, и это будет сладко. Это будет всё, о чём он будет мечтать, и даже больше, чем, он уверен, он никогда не мог себе представить. Он сможет сделать это так. И он хочет, чтобы Сичень по-прежнему заботился о нём, он не хочет, чтобы его предали, как все предали Вэй Усяня. Единственный способ добиться этого — стать сильнее. Как бы Да-гэ смеялся, узнав, что Хуайсан наконец-то прислушался к нему. Повсюду валяются трупы. Иногда целые, иногда это просто рука. Они лежат грудами выше Хуайсана. Он узнаёт цвета одежд некоторых из них. Пальцы Хуайсана крепко сжимают веер, как будто это нить жизни(смерти). «Здравствуйте?» — зовёт он, просто из вежливости. Его голос отдаётся эхом. Ему здесь не нравится, была причина, по которой он был смирным и надёжно спрятанным в сторонке — потому что он бесполезен, и слаб, и всегда лучше делал свою работу в тылу. Как Болельщик. Однако он не отомстит, подбадривая людей (если только...), и он определённо не будет достаточно силён, чтобы одурачить крайне подозрительного Цзинь Гуанъяо, если только он что-нибудь не предпримет. Что ж, приступим. Он подходит к трупу, который, как он видит, корчится под горой других, и осторожно берёт его за руку. С трупом дело обстоит иначе, чем с саблей. Это как вытягивать жилистые волокна и срывать с глыбы целые пласты. Трещины под ногтями Не Хуайсана заполняются кровью из тех мест, где он держит свирепого мертвеца мёртвой хваткой. Энергия течёт подобно крови. Это не так отвратительно, как мог бы ожидать Хуайсан. Он никогда раньше не убивал человека (и никогда не хотел), но это тело уже мёртво. Это просто... извлечение, уборка. С первым трупом покончено, впереди остаётся ещё много, много. Он не планирует обходить их все, Хуайсану не нравится это место, и он, конечно, не хочет оставаться здесь надолго. Он не глуп, он не собирается быть самодовольным, всегда есть рыба покрупнее. Кроме того, несмотря на то, что погребальные курганы полны трупов, не многие из них на самом деле являются свирепыми трупами. Возможно, вокруг бродят злые духи, и если Хуайсан решит приглядеться- но он не хочет настолько углубляться. Даже сейчас, в поисках подходящих трупов, чтобы… поесть (боже, он каннибал) с каждым шагом он оказывается затянут всё глубже и глубже. Он чувствует, что вот-вот собьётся с пути, и его всё сильнее затягивает в ловушку. Энергия обиды подкрадывается к нему, сначала медленно, затем всё быстрее. Хуайсан был на стороже с тех пор, как умер, и кто бы — что бы — ни пыталось подкрасться к нему, у этого нет шансов. Всё, на что оно может надеяться, это на то, что засада не позволит ему победить в честном бою. Он резко оборачивается, прикрываясь веером, как щитом, и видит, как на него шаркающими шагами надвигаются три свирепых трупа. До него доходили слухи о Призрачном Генерале Вэнь Нине, о том, каким могущественным он был. Будь сейчас более подходящее время, Не Хуайсан, возможно, нашел бы минутку, чтобы посмеяться над иронией судьбы: Вэнь Нина, свирепого трупа, называли призраком. Как бы то ни было, он молится, чтобы эта свирепость была вызвана Вэй Усянем. Однако они загоняют его в угол с определённой нарочитой грацией в своих неуклюжих движениях. Он инстинктивно сглатывает, чтобы слова не застряли у него в горле. Физическое ощущение страха помогает ему чувствовать себя немного лучше. Позади них молодая женщина отбивает ритм на барабане. У него не стучит в груди и не шумит в ушах, потому что он мёртв, и это впервые странно успокаивает. Хуайсан отступает ровно на шаг. Он прикрывается веером, как щитом. «Это место достаточно большое, — говорит он, пытаясь успокоить её, — мы можем просто разойтись и пойти своими путями. Я не буду вам мешать». «Или я могла бы проверить, как далеко я могу завести этих мертвецов», — парирует женщина, не переставая отбивать ритм на барабане. «Или я могла бы вздёрнуть тебя и использовать твою кровь для анализа, потому что ты единственный человек, которого я здесь вижу- и с золотым ядром, ты будешь лучше любого из этих грёбаных крестьян снаружи. От них никогда не бывает проку». Хуайсан делает ещё один, значительно больший, шаг назад. «Или я могла бы лишить тебя того, что источает всю эту энергию», — она выглядит голодной, тёмная совершенствующаяся. Она слегка морщит лоб: «Я никогда не думала, что сабли настолько сильны, Лидер Ордена Не, боже мой, для вашего Ордена было бы нехорошо, если бы это выплыло наружу». Эту энергию излучает он сам, но ей не обязательно об этом знать. Но и к его сабле она тоже не прикоснётся. Он не может дать ей уйти, не сейчас, не тогда, когда она его узнала- и почему он не замаскировался? Он ведь может выглядеть как угодно. Чем он занимается? Что он делает- В мгновение ока трупы хватают его, их крепкие и жёсткие руки обвиваются вокруг. Они начинают тащить его обратно к совершенствующейся, которая вытаскивает сверкающий меч. «Извини за это», — говорит она без всякого сожаления в голосе. Её улыбка напоминает ему Цзинь Гуанъяо. «Мне просто очень нужно немного крови совершенствующегося». Прежде чем он успел моргнуть, или охнуть, или сделать что-либо ещё, она пронзила его насквозь. Меч прошил его кожу, разорвал одежды. Кровь сочилась, а не лилась, как следовало бы при такой ране, но её всё ещё было больше- гораздо больше- чем Хуайсан думал в нём ещё оставалось. Когда она вытащила меч, он думал, что отшатнётся, но его крепко держали трупы, с меча, который она легко держала в руке, на землю капала кровь. Он чувствует себя… слабее, чем раньше, но ему кажется, что он не должен. У него нет шока, он не испытывает боли. Женщина смотрит на него с выражением, которое может быть замешательством, но у него нет времени думать об этом. Свирепые трупы всё ещё держат его, их энергия обиды пульсирует на его коже. Хуайсан, возможно, не в состоянии сражаться, он может отказаться обнажать саблю, но он всё ещё может это сделать. Его скользкие от крови ногти царапают их холодную липкую кожу. Оно тянет за жилки, сдирает мясо с кости. Оно вытекает из них и вливается в него. Женщина сильнее бьёт в свой барабан, и Хуайсан сосредотачивается на том, чтобы как можно быстрее вытянуть из них всё, что делает их свирепыми. Трупы падают на землю, а Тёмная Совершенствующаяся смотрит на него в ответ и поднимает свой меч, хотя с него всё ещё бесполезно капает его собственная кровь. Хуайсан сейчас без клинка. Он не хочет пользоваться саблей, потому что не хочет быть во власти обиды, и даже если... это то, что он есть сейчас, он всё равно может отказаться от использования сабли. Он может сохранить эту часть себя. Но и обычным мечом он тоже пользоваться не собирается, он Не, а Не не сражаются мечами, они сражаются саблями. Даже если он и не будет использовать саблю. Итак, вот Хуайсан здесь, оставшийся ни с чем, кроме заострённого края веера и собственных мозгов. «Я никогда не хотел становиться убийцей», — говорит он ей, делая шаг вперёд. Он не уверен, почему так сильно хочет, чтобы она ему поверила. «Ты должна была отпустить меня. Я бы оставил тебя в живых».

---------------

Когда он покидает Могильные Курганы, то останавливается. Его одежда вся в крови несмотря на то, что он залатал дыру на животе. Он не уверен, что ему удастся починить то, что находится внутри, но, возможно, это можно будет исправить позже. В каком-нибудь скрытом месте, где много монет. Вряд ли это его убьёт. Особенно после всех этих свирепых трупов. И пока он меняет внешний вид своих одежд… Его лицо тоже меняется, становится немного крупнее, больше похоже на Цзинь Гуанъяо. Его волосы теряют косички, свойственные Не. Его одеяние меняет цвет — теперь оно похоже на золото Цзинь. Как его лицо похоже на Цзинь Гуанъяо, но если вглядеться в него, то это не так. К чёрту этого убийственного куска дерьма. Если Хуайсан собирается стать тем, кем он является сейчас, он не собирается делать это как он (или какая-то жалкая копия). Он задаётся вопросом, как быстро распространятся слухи. Жители деревни на окраине Илина молча смотрят, как он возвращается с Могильных Курганов. Сабля по-прежнему пристёгнута к его спине, а в руке он по-прежнему держит веер. Старуха, как он отдельно отмечает, всё ещё на улице. Она вяжет. «Это вы были тот, кто недавно вошёл?» — спрашивает она твёрдым голосом, но после её глаза бегают по сторонам, а спицы дрожат. «Как вы и сказали, — говорит Хуайсан старухе, избегая ответа на вопрос и наклоняясь, чтобы поднять яблоко, всё ещё лежащее на земле, и отряхнуть его о свою одежду, — всегда найдётся рыба покрупнее». Он роняет яблоко ей в руку и уходит. На этот раз он не проверяет, взяла ли она его, но стука от падения на землю не слышно.