Часть 10

Он просто перестал уходить. Всё случилось постепенно. Как-то раз, когда забрезжил рассвет, Улькиорра, как обычно, поднялся, чтобы исчезнуть с ночью, но Орихиме, ещё не проснувшись до конца, тронула его за рукав. – Останься. Он замер как вкопанный. Она почувствовала, как их будто бы связала невидимая волна. Никакого отторжения, просто шок! Словно ему предложили другой путь, о котором он даже не думал. – Побудь здесь, – тихо добавила она, уже сомневаясь в своей смелости. – Скоро солнце встанет. Ты же говорил, что свет… слишком яркий. Тут безопасно. Он обернулся. В его зелёных глазах было всё, что он скрывал: удивление, сомнение, страх и что-то ещё, что он не мог понять. – Это нелогично, – прошептал он. Но не спорил, а просто принял как факт. – С тех пор, как ты появился, тут вообще мало что логично, – улыбнулась она, откидывая одеяло. И он остался. Вот так они и начали жить вместе. Ночным гостем он больше не был. Он просто стал частью её жизни. Он привыкал к мягким вещам, солнцу из окна, звуку чайника и запаху её шампуня. Научился сидеть на диване, не как статуя, даже листал её учебники по биологии с видом учёного. Второй кровати не было, да и им она не нужна была. Первую ночь он просидел в кресле, наблюдая, как она спит. А на вторую ночь она почувствовала, как матрас немного прогнулся. Он лежал на спине, у самого края, не двигаясь, смотрел в потолок, руки сложены на груди. Между ними был целый метр, но казалось, что это и много, и мало. Но тела всё помнят. На четвёртую ночь, проснувшись от ветра за окном, она увидела, что повернулась к нему. И он тоже. Между ними было уже полметра. Их дыхание смешивалось. В его глазах в темноте слабо светился зелёный. Она не отвернулась. И он не отвернулся. Они сближались постепенно. Она просыпалась и видела его руку на подушке рядом, как будто он тянулся к свету во сне. Однажды она проснулась от того, что его холодные ноги коснулись её тёплых. Он сразу отдёрнул их, просто сказав: прости, но она засмеялась и накрыла их одеялом. – Теплом можно делиться, – сказала она, и он закрыл глаза, как бы принимая это тепло. Чувства зарождались тихо. Она замечала его взгляд, когда он думал, что она не видит – не просто изучающий, а мягкий какой-то. Он начал делать то, что раньше не делал: поправлял её кружку, убавлял звук телевизора, когда она засыпала, даже попытался сделать яичницу, устроив на кухне бедлам. И как-то раз, вытирая муку с его щеки, она увидела это: на его бледной коже, там, где она коснулась, появился лёгкий румянец. Не просто от света. Настоящий отсвет под кожей. Он почувствовал её удивление и коснулся лица. – Это… странно, – пробормотал он. Но скорее удивился, чем встревожился. – Реакция какая-то. Из-за твоего прикосновения и… и нежности. – Нет, – прошептала Орихиме. – Это… ты. Он посмотрел на неё, и в его глазах что-то изменилось. Зелёный свет стал мягче, словно появилось что-то человеческое. Ночью он лежал рядом, совсем близко. Он лежал на боку, лицом к ней, его рука на её талии. Они молчали, вслушиваясь в биение двух сердец – одно живое и сильное, другое – тихое, новое. Она видела, как в темноте светятся его глаза, видела румянец на щеках. Он медленно поднял руку и коснулся её лица. Кончики его пальцев, всегда такие холодные, теперь были тёплыми. Он провёл по её брови, скуле, остановился у губ. – Орихиме, – сказал он её имя так, словно это было самое главное слово в его жизни. В этом имени было всё: боль одиночества, благодарность за то, что она спасла его. Она просто закрыла глаза. И он наклонился. Это был не просто поцелуй. Это был вопрос и ответ. Просто касание, чтобы убедиться, что это всё реально. Его губы были прохладными и мягкими, и слегка дрожали. Для неё это был вкус чая, вкус тишины после дождя, вкус света, который она ему дала. Для него – это был взрыв! Но не разрушительный, а радостный. Они отстранились, и он прижался лбом к её лбу, закрыв глаза. Дышал он неровно. – Теперь я понял, – выдохнул он. – Зачем нужен мост. Не чтобы смотреть с другой стороны, а чтобы… встретиться посередине. И вот она, эта середина. Она обняла его, прижалась к груди, слушая, как бьется его сердце. Этот мост был не просто словом. Это было тепло рядом, холодные ноги под одеялом, румянец на бледной коже. Это было принятие друг друга. Он был здесь. И она была здесь.