Он не хотел пугать

Я зажмурила глаза от ужаса так сильно, будто могла стереть происходящее, просто перестав его видеть. Сердце билось где-то в горле, каждый удар отдавался болью. И именно в эту вязкую, давящую тишину вкрался голос — мягкий, почти ласковый, но оттого лишь страшнее. — Дорогуша… ты что, плачешь? Я вздрогнула всем телом. Этот голос был слишком близко. Слишком реальный. Медленно, с отчаянным нежеланием, я приоткрыла заплаканные глаза — и тут же пожалела об этом. Его лицо было прямо перед моим. Слишком близко. Нет. Нет. НЕТ. Улыбка — широкая, неправильная, будто вырезанная ножом. Глаза — внимательные, блестящие, изучающие меня, как забавную мелочь. Он наклонился чуть ниже, словно хотел рассмотреть каждую дрожь моего лица. Паника накрыла мгновенно. — НЕ УБИВАЙ МЕНЯ! — истерически выкрикнула я, голос сорвался, превратившись в хриплый, жалкий звук. Я понимала: здесь меня никто не услышит. Никто не придёт. Никто не спасёт. Я закрыла лицо руками, будто это могло меня защитить. Слёзы текли без остановки, горячие, солёные, застилая всё. Я чувствовала себя загнанным в угол зверьком — маленьким, беспомощным. Наверное, именно так дрожит заяц, когда понимает, что волк уже рядом и бежать некуда. Меня трясло. Я задыхалась, хватая воздух короткими, рваными вдохами, давилась собственными рыданиями. И тогда я услышала тихий смешок. Не злой. Не громкий. А удивлённо-развлекательный. — Ох-ох… — протянул он, с явным удовольствием смакуя момент. — Какая драматургия! Просто восхитительно. Ты дрожишь так, будто я уже занёс нож, хотя, поверь, дорогуша… если бы я хотел тебя убить — ты бы даже не успела закричать. Он выпрямился чуть-чуть, но ощущение его присутствия никуда не делось. — М да… Боже правый… — снова раздался его голос. — С чего бы мне вообще собираться тебя убивать? Держи. Я медленно открыла глаза. Мир всё ещё плыл, будто я смотрела сквозь воду. Тело не слушалось — меня по-прежнему трясло, страх сидел в мышцах, в груди, в каждом вдохе. Он стоял напротив, совершенно расслабленный, словно происходящее было не более чем досадным недоразумением. В его руке — тот самый красный бархатный платок. Тот же цвет, та же ткань. Что дал он мне на первой встрече. Я переводила взгляд с платка на него… С него — снова на платок. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. — Ну же, — мягко повторил он, чуть наклонив голову, словно подбадривая ребёнка. Я осторожно, почти боясь прикоснуться, взяла платок дрожащими пальцами. Ткань была неожиданно тёплой. Я прижала его к лицу и стала вытирать слёзы, судорожно вдыхая воздух. Но страх никуда не исчез. Он лишь затаился, свернулся внутри тугим комком. Истерика ещё не отпускала — дыхание сбивалось, грудь поднималась неровно, а пальцы всё ещё подрагивали. — Да-а-а… — протянул Аластор, разглядывая меня с нескрываемым интересом, словно я была любопытным экспонатом. — Признаться, я и не думал, что ангелы такие пугливые. Он сделал паузу, позволяя словам осесть, впитаться. — В любом случае… — продолжил он уже более церемонно, слегка прижав ладонь к груди, — прошу прощения, милая леди, что я вас так напугал. Право слово, не хотел. Его улыбка не исчезла — всё та же широкая, неестественно живая. Но в голосе звучала безупречная вежливость, доведённая почти до абсурда. Это пугало сильнее любых угроз. — Однако, — добавил он, чуть прищурившись, — ваша реакция была… по-настоящему впечатляющей. — Т… ты… — начала я дрожащим, срывающимся голосом. — Т… ты убивал ов… оверлордов… Я судорожно вдохнула, слова путались, застревали в горле. — Я… я не знала, что т… ты… Фраза так и не была закончена — воздух словно кончился. Я почти задохнулась в собственном признании, сжимая платок в руках. — Да-а-а, — протянул он с той же ленивой интонацией, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Было такое. Он пожал плечами, словно говорил о давнем пустяке. — Но это было давно. Я просто не люблю тех, кто пытается перейти мне дорогу. — Его улыбка стала шире. — А ещё… мне тогда нужно было показать своё могущество. Он сделал паузу и опустил взгляд на меня. Внимательно. Изучающе. — И вообще, — продолжил он уже почти добродушно, — я не трогаю столь милых дам. Вставайте. Он протянул мне руку — жест безупречно вежливый, почти старомодный. Ладонь была раскрыта, движение спокойное, уверенное, будто он ни на секунду не сомневался, что я приму помощь. Я колебалась всего пару секунд. Сердце всё ещё билось слишком быстро, но ноги подкашивались, и выбора у меня, по сути, не было. Я осторожно вложила ладонь в его руку. Он помог мне подняться легко, без усилия, словно я ничего не весила. И сразу же, не отпуская, повёл меня дальше — уверенно, будто всё происходящее шло строго по его плану. Мы подошли к небольшому столику. Аластор отодвинул для меня стул — снова этот безупречный, джентльменский жест. — Прошу, — произнёс он. Я села, машинально, всё ещё переваривая услышанное. Мысли путались. Страх не исчез, но сменился тяжёлым, липким осознанием: он не отрицал ничего. Ни убийств. Ни силы. А он, напротив, выглядел совершенно довольным. Будто только что рассказал занимательную историю — и ждал моей реакции. Он сел напротив меня — спокойно, уверенно, будто это была самая обычная трапеза. — Оленины? — с лёгким интересом произнёс он. — Ещё утром словил. На стол с глухим звуком опустилась тарелка. Я машинально посмотрела — и тут же отвела взгляд. Вид сырого мяса неприятно скрутил желудок, к горлу подкатил ком. Мне пришлось сглотнуть и глубоко вдохнуть, чтобы не показать, насколько мне стало дурно. — Н… нет, позвольте отказаться, — выдавила я. К моему удивлению, голос звучал уже ровнее. Дрожь уходила, оставляя после себя усталость. — Почему ты… не трогаешь женщин? — Принципы, — коротко ответил он. Аластор отрезал кусок мяса с безразличной точностью и, не глядя, отправил его в рот. Ни спешки, ни удовольствия — просто действие. Обычное. Рутинное. Я наконец позволила себе выдохнуть. Медленно. Осторожно. Сердце всё ещё билось быстро, но паника отступала, словно волна, уходящая с берега. Нервная система, измученная страхом, начала возвращаться в рабочее состояние. — Слушай… — я провела ладонью по лицу, ощущая остаточную дрожь в пальцах. — Я чуть копыта не откинула у тебя там, на пороге. Честное слово. Нельзя так пугать людей. Он приподнял бровь, будто действительно задумался над моими словами. — Повторюсь, — сказал он спокойно, — я не хотел тебя пугать. Сделал паузу. — Или, если быть точнее… я просто не думал, что ты испугаешься. Он посмотрел на меня — уже не так насмешливо, скорее оценивающе. — До того момента, как ты начала задыхаться в слезах. Его голос не изменился. Ни тени сожаления. Лишь сухая констатация факта — как будто он отметил интересную деталь поведения. — Это было… неожиданно, — добавил он. Я насупилась, стараясь не выдать ни остаточного страха, ни раздражения. — Так что там с Чарли? — спросил он как бы между делом, закидывая в рот ещё один кусочек мяса. Я молча достала листок о собрании и положила его на стол, ближе к нему. — Вот, — сказала я. — Собрание. Просьба собрать всех в отеле. Он мельком взглянул на бумагу. — Мхм… — протянул Аластор и кивнул. — Так и быть. Я буду. Всего одна фраза. Спокойная. Лёгкая. Я не стала ничего отвечать. Просто развернулась, встала из-за стола и направилась к выходу. Дверь закрылась за моей спиной чуть громче, чем я рассчитывала. Коридор встретил меня тишиной. Я остановилась лишь через несколько шагов, прислонившись к стене и медленно выдыхая. По коже всё ещё бегали мурашки, будто его взгляд до сих пор касался меня.