Иней на колготках и рассыпанный попкорн

— Ну же, ко мне! К ноге! День начался не с кофе, и даже не с чая, а с шумного негодования Ромы. Всю неделю после нового года он внимательно изучал подарок старшего лейтенанта. Книга по дрессуре собак оказалась очень кстати, особенно, когда мать с сестрой забирали видик на пару часов, чтобы посмотреть кассеты со своими любимыми фильмами. Это хоть немного удерживало неугомонного пацана дома, чтобы не шароёбился лишний раз по району. Но в какой то момент зубрёжка текста наскучила, и выйдя во двор с другом Бяшей, они глазами стали искать подходящего кандидата на роль ученика. Под руку попалась местная дворняжка. Ребята стояли у забора дома Пятифановых. Бяша бережно держал в руках новенькую книгу, внимательно изучая текст, а Рома стоял над худой собачонкой, маяча перед её мордой сосиской. За последний час они испробовали на своей непутевой ученице несколько команд, но та лишь мотала головой из стороны в сторону, следя за сосиской, словно загипнотизированная. Они даже попробовали методику подражания - бурятенку выпала участь изображать собаку и выполнять команды главного дрессировщика, очень правдоподобно гавкая и садясь на корточки, за что получал вкусное вознаграждение, но и то не помогало. — Сидеть... ну сидеть же, кому говорю!- ворчал Рома, багровея от нетерпения. — Может, она просто ещё маленькая, глупая, на…- неуверенно протянул Бяша.- ты посмотри, какая она низкая и худая, на. — Маленькая?!- мальчик возмущённо буркнул, схватил и развернул собаку боком, та в свою очередь забавно тявкнула.- ты на это глянь! У неё вон, сисяндры висят! Она уже мать вообще то! Будаев глянул туда, куда указывал Пятифан, обомлел, а затем заблеял смехом. Но друг ничего смешного в происходящем не увидел. — Надо попробовать другую команду... чё там ещё есть? Бяша перестал хихикать и принялся листать страницы книги. — Во... вот тут, команда «лежать», на. Ромка просиял от предвкушения возможного послушания собаки и вновь встал в позу матёрого дрессировщика, увиденную ранее на обложке самого справочника. — Лежать, лежать... лежать!- он уже кричал, злясь больше не на непонимающую собачку, а на самого себя - он то надеялся, что родился с цирковой плетью в руке. — Всё собаку мучаете?- прозвучал насмешливый голос сестры. Сначала, в снежной пелене показалось бордовое пятнышко, а затем Вера появилась у калитки, с маленькой сумочкой и явно макияжем поярче, чем в другие дни, спрятанным под широким шарфом. Бяша выпрямился, пригладил рукой чёлку и улыбнулся беззубой улыбкой, но тут же опомнился и закрыл рот, спрятав дырень. Щёки густо покраснели, капюшон старенькой куртки едва скрывал их. Заметив это, Рома свесил ему звонкий подзатыльник. — Вообще то, это дрессировочный процесс.- возмутился он, цитируя термин из книги. Рука с сосиской нервно тряслась. Собачонка напротив него, виляя хвостом, следила за каждым микродвижением лакомства в пространстве. — А по-моему, ей от вас нужно только вознаграждение. — Хрен она его получит, если не ляжет! Вера подошла поближе, опустила руку и взъерошила загривок дворняги. Собачка прижалась к девичьей ладони и высунула дрожащий язык. Грязная, мокрая от снега шерсть оставляла на коже характерные следы. — Дрессировать нужно не наобум, в книге явно об этом говорится. Ром, отдай ей сосиску. Ромка хотел было возразить, но взглянув на голодные глаза животного, невольно представил рассерженное, или ещё хуже, разочарованное лицо отправителя подарка. Он нехотя расслабил кулак и кинул сосиску в тут же раскрывшуюся пасть собаки, она радостно затряслась и принялась поедать желанного угощения. Внимание хулигана переключилось на сестру, и он осмотрел её анализирующим взглядом модного критика. — А ты куда это такая, намазюканная.- он недоверчиво покосился сначала на её подведенные глаза и губы, а затем и на её каблуки в минусовую температуру. — В дом культуры, туда музыканты московские приехали. Мальчик хмыкнул и медленно, одобрительно закивал. Вера часто ходила в театр, посещала выставки и концерты живой музыки, на подобные культурные мероприятия, так что в юном мозгу не проскользнуло ни мысли, что она может пойти совсем в другое место. - Допоздна не шляйтесь,- девушка взъерошила по очереди ёжики волос обоим мальчикам и направилась к дороге, ведущей к центральной части посёлка, провожаемая двумя парой глаз. Утреннее солнце, хоть и тусклое, умудрилось подтопить снег, по которому тут же ударил мороз - ко второй половине дня дороги были не дорогами, а испытанием «вывихни ногу или проломи себе череп». Вера передвигалась по миллиметру, тонкие каблуки съезжали в разные стороны, как на катке, но если ноги в коньках плавно скользили, то на этих лакированных коротких ходулях они подворачивались, грозя собственной хозяйке свалиться и в лучшем случае долететь лёжа на животе до пункта назначения. В худшем, разбить нос. Девушка кое как доползла до центральной улицы посёлка, где на бордюрах толстым слоем лежал снег, непротоптанный и не растопленный - иллюзия подушки безопасности. Но идти в каблуках теперь действительно было легче и безопаснее, по крайней мере, она не шла на полусогнутых. Вдали, среди грузных торговых зданий и мелких бутиков, замелькал желтоватый кирпич дома культуры. Постройка была одной из новых, от того и ремонт был хороший, ступеньки не переломаны и на зашпаклёванных стенах не были тщательно выведены матерные слова. У крыльца мерзла небольшая толпа молодёжи, присутствие пускай и крошечного количества людей не могло не радовать, хоть и зачастила сюда половина посёлка только ради дискотек. Увидев в столпотворении силуэт в коричневой шубке и с блондинистой макушкой под шерстяным платком, Вера ускорила шаг. Настя топчилась на одном месте, пытаясь согреть ноги в таких же каблуках. Она дышала горячим паром на руки и потирала их между собой. Щёки на фоне и без того белоснежной кожи сейчас выглядели как бурачные румяна, которые в старину использовали на Руси. В какой то момент, взгляды подруг встретились, и блондинка расцвела в улыбке. — Верочка!- радостно воскликнула Настя, пробежав по заснеженному тротуару к ней, по пути чуть не шлёпнувшись на чёртовых шпильках. Девушки обнялись и обменялись поцелуйчиками в холодные щёки. От подруги пахло сладкими духами и мятной жвачкой, брусочек которой она тут же выдавила из пачки в ладонь Веры. — Ой Верка... как тебе в нем хорошо...- блаженно выдохнула девушка, пальцами слегка раскрывая пальто второй, под которым пряталось короткое чёрное платье. Взгляд опустился на ноги.- и с каблуками этими. У твоего лейтенанта там... усы встанут! Вера смутилась, шикнула и легонько ударила подругу сумочкой, испуганно озираясь по сторонам. Настя пискнула, а затем тихо захихикала. Она была единственной на всем белом свете, кто знала об отношениях подруги с участковым старлеем. Вера не сомневалась, когда доверяла ей такую вселенскую тайну, ей это было необходимо, в противном случае, она бы свихнулась в самом начале сей истории. Настя разбавляла тину, в которой она тонула, разделяла переживания и поддерживала реками слёз и бутылочкой отцовской заначки. Сейчас же, Самойлова активно, даже нагло, поддерживала их роман. — Насть, какие нахер усы?! — Я шучу! Но платье реально улёт, как же повезло, что у нас один размер. Вера не смогла сдержать широкую улыбку. Все это началось ещё в классе третьем, когда девочки решили шутки ради обменяться свитерами на пару уроков - с тех пор, они носили на двоих всё из своих гардеробов, вплоть до ночнушек. Теперь девчонки вдвоем стояли и тряслись в попытке согреться, иногда перебрасываясь короткими фразами, прикрывая рты шарфами. Все таки, надевать каблуки, да ещё и с тоненькими колготками, было не самой умной идеей. Прохожие смотрели на них, как на инопланетян или ландышей в сугробах, и Вера могла поклясться, что некоторые даже крутили пальцами у висков, хоть из за снега толком не было видно. — Ты не замёрзла тут стоять со мной?- спросила девушка, выдыхая большой теплый клубок пара, как дракончик. Да, Настя каких то пару часов назад не думала и носом выглянуть наружу. Но потом узнала, что Вера идет на свидание, и тут же прилетела поддержать. — Да не парься, сейчас Рыжик прискачет, я с ним пойду. Рыжик, он же Лёва, он же Симба, он же Лев Аверин, был перваком в их академии, которого покорила, или же как любила гордиться сама Настя, охумутала выпускница. И такая параллель очень смешила подруг - у Веры взрослый мужик в погонах, а у Насти сопля зелёная, все ещё путающая имена гипсовых бюстов. Одногруппники могли лишь гадать, что же Самойлова нашла в этом отечественном Рональде Уизли. — Вер, а это не твой там, с выключенными мигалками?- Настя кивнула в сторону несколько свежеприпаркованных машин. Одна из них выделялась внушительными, но тем не менее погашенным спецсигналом. Уголки губ Веры тут же поползли вверх, создавая вокруг себя ямочки. Она уже собиралась ступить на скользкий тротуар, как вдруг развернулась к подруге. Та лишь понимающе ухмыльнулась. — Иди иди давай, мой Рыжик сейчас тоже придёт,- она поцеловала её в щеку на прощание. Встретив обеспокоенный взгляд, шлепнула по мягкому месту, подталкивая вперёд.- да успокойся ты, средь белого дня у дэка не украдут меня. Она запрыгнула в машину, сопровождаемая вихрем снежинок. Лейтенант опешил и неразборчиво замямлил, увидев её короткое платье под чуть распахнутыми бортами пальто. Тлеющий окурок выпал из его руки прямо ему на брюки, зашипел и оставил небольшой серый бугорок. — Вера... ты... Горло непроизвольно сглотнуло. Глаза бегали по её напомаженным немного ярче чем обычно губам, ползли на декольте платья, затем обратно в лицо, в хитрющие голубые глаза. Но также резко, как и чистейшее восхищение девушкой, к нему пришла чистейшая ярость. — Ты чего голая совсем вышла? Ещё и на каблуках...- Тихонов принялся стряхивать изморозь с ее капроновых колготок, и тут же замер.- ты в одних капронках?! Вера, ты больная?! — Кость, я же из дома буквально... — Ты у дома культуры стояла, меня ждала. Если бы я знал, что ты так вышла...- он не договорил, но его тон ясно дал понять - он либо ещё дома заставил бы её переодеться, либо примчал бы на два часа раньше назначенного времени. — Мне не холодно!- она по детски надула губы и откинулась на сидении, снимая шарф с лица и пытаясь скрыть, как её трясёт от холода. — Я тебе в декабре бежевые рейтузы подарил, специально, чтобы под платье надевала. Где они, твою мать?! Вера покраснела от обиды на его повышенный голос и повернулась к нему. — Они с каблуками вместе ноги натирают! — Ну тогда какого хера ты каблуки надела? — Чтобы красиво было... Он глубоко вздохнул, приводя рассудок в норму. Потянулся к задним сидениям, достал колючий плед и кинул ей на колени. — Держи, укройся. Вера продолжала дуться, но приняла плед и укутала в нём ноги. Он вырулил и выехал на дорогу к границе посёлка. Проехав всего пару метров, он закинул руку за ее спину и прижал к себе. — Не дуйся, Дюдюка,- он мягко сжал её плечо и подвинул ближе, игнорируя обиженный протест.- я же беспокоюсь, застудишь себе что нибудь, упаси Господь. Первые десять минут пути они ехали молча, предпочтив своим разговорам радио. Вера больше не обижалась так демонстративно, но и мириться не спешила. — Куда едем? — А ты куда хочешь? Она задумалась, перебирая пряди пальцами, затем пожала плечами. — Туда, где не холодно. Тихонов улыбнулся. — Я афишу видел, в кинотеатре ужастик новый крутят, айда? — Ужастик?- в её глаза появился неподдельный интерес.- а прям очень страшно? — А вот не знаю,- он хмыкнул.- на плакате какие то фантомы, призраки нарисованы, интересно короче. — Судишь по обложке... — Да, вот такой вот я невежда.- он с наигранной виноватостью улыбнулся.- ну так что, едем? Константин припарковался у входа в кинотеатр, выскочил из машины и поспешил, как подобает воспитанному джентльмену, открыть Вере дверцу. Она попыталась вылезти изящно, но запуталась в складках платья и пальто. Мужчина подхватил её под руку и потянул, ставя на тротуар. Обувь сильно скользила, хоть она и старалась не показывать этого. — Куда же ты, на этих гвоздях...- вздохнул он, оглядывая её с ног до головы, задерживая взгляд на несезонных каблуках. — Тут же пять метров, дойду как ни... Ее голос прервался резким писком, когда не по годам сильные руки лейтенанта подхватили ее под колени и поясницу. В испуге, она инстинктивно обвила руками его шею и прижалась к нему. Когда шок стих, на смену ему пришло возмущение. — Дурак! Я же тяжелая!- она барахталась, пытаясь слезть. — Верочка, я двухметровых бугаев скручиваю и волоку до уазика, думаешь, я не могу девушку поднять?- в ответ на её протест он лишь крепче обнял её. — У тебя же поясница, блин. — А ну ка не выражаться, гражданка Пятифанова. Но она не оставляла попытку спрыгнуть. — Отпусти я сказала! — Если не перестанешь, я тебе рот снежком заткну.- он произнес это так строго и серьезно, что Вера действительно поверила. Она замолчала и удивлённо вытаращила глазенки на него. От этого взгляда и он замер в предосторожности, а затем затрясся в хохоте. — Тишь тишь, я шучу же. Константин нес ее к железным дверям зданиям крепко и легко, словно это не ему пошел пятый десяток. Девушка смущалась от столь романтичного поступка с его стороны, в первую очередь, опасалась косых взглядов, хоть и были они далеко от поселка. Но люди либо в спешке бежали на сеанс, опаздывая и не замечая вокруг себя такие мелочи, либо смотрели на них с восторгом и умилением. С неба падали снежинки, оставляя на ее колготках узоры инея, почти как на окне. Или же это луна так освещала ее белые коленки. Дойдя до прочищенных от снега ступенек, он приземлил ее, попутно поправляя пальтишко на ней. Она улыбнулась и благодарно чмокнула его в щеку. Они немного опоздали, так как у раздачи закусок и напитков была уж очень большая очередь, но упустили не многое - только только началась заставка фильма. В зале было почти темно, экран светил бледно-голубым светом, отражаясь на лицах людей в первых рядах. Кое как найдя свой ряд и места в этом лютом полумраке, они уселись. Лейтенант развалился в кресле так, будто это был его личный диван. Пакет с попкорном лежал у него на коленях, и ел он его с такой сосредоточенностью, будто пришёл сюда именно ради этого. Вера, поправляя подол платья на коленках, наклонилась к его уху и тихо спросила. — Ты пришёл фильм смотреть или жрать? Мы только сели... — И то и другое.- тем же шёпотом ответил он, не отрывая глаз от экрана. — Мне тоже оставь! Константин вздохнул, взял пакет за край и перекинул его на колени девушки. Она захихикала, садясь в кресле поудобнее, и зачерпнула руку в липкую кукурузу. Порой актеры говорили очень тихо. Ну, относительно тихо, обычный шепот, но когда ты параллельно еще и жуешь что то, для тебя все сливается в один общий шум. Главный герой, судя по изумленному и испуганному взгляду его собеседника, сказал что то важное для сюжета. И Вера как назло в это время жевала попкорн. — Что он сказал?- она нахмурилась с полным ртом. — Что он видит мертвецов. Вера пару секунд смотрела на экран, потом тихо фыркнула. — Жуть. Первые полчаса фильма были откровенно скучными. Беседы и разборки «мозгоправа с малолетним шизиком» - как прокомментировал одну из сцен Константин. Но ближе к середине наконец то произошло нечто страшное - появились призраки. Из динамиков внезапно загремела жуткая музыка, а на экране выскочил призрак в коридоре. Мужчина с девушкой вздрогнули, оба одновременно выпрямились в креслах. Повисла напряженная и неловкая пауза. — Я не испугался...- шепнул он нервным голосом. Наступило секундное молчание, даже на экране все замерли. Затем, взгляд Веры опустился вниз. Ее брови поползли вверх, а на лице появилось выражение глубокой печали. — Я попкорн рассыпала... Константин посмотрел на пол кинозала - почти все содержимое пакетика лежало на полу. Он улыбнулся и поцеловал её в висок, обнимая за плечо. — Я тебе ещё куплю, на, соку пока попей. Динамик вновь застонал нагнетающей музыкой. Главный герой медленно открывал дверь - ну не идиот ли? Тихонов наклонился к Вере и прошептал. — Сейчас опять что-нибудь выскочит... — Не пугай меня! — Я не пугаю, я просто... чувствую. Дверь на экране распахнулась, но ничего не произошло. Напряжение вроде как стихло, и все в зале с облегчением выдохнули... как тут из темноты резко выплыл фантом, намного страшнее предыдущих. Они оба снова дёрнулись, и на этот раз намного сильнее. — Чувствует он, блин. — Цыц. Ближе к концу фильма все зрители сидели зашуганные, вздрагивая от каждого скрежета пола. На одном особенно жутком моменте Вера в ужасе схватилась за подлокотник, затаив дыхание вместе с главными героями и слушая свое бешено, словно птица в позолоченной клетке, колотящееся сердце. И только когда на экране пошли титры, а в зале включили свет, она осознала, что все это время держалась за руку мужчины. Константин тоже понял это не сразу, находясь в отходняке от слишком впечатляющей финальной сцены. Когда же наконец ощутил на своем запястье крепкую, испуганную хватку, он тихо усмехнулся. Но руку не убрал, а раскрыл ладонь, уложив тонкие пальчики девушки в ней, притянул и поцеловал в костяшки. Вечер опустился на посёлок тёмной простыней. Снегопад слегка притих, словно готовился ко сну - сатирично, ночью он только усилится. Тихонов остановил машину чуть подальше от ворот киноздания. Внутри было тепло, печка работала на максимальном режиме, стёкла запотели, изредка вниз скатывались капли. Вера лежала на мужском плече, запрокинув голову и ленивым взглядом скользя по его лицу. Щеки приятно покалывало, жар спускался от них вниз к шее и дальше. Длинные, немного влажные от снега волосы рассыпались по груди и воротнику Константина, щекоча голые участки кожи. Он смотрел на неё сверху вниз долго, внимательно, будто знакомился заново, а затем наклонился. Поцелуй вышел не резким, а медленным, даже чуть дразнящим, словно он проверял, а можно ли? Губы девушки ответили мягко, но решительно, всего то с формальной смущенностью. Грубая мужская ладонь скользнула ей на талию и притянула ближе к себе. Тепло его пальцев чувствовалось даже сквозь несколько слоев одежды, которые в этот момент так хотелось снять. Вера тихо выдохнула прямо ему в губы, он в ответ поцеловал глубже, не торопясь, но уже без прежней осторожности. Щетина царапала нежную кожу, и от этого по её спине пробежала мучительно приятная дрожь. Её пальцы нашли ворот его шинели и сжали шерстяную ткань, нуждаясь хоть в какой то опоре. Его рука тем временем скользнула выше, задержалась на её боку на уровне груди, а затем медленно, почти задумчиво, провела линию к бедрам. Веру окатило волной чистого удовольствия и предвкушения продолжения. Она ощутила, как тепло... нет, жар растекается по телу - от поцелуя и его касаний вниз, прямо к животу, к ноющему клубку возбуждения. Колени предательски ослабели и развелись в стороны, добровольно открывая путь. Он на секунду оторвался, чтобы вдохнуть, и его затуманенный взгляд встретился с не менее опьяненным ее. — Вера…- голос у него стал ниже, с горячей хрипотцой, которую Вера успела выучить за эти месяцы очень хорошо. Она не ответила, только снова потянулась к нему, уже самостоятельно. Этот поцелуй был другим, коротким, но глубоким и требовательным. Она чувствовала, как его ладонь осторожно, но настойчиво скользнула к краю платья, останавливаясь там, где начинается тонкая ткань колготок. Тепло его пальцев прожигало намного сильнее печки. — С другой стороны, хорошо, что на тебе только капронки...- простонал Константин, целуя глубже и заползая рукой под одежду. Вдруг в голову Веры ударило напоминание, что дома ее ожидает мать, и ни о какой ночевке с Настей на сегодня она не говорила. Эта мысль моментально отрезвила. — Кость Кость Кость...- прерывисто затороторила Вера, хватая его за запястье.- мне домой надо. Он тут же замер, взглянул на неё и улыбнулся. Влажный поцелуй обрушился на кончик её носа. — Прости, солнышко, старый дурак я. Сейчас отвезём. Он завел мотор и выехал на проезжую часть. Всю дорогу они ехали в усталой тишине, прерываемой лишь воем вьюги. Тихонов не позволил себе ни одного лишнего касания. За вечер на крыльцо навалился большой сугроб, и открыть чертову входную дверь оказалось для Веры тем еще испытанием. В тот момент она в который раз пожалела, что надела каблуки. Открыв ее на пару сантиметров, чтобы можно было кое как просунуться, она быстро юркнула в дом. Дверь за ней захлопнулась чересчур громко в звенящей тишине дома, будя, наверное, всю улицу. Девушка тихо выругалась, стряхивая с ног комки снега. В прихожей как всегда горела тусклая лампочка, пахло родной пылью меж половиц и почти выветренным табачным дымом. Она отстегнула каблуки и аккуратно положила их на обувную полочку, следом на крючок отправились пальто и берет. Направляясь к лестнице, она заглянула в кухню. За столом в гордом одиночестве сидел Рома. Он не заметил ее возвращение, либо притворялся, что не заметил. Чай в кружке с бурундуками-спасателями давно остыл, внутри на белом фарфоре подсохла тёмная каемка. От мальчика исходила странная, непривычная напряженность. Сестра машинально оглядела его на признаки дворовой драки или оплеухи от матери. Ни синячка, ни царапки. В его сжатой челюсти пряталось нечто большее, чем знакомая обида ребёнка на товарищей или несправедливость мира. — Привет, Ромочка.- она улыбнулась и облокотилась о косяк, не подходя ближе. От неё явно разило одеколоном и бензином. — Привет.- коротко ответил мальчик, оторвав взгляд от донышка кружки и взглянув на нее. Глаза его не выражали никаких ярких эмоций, но было в них что то вроде... недоверия. Вера нахмурилась, но решила не подавать виду. — Мама как? — Легла уже. Хавчик в кастрюле в холодильнике...- на мгновение маска грубости сползла с юного лица.- разогреть? — Спасибо, я спать сразу пойду.- она улыбнулась, отталкиваясь рукой от дверного проема.- спокойной ночи, Ром. — Спокойной, Вера. Брат смотрел ей в спину, как она спокойно, немного устало поднимается по лестнице в свою комнату. Когда сверху послышался звук закрывающейся щеколды, он медленно отвёл взгляд от пустоты тёмного коридора, где минуту назад сестра взялась за перила, прокручивая в голове сегодняшний телефонный разговор. Его одноклассница-скрипачка, самая первая узнававшая все музыкальные новости посёлка, сказала, что в дк с конца декабря идёт ремонт в концертном зале.