Химический закат

Кида сидит у изголовья кровати, мучаясь от ломки. Ее лицо искажено от боли, глаза прищурились, лоб покрыт потом, губы сжаты в тонкую линию. Руки девушки дрожат, она прессует пальцы в кулаки, пытаясь справиться с невыносимой болью. Девушка издаёт стоны, иногда царапает ногтями худощавые, бледные руки и сжимает их на груди. Она не может найти удобное положение, постоянно меняясь с места на место, пытаясь хоть как-то облегчить своё состояние. Каждый вздох кажется ей последним, всё в ней искажено и перекошено от боли и страданий. Слёзы ручьём текут по её щекам, она бессильно пытается подавить крик, который так и хочет прорваться через ее горло. Тошнота мучает, и она периодически наклоняется к полу, чтобы избавиться от того, что нечисто. В комнате царит мертвенная тишина, лишь приглушенный шум улицы напоминает о внешнем мире. Кида одинока со своей болью и страданиями, бросаясь в адскую яму наркотической зависимости, из которой так сложно выбраться. Девушка была предоставлена самой себе с восьми лет, покинутая родительской любовью и обделенная вниманием, стала достаточно проблемным ребёнком, скатилась по учёбе, грубила учителям. Как подросла, столкнувшись с пубертатом, стала участвовать в различных уличных драках, в общем, всеми силами старалась привлечь к себе внимание матери и отчима. Но в итоге отчаялась, последней попыткой стали вещества. Начиналось всё с лёгких наркотиков, как и у многих, различные «травушки-муравушки», по колпачку раз в пару месяцев просто расслабиться, но что-то пошло не так. Девушка перебралась на кислоты, после и на соля. Как итог, в наркотической зависимости сидит уже 4 года. За это время из роковой красотки кореянки превратилась в отребье, но, несмотря на это, продолжает быть в центре влечения парней. В мыслях уставшей девушки царит смесь тоски, отчаяния и разочарования. Она чувствует, как каждый день становится тяжелее, как белые дороги и пустота жизни лишь усиливают ее страдания. Она чувствует себя одинокой и беспомощной, не видит выхода из этого замкнутого круга страданий. Ее мысли беспорядочны и исполнены тоски, она мечтает об освобождении от этой тяжкой ноши, об утешении и исцелении. С дрожащими руками, достаёт очередную сигарету, стараясь её поджечь, испытывает неудачу. «- Терпение и так на исходе, тут ещё и предки орут на весь дом, как же они достали...» Желание закинуть в себя ещё хотя бы одну дозу крайне велико, побороть такую тягу сложно. И вот рука тянется под матрас, где припрятаны пара марок ЛСД, но не позволило завершить действия пришедшее уведомление. «- Ну как ты там, Ки, жива ещё?» - Тод, как всегда в своём репертуаре, и так херова, ещё и он со своими доёбами, как же он заебал... - пронеслось в голове у девушки. «- Да, у меня всё хорошо, ты как?» - «Да кому я вру, от такой боли реально откинуться можно... Ммм... Почему же так херова... Хах... Печатает что-то, наивный, интересно, он до сих пор думает, что ему что-то перепадет кроме того одного секса, какой же он идиот...» «- Ого, ты меня не послала, сорвалась что ли?» Прочитав уведомление от друга, девушка лишь усмехнулась. Тод достаточно милый парень, но уж больно приторный для той, что привыкла к жестокости. "Не в моём вкусе" говорила Кида всем, кто бы ни спрашивал про очередного "ёбаря". Откинув телефон, девушка лишь закуталась в одеяло, дабы почувствовать себя в безопасности. Но это толком не помогло. Бесчисленное количество попыток уснуть были неудачными. Боль невыносима, вновь рука тянется под матрас. Тонкие бледные пальцы нащупывают заветную коробочку, что с успехом, несмотря на трясущиеся руки, была вынута из тайника. Закинуть в себя марку помешал резкий женский крик, звук разбитого стекла, за которым последовал грохот. – Мам? Дядь Серёж?.. - ее собственный голос прозвучал хрипло и чужо. В ответ — ничего. Мозг, затуманенный химией и болью, лихорадочно пытался найти логичное объяснение. Пьяная драка. Очередная. Но что-то было не так. Воздух был густым и сладковатым. Металлическим. Она встала, ноги не слушались, подкашивались. Дверь в коридор казалась порталом в другую реальность. Шаг. Еще шаг. Холод паркета обжигал босые ступни. Вид разбросанных бутылок был уже привычен ей, но сегодня было нечто необычное.