В пути.

Проведя целый день, сидя в экипаже, Селлин была готова выскочить из него уже на ходу. Ноги занемели и просили движения. Ну нет, завтра она едет верхом: за пределами столицы плевать ей на правила — итак нарушили все, какие могли. Ика, сидящая напротив, казалось, не испытывала неудобств. Почти целый день девушка провела за книгой. Царевна была бы больше рада, если бы та увлекалась наукой и тяготела к знаниям, но рыжая бестия была натурой донельзя романтичной. Изредка она мечтательно вздыхала и даже пересказывала сюжет Селлин. Та, в свою очередь, находила главного героя ужасным хамом и невеждой. «И как только героиня с ним связалась?» Вечер принёс с собой крапчатый холодный дождь; эльфийка плотнее укуталась в шаль. Настроение стало ещё угрюмее, но даже при такой погоде размять конечности хотелось неимоверно. Наконец показались тёплые огни придорожной таверны. Едва различимо над крышей клубился дымок. Стоило открыть дверь экипажа — и в нос ударил запах жареного мяса и сырой земли, на которую только наступили: она тут же неприятно промялась, чвакнула и заляпала сапоги. Селлин с досадой посмотрела на них, а потом подняла лицо к небу и шумно вдохнула, прикрыв глаза. Совсем юная листва тихо шелестела, сбрасывая с себя капли воды; где‑то вдалеке завыл пёс. По спине пробежал табун мурашек, на кончике языка весенней прохладой ощущалась такая нужная сейчас свобода. — Ваше Высочество, заболеете, — Ику явно не радовала погода и внезапное желание леди промокнуть. — Может, хоть свадьбу тогда отменят, — Селлин открыла глаза, но продолжала стоять и смотреть в серое небо. — Глупости говорите, — Ика, недовольная тоном царевны, насупилась и была похожа на растрёпанного воробья. — Его Величество пренебрёг вековыми традициями ради этой свадьбы, а вы — про простуду. Посидели бы лучше, а я пока с хозяевами договорюсь насчёт комнат и ужина. — В чём‑то ты права, — постояв ещё с минуту, Селлин чуть отошла к раскидистому дереву, что росло рядом с таверной. — Распорядись ещё, чтоб лошадей накормили и в стойло поставили. Сдув непослушную прядь с лица, Ика побрела в сторону входа, оставив хозяйку с её мыслями наедине. Что‑то было до боли знакомое в этом дубе. В ушах раздался детский смех, а перед глазами предстала странная картина. Маленькие сорванцы сидели на толстой ветке дерева и заливисто хохотали. Внизу белокурая девочка с рогаткой искала рассыпавшиеся снаряды — глиняные шарики. Такие часто делали детям: били не больно, стреляли недалеко. — Спускайтесь! Ну же! Мне мама не разрешает на дерево залазить. От возмущения малышка топнула ногой. Мальчишки рассмеялись ещё громче. — Сдаётесь, Ваше Высочество? — В зелёных глазах отражались хитрые смешинки. Селлин уже видела эти глаза. Да, точно видела. И никак не могла вспомнить где. — Нет! Ни за что! Мы договаривались по деревьям не лазать. — Да‑а‑а, а ещё никакой магии. Скука с вами двумя смертная, — зеленоглазый не унимался и притворно, показательно зевал. Внезапно он посмотрел прямо в глаза Селлин: — Простудитесь. — Что? — Эльфийка проморгалась и потрясла головой, скидывая с себя морок. — Простудитесь, говорю, госпожа. Я вас минут десять как дозваться пытаюсь, а вы всё ни в какую, стоите как изваяние. Уже и за руки вас увести пыталась. Царевна, посмотрев по сторонам, поняла, что дождь лил уже как из ведра: вся одежда и волосы — насквозь мокрые. Испуг и непонимание смешались, неприятно забравшись под рёбра. Порыв ветра заставил поежиться от пронизывающего холода. Всё ещё словно в тумане, Селлин шла за Икой. Благо вход в их комнаты был отдельный, за что пришлось, как оказалось, хорошо приплатить хозяйке. Деревянная дверь жалобно скрипнула, впуская девушек. У дальней стены, где располагались кровати, раскладывала дополнительные одеяла невысокая, худенькая, но очень юркая женщина. С огромной копной чёрных кудрявых волос она была похожа на небольшую птичку, что шустро перепрыгивала от кровати к кровати, не забывая поставить на тумбы и кувшины с водой, и свечи. Увидев насквозь вымокших путниц, женщина покачала головой. — Ой, мокрые‑то какие. Пойду скажу, чтоб воды вам в лохань натаскали, не то застудитесь ещё. — Спасибо вам… — Селлин выжидающе посмотрела на женщину, пока та не спохватилась. — Кора, хозяйка я тут. Сейчас пару помощниц вам отправлю, госпожа, они быстро управятся. — Не нужно, только воды, если можно, и чего‑нибудь горячего потом. — Конечно‑конечно, есть всё. Год прошлый урожайный был, всего вдоволь есть. Так же весело щебеча про посевы, погоду и что‑то ещё, Кора удалилась, а Селлин наконец смогла стащить с себя шаль, сапоги, расшнуровать корсет. Ика помогла с остальным — справилась сама. Рыжая тут же переоделась в более тёплое платье, а царевна, закутавшись в одеяло, совсем не по‑царственному плюхнулась на кровать. Помощницы Коры и правда были не менее шустрые, чем их хозяйка: уже через полчаса от большой лохани шёл пар; даже раздобыли красивое и душистое мыло и пару масел. Поджав колени к груди, Селлин наблюдала, как на поверхности воды плавает густая пена. Задержав дыхание, она откинулась назад и погрузилась в лохань с головой. Тёплая вода бережно окутала эльфийку; та продолжала лежать, пока лёгкие не начало покалывать. — Пугаете вы меня последнее время, Ваше Высочество, — Ика неторопливо расставляла принесённую посуду. Солнце совсем село, тёмные плотные тучи заслоняли взошедшую луну, и лишь тёплое пламя свечей освещало комнату. — Я и сама себя пугаю. Посидев ещё несколько минут, Селлин всё же вылезла и закуталась в широкую белую простынь. — И как вы ведьм не боитесь? — Служанка уже разливала мясной бульон и резала горячий хлеб. Только сейчас царевна поняла, насколько устала и проголодалась за прошедший день. — Оракула? — Её, её. Говорят, характер у неё скверный, так и предсказания все заковыристые. Была бы добрым человеком — понятно бы объяснила, так нет: послушаешь, что нашим перед свадьбой говорила, — волосы дыбом. — И что же говорила? — Селлин была наслышана об оракуле и прекрасно знала, что та почти всегда говорит образно. — Да что мне всякую ерунду помнить? Знаю только, Инга после её предсказаний прорыдала всю неделю до свадьбы. Вот надо оно вам? Царевна мягко улыбнулась и откинулась на стул. Ей нравилась непринуждённость Ики: та всегда говорила, что думала, иногда напрочь забывая про разницу положений. Что скрывать, эльфийка была несказанно рада, что могла забрать её с собой в Асгард. Может, через пару лет подыщет ей хорошую партию: должны же быть достойные асы для этой неуёмной, но ворчливой девчонки? Кажется, такой вкусной похлёбки Селлин не ела с детства. Горячая, жирная, совсем простая — именно такой её и запомнила младшая царевна в охотничьем доме семьи. Может, она сможет упросить Локи отпустить её туда или же съездить с ней? Отец никогда не соглашался, а после и сама эльфийка перестала просить. Но, возможно, будущий супруг всё же будет к ней благосклонен? Или хотя бы понадеяться, что в поездке её съедят волки и он будет вдовствующим страдальцем… Мысленно Селлин пыталась понять его, но каждый раз, стоило ему хоть что‑то сказать — даже в её мыслях, — сразу же впору было нести мыло. Бесспорно, он был красив, но из всего показанного за внешностью её не привлекало ничего. Однако люди не рождаются злодеями, и, возможно, не будь всё сказанное Локи пропитано ядом и презрением, царевна старалась бы понять его лучше. С этой мыслью эльфийка юркнула под одеяло и, затушив свечу, стала вслушиваться в ночь.