Επιπλέον ιστορία... Σχετικά με την ακατανόητη ιεραρχία των θνητών...

В небе светила луна,

На земле блестела трава.

В воздухе летела стрела,

Цель свою поражая всегда

Но в этот раз цель убежала,

Как убегает в страхе койот.

Когда за его душою

Приходит злорадствующий смог

Коим всегда являлся зверь другой,

Имя которого всех в страх поражает.

Когда дети о нем вспоминают,

В дрожь бросает и взрослых с их детьми,

А это значит, что зверь уже давно не спит...

      Такая же темная ночь, как внутренности человека, царствовала на улице. Была бы тихая она, но звуки полицейской и пожарной сирены четко громогласили на пустой местности. Но в темноте ночи, когда даже самые яркие фонари не помогают, за действиями человеческий детей наблюдала высокая женская фигура. Словно смерть смотрит за суицидником, смотрела эта фигура на людей. — Человеческие дети никогда не будут способны противостоять существам с верховных Доменов. Даже Смотрящий за Доменом не сможет противостоять обычному жителю верховного Домена. Только если они не превзойдут сами себе через вечный цикл смертей. Но потеряв свое «Я» обречены они пропасть навсегда... — говорила туша в тьму, как кто-то позади нее неожиданно заговорил... Или не позади... — Верная точка зрения, Берна. Даже не смотря, что ты лишь Ее манифестация, которой и года нет, то меня поражает твой талант к понимаю сути нашей жизни, и жизни тех, кто родился в низших Доменах. — материализовалась фигура в стороне от другой. — Я точно подам агитацию, связанную с твоим повышением на Домен Ночи. — Спасибо, Ферин... — Берна поклонилась Высшей Ведьме Театра, Постановки, Искусства и Режиссуры. — Я надеюсь, что ты не разочаруешься во мне... — О, подумай только, что ты так беспокоишься о своем положении. — засмеялась Ведьма, смотря на манифестацию ей подобной. — Это жалко, но я тебя понимаю. Никто не хочет сидеть в Домене Людей и страдать, наблюдая однотипные картины мира. — Ферин спохватилась за свой посох, который ранее летал рядом. — Так что, знаешь ли, я Самолично повышаю тебя до следующего Домена! — и коснулась она посохом Берну, как та сразу же развалилась на кучу блестящих эссенций, улетев в высь... — Интересна, какова будет ее реакция... — пропала Ведьма, оставив после себя пространственно-временную аномалию.

***

— Берни! Я пришла посмотреть, как тут твои дела. — материализовалась Ведьма в пространстве, отдаленно напоминающем космос. Но вместо звезд были небольшие шарики, которые, как знали все жители этого места − были отдельными... — Здравствуйте, Госпожа Фезарин. — поклонилась появившаяся из ниоткуда девушка с фиолетовыми волосами. — Вы пришли ко мне по поводу Лансада моей Малой манифестации? — о, какая-же она все же понимающая, Высшая Ведьма ее обожает. — Да, правильно мыслишь. Твоя Малая уже достойно взойти на новый Домен. И по силе она становится все ближе к тебе. — Фезарин смотрела на Берни с нотками ехидства. — Хотя, ты сама Средняя, так что я все еще не предупредила ту Берни, которую хочу... — слова сказаны, и тут же их смысл стал явью. Фезарин заставила появиться в этом никчемном мире настоящую Бернкастель. — Госпожа Бернкастель. Госпожа Фезарин. Прощу вас присесть за Круг, и провести Светскую Беседу. — Средняя Берни отошла в сторону, как перед дамами ранее упомянутыми возникли круглый стол и два дорогих венецианских стула. — Спасибо, Берни. Можешь быть свободна. — словно мать ребенку говорила Бернкастель, и Берна ее слушала. — Что ж... — Фезарин притянула стул, сев на него. Пока ее посох отлетел в сторону и кружился вокруг нее будто щит. — Моя милая Бернкастель, я тут хочу поговорить на одну тему... — Да, госпожа Фезарин, я всегда к вашим услугам. — Бернкастель села за стол, сложив руки на коленях и склонив голову слегка вперед. Прямая спина создавала идеальную линию силуэта. — О. Не стоит так церемониться с Этикетом, Бернкастель. Мы две и так очень близка, да и ты знаешь, что я тебя считаю своей дочерью. — Правда. Это была Правда. Белая. — Спасибо, госпожа Фезарин, но... — Бернкастель замолчала, когда поняла, что слова, сказанные Фезарин, были озвучены Белой правдой, а значит были с чистым помыслом, без капли лжи, даже считая другие ветки Истории, которую и пишет госпожа Фезарин. — Спасибо тебе, Фезарин. — Берн, я всегда знала тебя. Я всегда была рядом с тобой, так что не стоит так бояться меня. Ты, по праву, одна из тех, кто растопил лед в моем сердце, даже когда я была лишь обычном инструментом на Домене Людей в самых слабых его Оттенках. — вокруг Фезарин залетали чашки, чайник и блюдца с ложками. Чай заварил сам себя, положив ровно столько частиц сахара, сколько нравится обоим дамам. — Я понимаю это, но ты, как никак, достигла Домена Творца, превзойдя Шинра Баншо. Тебе нет равных ни в одной мыслимый, или даже придуманной тобой Истории. Даже используй я Исконную правду, я бы никогда не смогла даже противостоять и проценту твоей силы. — Бернкастель поблагодарила Фезарин за налитый ею чай, испив из кружки небольшую часть. — Это ты хочешь мне сделать комплимент? Спасибо, Берн, но я уже давно не хочу ничего такого. Я и так стою уже за этими чувствами, как и другими. Я не потеряла свое «Я», но потеряла ту «Себя», что достигла Домена Творца. — да, она стоит за концепциями и сверхконцепциями любых Историй, даже тех, кто стоит над их Историей. То есть Творца. — Ах, ладно. — Бернкастель сдалась, она снова не смогла обыграть свою хозяйку в этой игре в шахматы. — Тогда, может, скажешь... Какие новые Истории появились в Домене Людей? — Почему же про Домен Ведьм ты ничего не спросишь? — Они скучны, и все Ведьмы боятся тебя, потому не хотят даже пытаться как-то пойти против Истинны. — Снова ты про это, я давно уже уничтожила это бесполезное правило. — Попробуй объяснить это Ведьмам, которые боятся, что ты их поглотишь. — Мне это ни к чему, я не получу никакой выгода из-за этого. — слова, сказанные Багровой Правдой. То есть они верны, даже в любой другой Истории. А так как Фезарин и есть эта Истории, точнее ее Перо... То Багровая Правда автоматически подчинилась ей. — Ты... — Бернкастель не успела ничего понять, как она почувствовала, как ее собственное концептуальное понятие становится внедуальным. — Фезарин, ты ведь понимаешь, что теперь и Людям надо дать право на Это? — Они уже имеют его, иначе бы такой человек, как Баттлер, не появился бы на этот свет. И Золотая Ведьма все еще не была бы жива, иначе бы она погибла от удушения Истинной. — Ты просчитала все на несколько сотен шагов наперед. — Нет, я написала это, ведь я и есть Автор. — Фезарин посмотрела куда-то вдаль. — И прямо сейчас другой Автор пишет эту Историю. — Бернкастель не понимающе посмотрела на Фезарин. О чем она говорила? — За нами наблюдает кое-кто, кто пишет сюжет для одной интересной Истории. Существо, Домен которого не определить, скорее всего из Моря Осколков. Я отправлюсь к нему и сделаю так, что он напишет интересную Историю. — Хорошо, как того пожелаешь, а я пока пойду и уничтожу Лживость. — Бернкастель встала первой, понимая, что сейчас Этикет не нужен. — Прощу вас простить, что я ухожу. — Это я должна просить прощения. — Фезарин встала, подойдя к Бернкастель. — Ты мне и правда словно Дочь. — Она погладила Бернкастель по голове, после чего растворилась, словно имя никому не нужного солдата в истории войны...

***

      Гореть в аду грешнику, что пытался показать себя Богом! Никчемный человек никогда не способен быть равным ему! И сейчас этот самый Лжец, что пародировал и называл себя Богом, будет сожжен заживо на рассвете...       По земле, точнее проселочной дороге, миллион людей шло куда-то. Эта толпа словно бесконечна, ведь не было видно ее конца. Но было видно начало. Несли там 20 человек большой Крест, на котором лежал распятый человек. Его длинные коричневые волосы не были грязными, он словно только вышел из душа. Но вот все остальное тело... Золотая кровь текла из него ручьем, а как только касалась земли, то моментально там зарождались новые растения и цветы. И Гиацинты, оплакивающие жертву человека, как тогда, когда бог Аполлон потерял возлюбленного своего Человека, которого звали Гиацинт. Так гласил миф о зарождении этих цветов, а ведь миф был по Истине правдой...       Распятый человек, которого все звали Лжецом, Еретиком, Исчадием Люцифера, сыном Сатаны и Узурпатором божьим, молчал весь путь. Он прятался в своих мыслях, пытаясь огородить своих детей от сотворения греха. Точнее грех сотворили они, но вот наказание понести он им не давал. Ведь тогда придут Ангелы его, и приговорят Людей и весь мир к погибели, ведь посмели те осквернить Божье Тело и Божью Мысль, что все едины.       Казалось бы, он не создавал Людей такими, но как так получилось, что они стали столь греховными? Столь злыми? Столь грязными, алчными, властительными... Он же создал их, исключив все эти плохие эмоции. Даже у Ангелов они есть, а у людей их не было. Даже у него есть эти эмоции, а у них не было. Но как же они смогли стать столь злорадными...       Бог не знал, уже и поздно знать. Он не умрет, да. Но вот погибнет тот, чье тело он занял. Сын его, который верой и правдой служил ему, погиб. А свое тело он отдал Богу. Хоть в Раю и подарил он ему чин Архангела, а позже сделает его Властью, но все же... Это было тело человека, а теперь она стало упреком для него на бесконечные страдания. — Казнить Узурпатора! — все время кричала толпа, не замолкая никогда. — Казнить Узурпатора, Лжеца и Люцифера дитя!       Простите меня, мои дети, что не смог доказать вам свою естественность. Значит, что недостаточно я постарался...       Но вдруг, словно по чьему-то желанию, время остановилось. Все стало серым, а Распятый вдруг понял, что может двигаться, не чувствую ту сотню кинжалов в своем животе... — Я и не думала, что ты, мое дорогое дитя, так далеко зайдешь со своей целью. — что? Мама? Как она тут оказалась, да и почему? — И потрепала тебя твоя цель, но, Иисус, прощу. Не делай ты так еще раз, иначе эти люди погибнут, ведь не я, а ты сам уничтожишь Осколок с этой историей. — Мама... Прости меня, глупого ребенка, что не смог я помочь им. Я пытался, но все не получалось у меня... Я словно топчусь на месте. — она появилась перед ним только сейчас, и только сейчас ребенок увидел свою мать спустя неописуемое, можно сказать даже спустя такой промежуток времени, что оно уже пропадало и запускало эту вселенную миллиарды раз снова и снова. — Я не могла ранее прийти, так как была сильно занята. — и правда... Мама слишком изменилась, она будто... Стала куда могущественнее, сильнее... Словно перед Иисусом стоит сам Творец... Или что-то, выше него. — Вставай, пошли немного пройдемся по этому красивому миру. — Мать взяла своего ребенка на руки, усадив к себе на плече. И только сейчас Иисус понял, что она была десятки метров в высоту. — Мама, ты сильно изменилась. Словно сильнее стала... — ах, точно, она ведь забыла, что за то время, пока он был тут, она стала слишком сильна, заняв пост Ведьмы Истории. Став сильнейший средь всех сильнейших. — Я лишь сделала то, что хотела. Теперь, мое дитя, настало время дать тебе то, что не смогла я дать, пока была рядом с тобой. — Но Мама, разве тебе не стоит бояться, что Старцы разгневаются на тебя? — эти старики, которых она убили еще... Да хрен знает когда, это было настолько давно, что даже всей Книги не хватит описать это время... — Я убила их, я убила всех, кто нам мешал. Я уничтожила всех, кто ранил тебя, кто хотел тебя убить. Я удалила то, что создано было против нас. Я переписала Историю, сделав тебя олицетворением Бога во всех мирах Домена Людей. Я стала Историей, а ты ребенком Истории, став Словами, что описывает Историю.       Иисус, сын ее, был удивлен. Настолько его мать стала сильнее, что если раньше он не был равен ей как противник, то сейчас... Сейчас ей не равен даже Творец, хотя Творец и есть то, что создало иерархию Шинра Баншо... Она уже давно за ее пределами, и способна путешествовать в любые миры, которые только пожелает. И сделать все что пожелает. И будет все что она пожелает. — Мама скучала по тебе. — снова Белая Правда, но теперь, она была опоясана Золотой Правдой... То есть никогда, ни за что, ни в будущем, ни в прошлом, ни в любом настоящем, в любой ветке всего... Не лгала. — Мама... — Иисус был готов заплакать, но его мать... Она обняла его. Он может плакать.       История остановилась, плача вместе со своими Словами. История остановилась, а вместе с ней остановился и весь Осколок в Море Осколков. А значит, данная реальность... Разломалась, поглотившись во внутрь Матери Иисуса.       А ведь один Осколок содержит в себе отдельное строение Зельманова-Менгера Многообразия, в котором находится безграничное количество Мер невычислимой Энтропии Хаоса Клини-Коэна... Настолько опасна Мать в гневе за свое чадо, что готово уничтожить то, что в себе содержит неограниченное количество сверхразмерных Пузырей, в котором содержится неограниченное количество мультивселенных, где каждая владеет собственной рекурсией... И внутри этого бесконечного цикла находятся вселенные, а после те самые атомы, которые содержат в себе такие-же мультивселенные, описанные строчкой выше...