Глава 5: Уравнитель и Изгой

Если бы кто-то сказал мне в прошлой жизни, что вершиной моих интеллектуальных устремлений станет попытка мысленно облизать геометрическую фигуру, я бы послал его в лес. В Конохе, к слову, лесов хватало. А я сидел на корточках в своей конуре, уставившись на чёрный обсидиановый камень в форме икосаэдра, и честно пытался представить, каков он на вкус. «Остро, — пробормотал я. — Наверное, с кислинкой. И хрустит, как сухарь». В голове раздался звук, будто кто-то тихо поперхнулся чаем. Второй раз за утро. «Мальчишка, — прозвучал голос Курамы, в котором смешались крайнее изумление и привычная издёвка. «В записях сказано «развивать пространственное восприятие», а не «проводить гастрономический анализ». Ты что, вместо мозга у тебя желудок?» — А ты попробуй лучше! — огрызнулся я мысленно. — Этот… этот двадцатигранник! Он не поворачивается! Он прет против логики! Я его в руках вертел — холодный, гладкий. А в голове он становится пушистым и пытается убежать! Я ткнул пальцем в злосчастный икосаэдр. «Камни Восприятия Фугэку». Величайшее изобретение еретика. На деле — адская машинка для ломания детской психики. Первый, куб, я ещё как-то одолел. С пирамидой просидел час, пока не поймал нужный «угол мысленного хвата». Но этот… Он был создан, чтобы сломать. Второй предмет моего нового «учебного плана» лежал рядом. Тонкая тетрадь «Принципы». Я открыл её на случайной странице, надеясь на вдохновение. И прочёл: «Если ученик не может представить вращение икосаэдра, ему следует начать с более примитивной задачи: представить себя икосаэдром. Что вы чувствуете? Где ваши грани? Куда давит мир?» Я закрыл тетрадь. Медленно. Почётно. Как хоронят очень хорошего, но окончательно спятившего друга. — Ладно, Фугэку-сэнсэй, — вздохнул я вслух. — Ты победил. Пока что. Может, на свежую голову… Или в правильном месте. Правильное место. Роща. Координаты маячили на карте системы уже два дня, с тех пор как я выдрал их из сундука вместе с остальными «подарками». Я взял в руки Ключ-Печать — холодную железную болванку на шнурке. Что она откроет? Ещё один набор кривых камней? Библиотеку с инструкциями, как мысленно есть параллелепипеды? «Боишься?» — спросила Курама. Не язвительно. С любопытством. —Не боюсь, — автоматически ответил я. — Я реалист. Там может быть всё что угодно. От заповедника ядовитых лягушек до духовного наследника Фугэку, который заставит меня считать углы у снежинок. «А может, там просто тихое место, где можно тренироваться, чтобы тебя не нашли ни АНБУ, ни тот вертун из библиотеки». Она была права. Последние два дня я мотался по квартире как тигр в клетке, при каждом шорохе на лестнице хватая «Коготь». Паранойя — отличная тренировка для восприятия, но никак не для психики. Мне нужно было поле. Своё. Тайное. — А ты… почувствуешь, если там будут ловушки? Или тот… ещё кто? — спросил я, вертя печать в пальцах. «Почую. Если они будут из чакры, а не из верёвок и брёвен. Но старый еретик вряд ли ставил смертельные ловушки на своё секретное место. Скорее… испытания». —И это лучше?! «Интереснее», —прозвучал ответ, и в нём сквозил тот самый, опасный азарт, который когда-то заставил её согласиться на пари. Чёрт с ним. Сидеть и бояться — не в моих правилах. Не в русских, и уж точно не в правилах Саши, который прошёл крысиный ад и отбил сундук у ночного гостя. Я надел печать на шею, спрятал под футболку. Холодный металл прижался к груди. Потом собрал нехитрый скарб: «Коготь», флягу с водой, комок липкого риса (моё кулинарное достижение дня) и, после секундного колебания, проклятый икосаэдр. Авось, в атмосфере «Рощи» он станет сговорчивее. Я вышел на рассвете, когда серый свет только начал отмывать улицы от ночи. Иду, стараясь не шаркать ногами (Скрытность 1 — это вам не шутки), огибая лужи и следя за окнами. Всё как в ту ночь. Только теперь цель была не украсть, а найти. Системная карта вела меня на самую окраину тренировочных полигонов, туда, где обычные шиноби уже не ходили, а земля была изрыта старыми, забытыми воронками от техник. Я шёл минут двадцать, пока не упёрся в каменную стену, поросшую мхом. Тупик. На карте метка пульсировала прямо перед ней. Я достал печать. Она была тёплой от тела. Поднёс к стене. Ничего. Потом попробовал просто прикоснуться к холодному камню лбом, как идиот. «Не так, — терпеливо (ой, невероятно!) пояснила Курама. «Не физический ключ. Намерение. Помнишь, как с сундуком? Представь дверь. Не эту стену. Дверь в то место, куда ты хочешь попасть». Я закрыл глаза, отогнав образ двери в столовую с запахом рамена. Мне нужно место для тренировок. Для учёбы. Уединённое, защищённое, моё. Убежище. Я вложил в это слово всё своё желание спрятаться от взглядов, от долга, от своей роли «меры сдерживания». Печать на груди дрогнула и стала горячей. Камень передо мной… не растворился. Он просто перестал быть преградой. Воздух над его поверхностью задрожал, как над раскалённым асфальтом. Я сделал шаг вперёд — и пространство сжалось, вытолкнув меня в другом месте. Воздух ударил в лицо — влажный, густой, пахнущий прелыми листьями, сырой землёй и чем-то ещё… металлическим? Озоном, как после грозы. Я стоял на узкой тропинке из утоптанной земли. С обеих сторон её теснили стволы деревьев, но не обычных сосен или дубов. Они были какими-то… угловатыми. Их ветви росли не хаотично, а под чёткими, почти геометрическими углами. Листья на них были тёмно-зелёными, почти чёрными, и имели странную, гранёную форму. Впереди, прямо на тропе, лежал обычный с виду булыжник. На нём была нацарапана стрелка и одна фраза на древнем, но понятном языке: «Ученик. Первый принцип: Наблюдай. Куда указывает стрелка? Вперёд или в тебя? Сделай шаг и узнаешь. Ф.» Я посмотрел на стрелку. Она указывала прямо по тропе. Слишком просто. Слишком очевидно. Я вспомнил про «наблюдай» и присмотрелся. Тень от камня… ложилась неправильно. Словно источник света был не сверху (а солнце как раз пробивалось сквозь листву), а сбоку. И эта воображаемая тень указывала не вперёд, а немного вправо, в чащу. «Ловушка», — подумал я. Но Фугэку писал не про ловушки, а про принципы. Куда указывает стрелка? Вперёд или в тебя? Я посмотрел на камень, потом на тень, потом на печать у себя на груди. А потом медленно, осознанно, шагнул не вперёд по тропе и не вправо в кусты. Я сделал шаг прямо на камень. Камень с тихим щелчком ушёл под землю. Воздух снова задрожал, и прямо передо мной, там, где была непроходимая чаща, ветви раздвинулись, открывая настоящую тропу, уходящую вглубь Рощи. «Неплохо, — прозвучало у меня в голове. В голосе Курамы слышалось лёгкое удивление. «Для криворукого енота. Ты только что прошёл первый тест на внимание и нестандартное мышление. Поздравляю. Добро пожаловать в школу». Я ухмыльнулся, чувствуя, как по спине бежит знакомый, колючий от адреналина восторг. Не от победы. От того, что я наконец-то нашёл своё место. Пусть странное. Пусть с мозговыносящими камнями и учителем-призраком. — Спасибо за тёплый приём, сэнсэй, — сказал я пустому воздуху и шагнул на новую тропу. Впереди, меж геометрических стволов, виднелась небольшая поляна. И на ней… что-то блестело. Что-то металлическое и очень знакомое по чертежам из тетради. Начиналось самое интересное. .................... Я шагнул на поляну, и дыхание перехватило. Это была не просто полянка. Это был… тренажёрный зал сумасшедшего геометра. В центре стояла конструкция из полированного, тускло блестящего металла, напоминающая гигантский, навороченный детский городок, но собранный явно тем, кто считал шариковую ручку вершиной цивилизации. Были там и перекладины, и шесты, и наклонные плоскости, но все они были расположены под какими-то немыслимыми углами. Рядом лежала груда тех самых «Камней Восприятия», только размером с мою голову. И на небольшом камне-постаменте лежал новый свиток. Я подошёл, развернул его. Тот же почерк. «Приветствие. Если ты читаешь это, значит, ты либо проявил внимание, либо случайно наступил на правильный камень. Ставка — 50/50. Первое задание: «Поток». Подойди к конструкции. Твоя цель — добраться до вершины центрального шеста, не используя руки для хватания. Только отталкивания и инерция. Принцип: гашение импульса через точку опоры и перенаправление его в движение. Падение означает неудачу. Неудача означает боль. Начинай.» — Без рук? — пробормотал я. — Да я и с руками-то на дерево нормально залезть не могу! «О, начинается веселье, — обрадовалась Курама. «Я всегда обожала цирк. Особенно клоунов.» Я подошёл к конструкции. Центральный шест был высотой метра три, гладкий, без зазубрин. Вокруг него на разных уровнях торчали другие перекладины под дурацкими углами. Задача ясна: нужно отталкиваться от них ногами, чтобы взлетать вверх по спирали. В теории. Практика началась с того, что я, разбежавшись и оттолкнувшись от нижней перекладины, врезался грудью в шест и медленно сполз по нему вниз, оставляя на полированном металле полоску от своей футболки. «Так… Сильнее отталкиваться, — прошипел я, потирая грудину. — И не целиться в него лицом.» Вторая попытка. Оттолкнулся, вылетел под углом, промахнулся мимо следующей перекладины и шлёпнулся в мягкую, но от этого не менее унизительную кучу опавших листьев. «Браво! — раздались в голове аплодисменты. «Саша-пушинка! Летай, птичка!» — Заткнись, меховой мегафон! — рявкнул я, выплевывая листья. Я заставил себя успокоиться. Фугэку не просто так дал это задание первым. «Гашение импульса… перенаправление…» Я подошёл к шесту, положил на него ладонь. Закрыл глаза, пытаясь представить, как должна течь энергия. Не моя жалкая чакра, а просто физическая сила. Удар ногой в перекладину → толчок вверх и вбок → в момент касания шеста ногами нужно погасить боковой импульс, направив силу вниз, чтобы оттолкнуться вверх… Это была не тренировка тела. Это была тренировка мышления. Мозг скрипел, как несмазанная дверь. Десятая попытка. Я уже не лез, как танк. Я подошёл, оценил угол, мягко оттолкнулся, коснулся шеста подошвой, почувствовал, как тело пытается улететь в сторону, и… инстинктивно поджал ногу, перенаправив силу. Я сделал не прыжок, а короткий, упругий отскок. И зацепился ногами за следующую перекладину выше! [Скрытая проверка Интеллекта + Восприятия пройдена!] [Принцип «Потока» понят на интуитивном уровне!] [Навык «Контроль тела» (Ур. 1) получен!] [Ловкость (AGI) +0.5!] Система! Наконец-то что-то хорошее! Воодушевлённый, я, кряхтя и ругаясь, но уже с каким-то диким, зверским азартом, полез дальше. Отскок. Касание. Ещё отскок. Я не лез — я скакал вокруг шеста, как бешеная блоха, отталкиваясь то ногами, то спиной, то плечом от этих дурацких перекладин. С каждым движением я чувствовал, как тело запоминает этот странный, пружинящий ритм. И вот я на вершине. Сижу на маленькой площадке, дышу как паровоз, весь в синяках, листьях и чувстве абсолютной, ни с чем не сравнимой победы. Я сделал это! Я обманул конструкцию, созданную гением-изувером! «Хм. Смотри-ка, — Курама звучала почти задумчиво. «А ведь получается. Криво, уродливо, но… получается. Может, в тебе и правда есть искра того, что старый еретик искал. Искра упрямого, тупого, но рабочего здравого смысла.» — Это лучший комплимент за сегодня, — выдохнул я, сползая вниз (уже нормально, ногами). — Что дальше, сэнсэй? Свиток на постаменте, как будто дождавшись моего вопроса, сам развернулся дальше. Магия? Технология? Неважно. «Первый барьер пройден. «Поток» — основа. Теперь — «Восприятие». Видишь большие Камни? Их пять. Подойди к первому. Он проверит твою память и внимание. Взгляни на узор на нём в течение десяти секунд. Затем отвернись и воспроизведи его у себя в голове. Ошибка — удар током (слабый). Готовься.» Узор. На гладкой, отполированной поверхности чёрного камня размером с колесо были выгравированы тонкие, переплетающиеся линии. Я уставился на них, стараясь запомнить каждую завитушку. Десять секунд прошли мгновенно. Я отвернулся. И… всё вылетело из головы. Осталось только смутное впечатление «что-то кривое». Чёрт! Я снова взглянул на камень. Узор казался простым, но стоило отвести взгляд — он расплывался. Это было похоже на тест с икосаэдром, только в 2D. — Ладно, — прошептал я. — Не запоминать картинку. Запомнить алгоритм. С чего начинается линия? С центра. Идёт вверх, закручивается вправо, делает петлю… Нет, не так. Я снова смотрел, но уже не на узор, а на его историю. Где начало? Где конец? Какое следующее движение? Третий подход. Я отвернулся. В голове, скрипя и пыхтя, начала прорисовываться не картинка, а… инструкция. «Из точки А на север, на три условных единицы, затем восток на две, плавный поворот на 90 градусов…» Камень у меня за спиной тихо гуднул. Тёплым, одобрительным звуком. [Навык «Зрительная память» (Ур. 1) получен!] [Восприятие (PER) +0.5!] [Интеллект (INT) +0.3!] — Ура! — выдохнул я. — Мозг, ты смог! Так прошло несколько часов. Я скакал вокруг шеста, запоминал узоры (второй камень ударил меня слабым разрядом за ошибку — волосы встали дыбом, и Курама хохотала пять минут), потом были камни на логику (нужно было мысленно повернуть сложную фигуру и сказать, какая грань будет сверху) и на скорость реакции (узоры мелькали на секунду). Я был мокрый, грязный, волосы торчали от статического электричества, в боку ныло от удара о перекладину, но на лице у меня была самая дурацкая, самая счастливая улыбка. Я учился. По-настоящему. И это было чертовски эффективно. Солнце уже стояло высоко, когда последний, пятый камень одобрительно гудел. Я рухнул на траву рядом с постаментом, чувствуя, как всё тело гудит от непривычной нагрузки и умственного напряжения. Я вытащил свой комок риса и начал жевать, уставившись на геометрические кроны деревьев. Свиток снова шевельнулся. Последнее сообщение. «Первая сессия завершена. Ты не сломался. Это хорошо. Теперь практика. Используй «Поток» не здесь. Используй его в мире. Поднимись на дерево в городе, не цепляясь руками. Пройди по узкому карнизу, не глядя под ноги, следя только за периферией. Тренируй «Восприятие»: смотри на прохожего пять секунд, затем воспроизведи в уме все детали его одежды. Ломай старые шаблоны. Ключ позволит тебе возвращаться. Следующий урок откроется, когда освоишь базовые принципы в реальных условиях. Удачи. И помни: самое опасное — не упасть. Самое опасное — начать думать, как все.» Я лежал, переваривая и рис, и слова. Фугэку не хотел, чтобы я прятался в его роще насовсем. Он хотел, чтобы я взял его методы и вынес в мир. Чтобы я тренировался прямо под носом у АНБУ, у кланов, у отца-Хокаге. Чтобы сама моя повседневность стала упражнением. Это было гениально. И безумно опасно. «Ну что, ученик? — спросила Курама. Её голос был спокоен. «Готов выходить на большую сцену? Готов скакать по крышам Конохи, как сумасшедшая обезьяна, и при этом запоминать узоры на кимоно старушек?» Я допил воду из фляги, с трудом поднялся на ноги. Всё болело. Но в глазах горел новый огонь. — А что, — сказал я, вытирая рот. — Это ж веселее, чем варить яд из крысиных хвостов. Поехали, пушистая. Пора устраивать в этой деревне свой, маленький, сумасшедший цирк одного актёра. А первый номер… будет «человек-пружина на стене клана Учиха». С них и начнём. Я взял Ключ-Печать, мысленно пожелав вернуться к точке входа. Пространство снова дрогнуло. Но теперь, выходя из дрожащего воздуха у каменной стены, я чувствовал себя не беглецом, а агентом. Агентом тайного знания, с миссией перевернуть своё собственное, убогое существование. Первым делом нужно было найти подходящее дерево... И тут меня осенило. Фугэку. Учитель-еретик. Его имя отдалённо напоминало... Фугаку. Главу клана Учиха, отца Саске и Итачи. Совпадение? Вряд ли в мире ниндзя, где имена несут смысл, такое бывает просто так. Я присел на корточки, рисуя палкой в пыли. Фугэку. Фугаку. Оба имени связаны с «мудростью», «пониманием». Но если Фугаку Учиха — воплощение клановой мощи, традиции и, по слухам, непримиримой строгости, то мой Фугэку... он хотел сломать эти традиции. Он хотел, чтобы обычный нинзя, без особой крови и наследственных техник, мог приблизиться к силе клановых элит. Его метод — великий уравнитель. И его, судя по записям, за это объявили еретиком и похоронили его наследие. «Не похожие имена, — тихо сказал я сам себе, стирая рисунок. — Это имена-антиподы. Два понимания силы. Одно — через кровь и закрытые знания. Другое — через систему, логику и доступный любому талантливому упрямцу метод». Ирония была горькой и восхитительной одновременно. Наследник-изгой, носитель величайшего кланового «сокровища» (Курамы), теперь стал ещё и тайным наследником того, кто боролся с клановым засильем. «Забавный парадокс, не правда ли? — мысленно произнесла Курама. Её голос звучал почти философски. «Ты — сосуд для силы, которая пугает кланы. И ты же — ученик того, кто хотел дать силу против кланов. В тебе сошлись две крайности этого глупого мира.» — Значит, я идеальное оружие, чтобы всех тут перебудить, — усмехнулся я без веселья. — Ладно. Парадокс парадоксом, а тренироваться надо. Дерево... Начну с того высокого вяза у заброшенного склада. Под окнами Учих оставлю на десерт. Я встал, отряхнулся и шагнул в наступающие сумерки, чувствуя, как в кармане тренировочных штанов отдаётся тупым весом тот самый, непокорный обсидиановый икосаэдр. Первый ученик еретика вышел на улицы Конохи. И его домашним заданием было ни много ни мало — незаметно перевернуть с ног на голову собственное представление о возможном. А где-то в глубине библиотечных архивов, в потрёпанной тетради с принципами, лежала следующая страница, готовая открыться, когда он будет готов. И где-то в городе, возможно, уже искали того, кто унёс красный лаковый сундук. Но это уже были задачи завтрашнего дня. Сегодня же предстояло найти то самое дерево и попробовать не залезть на него, а отскакать на его вершину. Приключение, как и положено всему самому интересному, только начиналось.