Глава 36: Сквозь Тень и сырость

Мы шли по дороге вчетвером. Если быть точным: один раздражённый парень с мокрыми носками, одна самурайка, которую дождь, кажется, полировал, как камень, одна болтунья, превратившая ненастье в тему для бесконечной лекции, и одно пушистое божество, чья многовековая мудрость в данный момент сводилась к ненависти к сырости. Мы тащились уже второй день. Дождь, противный и мелкий, как слюни гигантского неторопливого слизня, висел в воздухе перманентно. Дорога, некогда, наверное, гордая и мощёная, теперь была похожа на кишечник старого дракона — скользкая, с выбоинами, заполненными мутной водой. «Да тратить время на дорогу, когда осталось не так много времени — это атас, конечно», — думал я, с очередным хлюпающим звуком вытаскивая сапог из особенно коварной лужи, маскировавшейся под обычную лужу. Мой мозг, измученный монотонностью, начал выдавать альтернативные, подозрительно блестящие идеи. Как та, что всплыла сейчас: Теневой шаг. Не тот, что на пару метров. А настоящий. Путешествие через саму субстанцию Тени. Там расстояние сжималось, как шагреневая кожа. Где мы плетёмся со скоростью «унылый улиточный карнавал», там можно было бы мчаться втрое быстрее. «А интересно, — размышлял я, наблюдая, как Белая, с отвращением похожая на мокрую курицу, тщательно обходит очередную лужу, — а можно ли переместить всех через Тень? Весь этот цирк на ходу?» Картинка возникла сразу: мы все, взявшись за руки (лапы), ныряем в тень от очередного кривого дерева. И выныриваем через полчаса у городских ворот. Сухие, довольные, сэкономим кучу времени. Прямо гениально. Но была одна маленькая, скользкая (прямо как дорога) деталь. Монстры. Не те, с рогами и клыками, а тенистые, бесформенные, вечно голодные сущности, для которых свежая партия заблудших душ была бы как банкет. «Ладно, — сдался я сам себе, спотыкаясь о невидимый камень. — Когда будет привал и все будут спать…» Мысль обрела чёткость. Ночью. Когда эти трое уснут, храпя и мечтая о сухих носках, я отползу в сторонку. И… загляну. Ненадолго. На минуточку. Просто сканером сунусь. «…Я посмотрю, какие там теневые монстры сейчас. Вдруг там всё вообще по-другому? Ведь я был в Тени на короткое время, а не на большой промежуток. Может, у них там… пересменка? Или обеденный перерыв? Может, они спят?» Логика была железной: если я не видел их полноценно за секунду, значит, за минуту тоже могу не увидеть. Идеальная loophole! Я почти восхитился собой. Тем временем Сатоми, заметив мою задумчивость, решила внести свою лепту. — Ты так сосредоточенно смотришь под ноги, Наруто-сан! Ищешь золото? Или, может, философский камень? Говорят, в таких лужах иногда отражается истинная сущность путника! — Ищу способ не сломать шею, — буркнул я в ответ. — О, это тоже мудро! — не унималась она. — Представь заголовок: «Герой, победивший Тьму, пал жертвой скользкого булыжника». Неэпично! Белая, уловив, что разговор не о еде, фыркнула и снова принялась вылизывать лапу, явно считая это более достойным занятием. Юсами лишь кивнула в такт своим шагам, её мысли были явно дальше, в том самом городе. К вечеру мы нашли привал — полуразрушенный каменный павильон у дороги, явно построенный для таких же промокших и несчастных путников. Пока девушки и лиса (которая заняла самый сухой угол, изгнав оттуда паука размером с кулак одним презрительным взглядом) устраивались, я занялся костром. Огонь разгорался неохотно, дымя сырыми дровами, но хоть какое-то тепло. Ужин прошёл в привычных дебатах о распределении самого хрустящего куска. Белая, используя моральное превосходство мокрой шерсти, выторговала себе лучшую часть. Я уступил, сохраняя в голове план: «Спите, спите, мои дорогие. А ваш скромный проводник пойдёт… на разведку в адские чертоги.» Когда наконец по павильону разнёсся ровный храп Сатоми, тихое дыхание Юсами и довольное посапывание сытой Белой, я, как тень, отполз к дальнему краю, где сгущалась самая настоящая, непроглядная тьма. «Ну что ж, — подумал я, чувствуя, как адреналин прогоняет усталость. — Пора узнать, есть ли у Тени… ланч-тайм.» Я сделал глубокий вдох, сосредоточился и активировал Теневой шаг — но не для прыжка, а для… приоткрывания завесы. Я намеревался не войти полностью, а лишь просунуть туда своё восприятие, как перископ в запретную зону. Это была, без сомнения, одна из моих самых блестящих или самых идиотских идей. Скорость vs. теневое пекло. Игра стоила свеч. Вернее, сэкономленных часов. Оставалось только проверить, не сто́ят ли эти часы того, чтобы стать чьим-то ужином. ........ Я растворился в тени павильона, намереваясь лишь «заглянуть одним глазком». Реальность отступила, сменившись знакомым, но теперь бесконечно более густым ощущением Тени. Здесь висела тягучая, маслянистая пустота, в которой плавали… сущности. Не монстры, а странные, сонные, полуабстрактные формы. Одна, похожая на гигантского ленивого слизня из тёмного стекла, лениво перекатывалась. Другая, напоминающая клубок корней, но корней от дерева забытых дел, неподвижно висела в пространстве. Третья и вовсе была похожа на тень от несуществующего фонаря — длинная, тонкая и абсолютно безразличная. Они заметили меня не сразу. Вернее, заметили, но отреагировали с такой вялой неохотой, будто я был комаром, влетевшим в комнату к спящему великану. Я собрался с духом и послал мысленный импульс, полный наигранной важности: Приветствую, Хранители Пути! Я — Странник с Внешней Стороны. Желаю воспользоваться вашими… экспресс-маршрутами. В качестве платы предлагаю редкую энергию — чистейшие Души Первого Измерения, особой, кристаллизованной инфантильности! Я вытолкнул перед собой пять единиц СП первого уровня — те самые, что добыл из данжевых крыс. Шарики светились тускло и невзрачно, как ёлочные игрушки из дешёвого пластика. Стеклянный слизень лениво повернул в мою сторону что-то вроде «головы». От него исходила волна запроса: Энергия… Четвёртого Кольца… нужна… для пробуждения… Это ИМЕННО она! — немедленно парировал я, нагло насылая в импульс образы чего-то сложного, древнего и скучного. — Это… зародыши энергии Четвёртого Кольца! Они ещё не созрели, в них вся первозданная, неоформленная потенция! Коллекционная редкость! Клубок корней шевельнул одним отростком, словно почесав «затылок». Тень-фонарь даже не дрогнула. Но слизень, видимо, самый любопытный (или самый сонный) из троицы, медленно протянул полупрозрачный «псевдопод» и забрал все пять шариков. Шарики исчезли в его теле. На секунду его стеклянная структура вспыхнула радужными переливами, как мыльный пузырь, а потом… он громко, на всю Тень, рыгнул маленькой радугой. Импульс, пришедший от него, был полон одобрения и ленивой благодарности: Интересно… Щекотно… Принимаем. Ты… свой. Ходи… где хочешь. Бери… ездовых. И всё. Слизень перекатился на другой бок и, кажется, уснул. Клубок корней снова замер. Тень-фонарь продолжала быть тенью. Я стоял в полном недоумении. Это… сработало? Мою дешёвку приняли за элитный деликатес, и теперь я получил карт-бланш? «Ходи где хочешь. Бери ездовых»? Осторожно, чтобы не разбудить «хранителей», я двинулся дальше в Тень. Пространство здесь подчинялось странным законам — расстояния сжимались, как гармошка, но двигаться пешком было муторно. И тут я увидел «ездовых». На «стене» этого подпространства, словно мхи на скале, висели плоские, тенеподобные существа, напоминающие гигантских скатов или ковры-самолёты. Они лениво шевелили краями, и от них веяло такой тоской и ленью, что казалось, они сами не рады своему существованию. Я, помня разрешение, подошёл к одному такому «коврику» и тронул его. Существо не испугалось. Оно лишь издало мысленный вздох, полный покорности судьбе. Я забрался на него (он оказался упругим и холодным) и попытался мысленно приказать: «Вперёд, к границе реальности у павильона». «Коврик» лениво взмахнул краем и… поплыл. Не быстро, но и не медленно. Он скользил сквозь Тень, обходя сгустки более плотной тьмы и сонных сущностей. Путешествие, которое в реальности заняло бы полчаса бега, здесь было преодолено за пять минут неспешного, унылого парения. У «границы», откуда был виден наш павильон, я слез с «коврика», мысленно поблагодарил его. Он в ответ лишь печально шевельнул краем и уплыл обратно вглубь, видимо, чтобы дальше скучать. Я выбрался из Тени, оказавшись ровно там, где и хотел. Сухой, не уставший, и с диким, едва сдерживаемым смехом внутри. Я обманул вселенскую скуку! Я променял пять дешёвых крысиных душ на право свободного прохода и аренду летающего тене-ковра! Это был не провал. Это была афера века! Пусть местная фауна считает мои СП «зародышами элитной энергии» — их проблемы! Я вернулся под павильон, к спящим, чувствуя себя победителем. Белая приоткрыла один глаз. — Ну? — будто спросил её взгляд. — Всё пучком, — прошептал я, почёсывая её за ухом. — Дорогу осилили. Новый транспорт опробовали. Только никому не говори — а то скучные тени обидятся, что их надули. Она фыркнула и снова уснула. А я лёг, глядя в потолок павильона, и строил планы. Если так можно перемещаться… то до города — рукой подать. Осталось только решить, как протащить через Тень двух девчонок и одну капризную десятихвостую богиню, не разбудив при этом «хранителей» и не вызвав у них сомнений в качестве моей «элитной энергии». ........ Через пару часов я не выдержал. Дождь за павильоном всё хлестал, лениво посапывающие спутники медленно, но верно наводили на меня тоску, а часы на квесте тикали. — Всем подъём! — огорошил я тишину. — Экскурсия окончена. Знаю, как добраться до города быстро, сухо и с ветерком. Юами открыла глаза мгновенно, рука уже на рукояти. Сатоми утробно застонала, зарывшись лицом в свёрток. Белая лишь приоткрыла один глаз, полный немого вопроса: «Ветерок? В такую погоду? Ты окончательно промок?» — Что за способ? — настороженно спросила Юсами. — Альтернативный маршрут, — бодро соврал я. — Без дождя. Нужно только… взяться за руки и не отпускать. И, главное, не кричать. Они не выглядели убеждёнными, но перспектива сухости и скорости перевесила. С недоверчивыми лицами они встали в круг. Белая, вздохнув, запрыгнула мне на плечо и вцепилась когтями в плащ. — Погнали! — крикнул я для храбрости и активировал Теневой шаг на полную мощность, растаскивая нашу группу в тень от павильона. Переход был резким. Одна секунда — моросящая слякоть, скрип мокрой кожи и запах сырого дерева. Следующая — абсолютная, густая, тягучая тишина и странное ощущение, будто тебя обернули в холодный, бархатистый ковёр. Воздух (если это был он) пах озоном, старыми книгами и лёгкой пылью на забытых полках. — Куда ты нас привёл?! — прошипела Юсами, вжавшись в меня спиной, её самурайская выдержка треснула при виде окружающего сюрреализма. А окружение того стоило. Наш «островок» в Тени освещался тусклым, безвредным сиянием, исходившим от самих стен этого подпространства. И по этим стенам, как причудливые гобелены, медленно двигались сущности. Вот гигантский, полупрозрачный стеклянный слизень, перекатывающийся с боку на бок и оставляющий за собой радужные разводы скуки. Рядом висел клубок корней, который, казалось, глубоко задумался о смысле своего существования и вот-вот впадёт в вечную депрессию. А чуть дальше плавали огромные, плоские, как ковры-самолёты, существа, лишь лениво шевелившие краями. Это было не страшно. Это было… уныло до абсурда. Сатоми, обычно неугомонная, открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов у неё вырвался лишь тонкий, писклявый звук, когда прямо над нами проплыл один из «ковриков», и с него медленно, как слеза, скатилась капля чистой, материализованной апатии. Капля упала рядом и с тихим «плюхом» образовала лужу абсолютного безразличия. — А-а-а-а! — наконец сорвалось у Сатоми, и она вцепилась в меня с такой силой, что я хрустнул. — Духи… без формы… — прошептала Юсами, бледная как смерть, и тоже прилипла ко мне с другой стороны, её железная хватка была ничуть не слабее. Белая же вела себя иначе. Она навострила уши, её нос задёргался, а в глазах вспыхнул не страх, а чистейшее, неподдельное презрение. Она смотрела на плывущего слизня так, будто он был куском грязи, посмевшим существовать в её вселенной. Но и она, почувствовав странную, подавляющую атмосферу места, прижалась ко мне ещё сильнее, зарывшись мордой в шею. В итоге я стоял, как столб, облепленный с трёх сторон перепуганными девушками и одной возмущённой лисой. Сверху на мне висела Сатоми, сбоку впилась Юсами, а на плече и спине устроилась вся Белая, её хвосты распушились от негодования. — Спокойно! — попытался я крикнуть, но голос в Тени звучал приглушённо. — Это… местные. Они безобидные! Мы здесь проездом! В этот момент из темноты медленно выплыл один из «ковриков» — тот самый «ездовой скат», на котором я катался ранее. Он остановился перед нами, его плоское тело колыхалось, словно от лёгкой зевоты. — Видите? — обрадовался я. — Наш транспорт! Быстро, все на борт! Затащить на скользкое, холодное и слегка всхлипывающее от тоски существо трёх перепуганных пассажирок и одну высокомерную лису — это был квест не для слабых духом. Юсами вскарабкалась с видом человека, идущего на эшафот. Сатоми я закинул почти силой, и она тут же обхватила «коврик» руками и ногами, закрыв глаза. Белая, фыркнув, заняла место на носу, как капитан на батискафе, явно недовольная таким низким классом обслуживания. Я забрался последним, оттолкнулся ногой от «пола» Тени, и мы поплыли. Путешествие было… сюрреалистичным. Мы скользили сквозь подпространство, где в «небе» из тьмы виднелись странные «дыры» — просветы в реальный мир. Сквозь них лился тот самый проливной дождь, но здесь, в Тени, было сухо и тихо. Мы наблюдали, как снаружи хлещет вода, а нас не касается ни капли. Это было одновременно жутко и восхитительно. — Смотри! — пискнула Сатоми, открыв один глаз и указав на очередную «дыру», где был виден залитый дождём лес. — Там промокла белка! А мы — нет! Юсами молчала, но и она не могла оторвать взгляда от этого парадокса. Время текло странно. То тянулось, то сжималось. Но через несколько субъективных часов (в реальности прошло, наверное, полдня) наш унылый «коврик» начал замедляться. Впереди, в стене Тени, зиял большой, неровный просвет, сквозь который было видно каменные стены, крыши и… сухую мостовую. — Прибываем! — объявил я, чувствуя, как «транспорт» с облегчением выдыхает нас из своего тела прямо на границу реальности в сухом, тёмном переулке за стенами города Циньлун. Мы вывалились в кучу на холодный, но совершенно сухой камень. Дождь лил в паре метров от нас, но под навесом высокой стены нас не касался. Сатоми лежала, обнимая мостовую и бормоча: «Твердь… благословенная твердь…». Юсами встала, отряхиваясь с видом человека, только что пережившего самое странное испытание в жизни. Белая с достоинством отряхнулась и начала вылизывать лапу, будто только что совершила обычную прогулку. Я поднялся, отряхивая с одежды несуществующую пыль Тени. В ушах ещё стояла та самая, давящая тишина. — Ну что, — сказал я, глядя на массивные городские ворота, до которых теперь было пять минут ходьбы. — Быстро? Сухо? Без приключ… — я запнулся, видя их лица, — …ладно, с приключениями. Но мы здесь. И у нас есть небольшое преимущество. Они смотрели на меня — мокрые от страха, а не от дождя, потрёпанные, но полные решимости. Даже Белая кивнула, требуя теперь двойную порцию еды за перенесённые страдания. Экспресс-доставка через царство лени удалась. Осталось только объяснить стражникам у ворот, откуда у нас такой потрёпанный, но абсолютно сухой вид. ........ Мы стояли в сухом переулке у стен Циньлуна, представляя собой странное зрелище: абсолютно сухие, но с потрёпанными, испуганными лицами. Вид у нас был такой, будто мы только что телепортировались из другого измерения (что, в общем-то, было правдой), а не шли три дня под проливным дождём. Любой стражник у ворот покрутил бы у виска, увидев нас. — Мы не можем так зайти, — констатировал я, окидывая взглядом нашу группу. — Мы выглядим как черти из табакерки, причём сухие черти. Это вызовет больше вопросов, чем если бы мы пришли мокрыми до нитки. Юсами кивнула с пониманием, её самурайская логика оценила необходимость правдоподобной маскировки. Сатоми же заныла: — Что? Но мы же только высохли! Я уже чувствовала себя почти человеком! Белая лишь зевнула, всем видом показывая, что её божественную сущность подобные мелочи не касаются. — План простой, — заявил я, отходя в сторону, к заброшенному колодцу, где, к счастью, стояла полуразвалившаяся бадья. Я сделал вид, что копаюсь в ней, а на самом деле быстро открыл системный интерфейс. [Магазин -> Бытовые предметы -> «Простое оцинкованное ведро» - 0.5 Сп.] Дешёвка. Покупаю. Опыта не жалко. Я присел, будто доставая что-то из развалин, и встал с совершенно новым, слегка поблёскивающим в тусклом свете оцинкованным ведром в руках. Оно выглядело так, будто только что сошло с конвейера кузнеца, а не пролежало столетие в руинах. Девушки замерли, уставившись на него. — Откуда… — начала Юсами. — Неважно, — перебил я, уже направляясь к узкой речушке, протекавшей рядом со стеной. — Сейчас важнее другое. Я зачерпнул ведро ледяной, мутной речной воды, полное до краёв, и вернулся к группе. Они смотрели на меня с растущим подозрением. — Что ты собираешься… — не успела договорить Сатоми. Я с решительным видом подошёл к ним, взмахнул ведром и щёдро выплеснул половину содержимого прямо на Юсами и Сатоми. Холодная вода обрушилась на них водопадом. Юсами ахнула и застыла в ступоре, с неё ручьями потекла вода. Сатоми вскрикнула и подпрыгнула, как ошпаренная. — А-А-А! ХОЛОДНО! ТЫ СОВСЕМ С УМА СОШЁЛ?! — завопила она, тряся мокрыми рукавами. — Правдоподобность! — парировал я, уже замахиваясь на вторую очередь. — Вы должны выглядеть так, будто шли под дождём! И, прежде чем они опомнились, я вылил остатки воды на себя, с головы до ног. Ледяная волна заставила и меня содрогнуться. Фух. Теперь я тоже выглядел как вытащенный из реки кот. Последним я повернулся к Белой. Она сидела, наблюдая за этим безумием с высочайшим презрением. Её взгляд ясно говорил: «Попробуй только, двуногий маньяк». — Твоя очередь, Ваше Пушистое Величество, — сказал я, тряся пустым ведром. — Или ты хочешь, чтобы стража интересовалась, почему у нас сухая десятихвостая лиса? Белая издала звук, похожий на ворчание разгневанного медведя. Она явно взвешивала: унижение от мокрой шерсти против риска быть разоблачённой как дух. Унижение проиграло. Она недовольно фыркнула и, сжавшись в комок, сама резко встряхнулась, будто выходя из воды. Но этого было мало — она всё ещё выглядела слишком опрятно. С вздохом я сунул ведро в речку ещё раз (девушки следили за каждым моим движением, всё ещё в шоке), набрал последнюю порцию и, подойдя к Белой, деликатно, но настойчиво плеснул ей на спину и бока. Белая взвизгнула (это был удивительно высокий и обиженный звук) и отпрыгнула в сторону, отряхиваясь с видом, что её осквернили. Теперь она напоминала не величественного духа, а большую, очень недовольную и промокшую дворнягу. Я отбросил ведро в кусты (оно тут же бесшумно растворилось, вернувшись в систему). Теперь мы все четверо стояли, истекая водой, дрожа от холода и глядя друг на друга с совершенно разными эмоциями. Юсами была в тихом, ледяном шоке — не столько от воды, сколько от моей наглости и таинственного ведра. Сатоми тряслась от холода и возмущения, её яркое кимоно прилипло к телу. Белая вылизывала намокшую шерсть, бросая на меня взгляды, сулящие страшную месть. А я просто отжимал подол своей куртки. — Откуда… ведро? — наконец выдавила из себя Юсами, не в силах больше терпеть. — Нашёл, — беззастенчиво солгал я, делая вид, что осматриваю свои мокрые сапоги. — Валяется же тут всё. Важная находка. Идём, пока не замёрзли окончательно. Не дав им опомниться для новых вопросов, я повёл нашу промокшую, недовольную, но теперь хоть как-то правдоподобную процессию к главным воротам Циньлуна. Капли воды стекали с нас на сухую каменную мостовую, оставляя за собой мокрый след настоящих, усталых путников, измотанных долгой дорогой и капризами стихии. И лишь в глубине души я усмехался. Ведро за пол-очка опыта спасло нас от лишних расспросов. А ледяной душ для девушек и лисы… что ж, это был небольшой, но приятный бонус за все их капризы в пути. Пусть теперь думают, откуда у меня взялась идеальная утварь в заброшенном переулке. Главное — мы внутри. И у нас есть мокрые, но очень весомые козыри: информация, артефакт в свитке и десятихвостая обиженная ищейка, которой теперь придётся отогреваться у городского очага. ....... Мы просочились через массивные ворота Циньлуна под безразличными взглядами стражей. Тех гораздо больше интересовала возможная контрабанда и подозрительные группы, чем четверо промокших, понурых путников с убитыми лицами. Наш мокрый вид сыграл роль идеальной маскировки — мы выглядели слишком жалко, чтобы таить угрозу. Но как только тяжёлые створы захлопнулись за нашими спинами, атмосфера в маленьком отряде резко переменилась. Юсами остановилась, стряхнула с себя остатки речной воды с таким видом, будто стряхивала моё наглое поведение, и, даже не взглянув на меня, чётко заявила: — Я пойду искать место, где можно переночевать. Без… водных процедур. Её голос был холоднее речной воды, в которую я её только что окунул. Она развернулась и пошла вглубь улицы, её мокрые доспехи тихо позванивали, а осанка выдавала обиду, смешанную с прагматизмом. Она явно решила, что иметь дело с моей непредсказуемостью в сухом помещении будет безопаснее. Сатоми, отжав кончик своей некогда пышной, а теперь облепшей причёски, фыркнула в мою сторону. Её глаза, обычно полные любопытства, сейчас сверкали мокрым негодованием. — И я тоже! Я найду себе тёплую постель и, может быть, даже доброго человека, который даст мне сухое кимоно! А ты… ты оставайся тут со своим волшебным ведром! — Она топнула ногой, брызги разлетелись во все стороны, и засеменила вслед за Юсами, но другим переулком, явно стремясь к более оживлённым кварталам. Я остался стоять на мокром от нашего появления камне с чувством полного успеха. План сработал! Мы внутри. Никто нас не допросил. Правдоподобность достигнута. На плече у меня сидела последняя проблема. Белая. Она не пошла никуда. Она сидела, превратившись в мокрый, недовольный комок, и излучала такую концентрацию ледяной обиды, что, казалось, воздух вокруг нас покрывается инеем. Она не просто промокла. Она была осквернена. Её, Великого Духа Десяти Хвостов, облили из вёдра, как дворовую собаку! Это было beyond прощения. Я попытался встретиться с ней взглядом. — Что? Тоже пойдёшь искать себе отдельную конуру? В ответ она лишь отвернулась, демонстративно глядя в противоположную сторону, но с моего плеча не слезла. Её молчание было красноречивее любых криков. Она оставалась со мной не из привязанности, а чтобы напомнить о моём преступлении каждым своим мокрым, недовольным видом. И, вероятно, чтобы первой получить компенсацию, когда дело дойдёт до еды. Я вздохнул и осмотрелся. Город был именно таким, каким казался снаружи: строгим, каменным, с узкими улочками, вздымающимися вверх. Воздух пах влажным деревом, углём, специями и… сыростью, но уже человеческой, бытовой. Из-за запертых ставней доносились голоса, лязг посуды. Где-то здесь были две обиженные девушки, бродившие по этому лабиринту в поисках крова. И где-то здесь были ответы, которые мне были нужны. — Ладно, — сказал я пушистому комку обиды на своём плече. — Пошли и мы. Найдём самое дешёвое, тёплое и без лишних вопросов место в этом городе. А потом… потом я куплю тебе жареного цыплёнка. Целого. Ухо Белой дёрнулось. Она не повернула голову, но её поза стала чуть менее напряжённой. Жареный цыплёнок был сильным аргументом. Возможно, даже способным на время затмить память о ведре. Так мы и двинулись — мокрый парень с мокрой лисой на плече, два одиноких островка в чужом, строгом городе, оставившие за спиной двух таких же одиноких, мокрых и обиженных девушек. Охота за информацией и выживанием вступала в новую, городскую фазу. И начиналась она, как и многие великие дела, с поиска места, где можно высушить носки. Продолжение следует....