Глава 37: Подготовка к последнему акту

Глава 37: Курочка, валюта и чёрное предчувствие Пока где-то далеко в сырой пещере мужчина в рваных, но дорогих одеждах колдовал над кристаллом, похожим на уменьшенную, ядовито-зелёную копию «Сердца Тьмы», наш небольшой кризис носил более бытовой характер. Мы с Белой (всё ещё в образе промокшей, но уже слегка подсохшей и оттого ещё более недовольной дворняги) добрели до рыночного квартала. Забегаловки, лавки, запахи — тут было всё, что нужно для выживания в городе. Я зашёл в тёмную, пропахшую дымом и специями лавку старого менялы, выложил на прилавок несколько безликих самоцветов и кусок странного металла из данжей своего мира. Старик с лицом, как сморчок, покрутил безделушки в руках, фыркнул, но отсчитал мне груду плоских, медных монет с дырочкой посередине и пару серебристых пластинок — местную валюту. Первым делом я купил Белой целую жареную курочку. Не тухлую, а самую что ни на есть свежую, золотистую, пахнущую травами и дымом. Сунул ей в зубы. Это был акт стратегической важности — инвестиция в лояльность боевой единицы. Белая, забыв на секунду про обиду, утащила добычу в тень под навесом и принялась уплетать с таким видом, будто разбиралась не с птицей, а с личным врагом. Хруст, чавканье, довольное урчание — я почти видел, как в её голове строчка «Обида на хозяина» плавно сменялась на «...но он умеет договариваться». Пока она уничтожала курочку, я пристроился рядом, делая вид, что просто отдыхаю, а сам уткнулся в системный интерфейс. Опыт, навыки, инвентарь... Что делать дальше? «Конечно, времени у меня было... чёрт его знает, — думал я, перебирая опции. — Плюс-минус двое суток до коллапса квеста. Но у меня такое чувство, что должна тогда произойти... лажа. Очень редкая и очень жирная лажа.» Проблема была в ресурсах. Я неплохо качался в бою, но что толку, если я не могу толком собрать информацию? А она тут, в этом мире, витала в воздухе, росла на полях и, возможно, продавалась на рынке. Мне нужно было не просто сидеть и ждать — нужно было активно искать слабину. Взгляд упал на раздел «Ремесло» и «Ботаника». Местные растения... некоторые из них, которые я мельком видел по дороге, светились в спектре системы как слабые источники Ки или носители необычных свойств. «Собирать можно всяких растений, — размышлял я. — И взять побеги. Для того чтобы в будущем выращивать их... Надо? Это я потеряю такие ценные образцы? Нетушки!» Внутренний голос, тот самый, что когда-то твердил о «системном подходе», заговорил с явным русским акцентом упрямства: «Мы, русские, так легко не сдаёмся! Не хапнув всё, что плохо лежит и может пригодиться — это не метод!» План начал обретать черты. Белая доела последнюю косточку, облизнулась и уставилась на меня требовательным взглядом: «А где десерт?». — Десерт будет, — пообещал я, вставая. — Но сначала — небольшая закупка. Трав, корешков, семян. Всё, что выглядит хоть чуть-чуть не так. Потом найдём ночлег. А там... — я посмотрел на небо, где сквозь разрывы в тучах проглядывала вторая, красноватая луна, — ...решим, как устроить тому пещерному молчальнику с его зелёной игрушкой самый неприятный сюрприз в жизни. Белая фыркнула, но встала и пошла за мной, явно заинтригованная перспективой новых «вкусных» сделок. У нас было мало времени, немного денег и одна жареная курочка в прошлом. Но зато было упрямство, система и растущее желание нахапать с этого мира всего, что плохо лежит, прежде чем нас отсюда выбросит обратно в жестокую реальность родной Конохи. Охота за ресурсами в городе Циньлун началась. ......... План был прост: скупить всё, что хоть отдалённо напоминало полезное растение. Я нырял из лавки в лавку, тыкал пальцем в пучки странных трав, сморщенные коренья и мешочки с семенами, бросая медяки торгашам. Белая следовала за мной, периодически получая в качестве «взятки за молчание» то лепёшку с мёдом, то палочку вяленого мяса. Я продолжил свой шоппинг, чувствуя себя ботаником-мародёром. Тем временем, в недорогой гостинице «Усталый путник» на другой стороне города, атмосфера была иной. Юсами сидела на жёсткой татами, спиной к двери, и точила свой обломок катаны с таким усердием, будто хотела сточить его в пыль. Сатоми, развалившись на единственном стуле, смотрела в потолок. — Он так и не пришёл, — сказала Сатоми, не в силах выдержать тишину. — Я же говорила, надо было остаться вместе! А ты сказала: «Нет, я самурай, я найду ночлег сама». Классно нашла. Мы тут, а он... кто знает где, с той своей волшебной лисой. — Я не виновата, что он... непредсказуем, — сквозь зубы процедила Юсами, но в её голосе звучала не злость, а досада и тревога. Она чувствовала ответственность. — Ладно, — вздохнула Сатоми. — Утром пойдём искать. Если, конечно, он не устроил тут революцию или не продал ту лису в цирк. --- А я в это время уже был далеко от гостиниц. С Белой мы выскользнули из города через забытую калитку для слуг и углубились в пригородный лес. Луны светили достаточно, а моё ночное зрение (спасибо, системные модификации) позволяло различать детали. И тут началось самое интересное. Лес этого мира был не просто лесом. Многие растения имели пассивное свечение в спектре Ки или странные, системой помеченные свойства. «Дрожащий папоротник», чьи споры обладали лёгким седативным эффектом. «Железная лоза» с волокнами прочнее стали. «Слёзница» — гриб, выделяющий чистый, почти дистиллированный сок, идеальную основу для зелий. Я ходил, как в супермаркете, срывая образцы и аккуратно упаковывая их. Белая, наевшись, прониклась процессом. Её тонкое чувство Ки оказалось бесценным. Она тыкалась носом в кусты и фыркала, если там было что-то стоящее, или отворачивалась с презрением — если пусто. Именно она нашла главный приз: небольшую поляну, где росло странное растение с серебристыми листьями, излучавшее слабый, но чистейший поток незамутнённой Ки — редчайший ресурс, судя по восторженным пискам системы. «Доступ к удобной системе просто по факту существования в этом мире — это же роскошь! — думал я, выкапывая побег. — В моём мире за каждый такой корешок пришлось бы кровью и потом платить». Мы, русские, не сдаёмся. Мы хапаем. Хапаем знания, ресурсы, возможности. Даже если время поджимает, а где-то в пещере злой колдун строит планы по переделке мира. У меня теперь был целый гербарий будущих преимуществ, запечатанный в кармане пространства рядом с артефактом апокалипсиса. И десятихвостый помощник, который, кажется, начинал считать ботаническую охоту неплохим развлечением. Оставалось только вернуться в город, найти своих потерянных дам и понять, как все эти травы превратить в решение проблемы с зелёным кристаллом и билетом домой. ........ Собирательство под двумя лунами с десятихвостым духом-ищейкой — это вам не в огороде картошку копать. Это высший пилотаж абсурда. Белая быстро поняла суть игры. Я показывал на растение, которое светилось в моём системном зрении, и говорил: «Это». Она, с важным видом эксперта, обнюхивала, иногда слегка покусывала листок (система тут же выдавала предупреждение: [Внимание! Субъект «Белая» проводит гастрономический анализ. Результат: «Съедобно, но несолёно»]), и либо кивала, либо фыркала и отворачивалась. Её фырканье «отказ» звучало так презрительно, будто растение только что оскорбило её предков. Один раз я полез за каким-то особенно ядовитым на вид грибом-лютиком. Белая не просто фыркнула. Она ткнула меня носом в бок так, что я едва не упал в крапивоподобную местную гадость, и зарычала низким, предупреждающим ворчанием. Пришлось проверить через систему — да, гриб выделял нервно-паралитический токсин. Спасибо, пушистая служба безопасности. Мы напоминали странный ночной экипаж уборщиков. Я, вооружённый маленькой лопаткой и кисточкой (купленными в той же лавке за нелепую цену), аккуратно выкапывал корешки и срезал образцы. Белая, сидя рядом, либо зевала, либо с интересом следила за работой, её хвосты медленно шевелились, сметая с поляны опавшие листья. Иногда она ловила какую-нибудь ночную букашку, смотрела на неё, а потом с отвращением выплёвывала — видимо, местные насекомые тоже не дотягивали до её гастрономических стандартов. Кульминацией нашего похода стало «Дерево-шёпотун». Оно было невысоким, с корой, испещрённой узорами, как будто на ней кто-то нацарапал древние руны. От него исходила лёгкая вибрация, уловимая даже без системы. Я подошёл, чтобы отломить веточку. Как только моя рука приблизилась, по стволу пробежала дрожь, и с ветвей посыпались… лепестки-снежинки, которые, падая, тихо шептали. Не словами, а чувствами: обрывок безмятежности, щепотку тоски, намёк на давно забытый сон. Это было одновременно прекрасно и жутковато. Белая, услышав шёпот, насторожилась. Она подошла, ткнула носом в падающий лепесток, поймала его… и чихнула. Звонко, по-кошачьи. Лепесток разлетелся сияющей пыльцой. Лиса посмотрела на дерево с новым уважением — видимо, всё, что может заставить её чихать, достойно внимания. Я осторожно срезал небольшую ветвь. В момент среза шёпот на секунду стал громче, почти печальным, а потом стих. Я упаковал ветвь в свиток, пометив её как [Образец №47: «Древовидный эмпатический резонатор. Применение: неизвестно. Побочный эффект: философские размышления и неконтролируемый чих у кицунэ.] На обратном пути, уже нагруженные до предела виртуального хранилища, мы наткнулись на ручей. Белая, уставшая от интеллектуального труда, решила освежиться. Она зашла в воду, села и… начала просто сидеть, уставившись в лунное отражение, как будто медитируя. С неё стекала вода, десять хвостов распластались по поверхности, как белые лилии. Вид был настолько мирный и не сочетающийся со всей предыдущей жестокостью и абсурдом, что я на секунду завис. — Что, красоту налюбоваться пришла? — спросил я, присаживаясь на берегу. Она повернула голову, и в её зелёных глазах, отражавших две луны, мелькнуло что-то сложное. Не высокомерие, не голод. Что-то вроде… усталого понимания. «Да, — казалось, говорил её взгляд. — И красоту. И всё это. А ты всё торопишься, всё копишь. Иногда можно и просто посидеть». Мы посидели. Минут пять в полной тишине, нарушаемой только журчанием воды и далёкими ночными звуками леса. Это была самая странная передышка в моей жизни — с духом-убийцей в образе мокрой лисы у философского ручья. Потом Белая вышла, отряхнулась, обрызгав меня с ног до головы (скорее всего, намеренно), и тронулась в сторону города, всем видом показывая: «Отдохнули. Теперь можно и поесть. Где мой десерт за терпение?». Я последовал за ней, чувствуя странную смесь удовлетворения от удачной «охоты» и лёгкой грусти. Этот мир, несмотря на всю свою жестокость и странность, был… живым. Насыщенным. И я, как жадный турист, тащил из него сувениры, не зная, увижу ли его снова. Но философия философией, а десерт — десертом. Надо было найти хозяек, с которыми мы разминулись, найти ночлег и придумать, как из собранной коллекции странных трав и одного шепчущего деревца сделать оружие против пещерного психопата с зелёным кристаллом. И, конечно, купить Белой обещанный десерт. Судя по её взгляду, промедление смерти подобно. ...... Оглушительный храп Сатоми, пробивавшийся сквозь тонкие стены гостиницы «Усталый путник», был главным опознавательным знаком. Я постучал в дверь костяшками пальцев, издавая звук, достаточно громкий, чтобы перекрыть её носовые рулады. Храп оборвался на полуслове, послышалась суматоха, шарканье, и дверь приоткрылась на цепочку. В щели блеснул один глаз Сатоми, налитый сном и подозрением, который тут же округлился. — Ты! Где ты пропадал?! Мы думали, тебя в рабство продали за долги или ты решил открыть филиал своего шашлычного бизнеса! За её спиной встала Юсами. Её лицо было каменным, но в глазах, которые она старательно отводила в сторону, читалось странное сочетание облегчения и нарастающего гнева. — Вы не соблюдаете договор, — холодно произнесла она. — Мы — группа. Исчезать на полдня без предупреждения — безответственно. Я, не дожидаясь приглашения, просунул ногу в щель и плавно вошёл в комнату, увлекая за собой Белую, которая проскользнула внутрь, как тень. Она, почуяв знакомые запахи (а также остатки ужина Сатоми на столе), сразу направилась к тарелке, игнорируя накалённую атмосферу. — Договор, — парировал я, снимая мокрый от ночной росы плащ, — был о достижении цели. А для этого нужны ресурсы. Я их добывал. Без лишних глаз и вопросов. Я вытащил из свитка не артефакт, конечно, а несколько безобидных, но странных на вид образцов: веточку шепчущего дерева (она тут же зашептала, наполнив комнату лёгкой меланхолией), серебристый лист и причудливый синий гриб. — Вот, — сказал я, раскладывая это на единственном столике. — Местная флора. Некоторые обладают свойствами, которые могут нам помочь. Например, этот гриб, — я ткнул в синий экземпляр, — в правильной концентрации вызывает мощные галлюцинации и потерю ощущения времени. Пригодится, если нужно будет дезориентировать охрану или того самого «колдуна». Сатоми, забыв про обиду, присела рядом, её глаза горели любопытством коллекционера диковин. — О-о-о! А этот шепчет! Можно, я его поношу? Представляю, как буду рассказывать истории под его шёпот — это же будет непередаваемый эффект! — Нет, — хором сказали я и Юсами. — Это не игрушки, — добавила самурайка, но её взгляд тоже прилип к серебристому листу, который, казалось, впитывал свет от свечи и переливал его. — Ты думаешь, это можно использовать против скверны? — Всё, что обладает сильной природной Ки или искажает восприятие, может быть инструментом, — сказал я, уже чувствуя, как в голове складываются первые, смутные схемы. — Мы не сможем повторить древний ритуал запечатывания. У нас нет ни знаний, ни силы. Значит, нужно придумать что-то своё. Взрывчатку из конфетки. Капкан из паутины. Яд из цветка. Тем временем Белая, обнюхав мои трофеи и явно найдя их несъедобными, подошла к Юсами и, к всеобщему удивлению, ткнулась лбом в её руку. Жест был не требовательным, а… почти утешительным. Как будто лиса говорила: «Не психуй. Этот странный двуногий хоть и идиот, но что-то делает». Юами замерла, затем осторожно, почти с благоговением, коснулась пальцами её головы между ушами. — Ладно, — вздохнула Сатоми, развалившись на стуле. — Допустим, ты не бездельничал. И что теперь? У нас есть куча странных трав, артефакт-бомба в твоём кармане, слухи о чёрных наёмниках где-то рядом и чувство, что часики тикают. План, о великий стратег? План у меня, если честно, был только в зачаточном состоянии. Но сидеть и ждать — не в моих правилах. — План на утро, — объявил я. — Разделимся. Юсами, ты идёшь в архив городского гарнизона или в библиотеку при храме. Ищешь любые упоминания о «Сердце Тьмы», о пещерах в окрестностях, о недавней активности наёмников. Используй свой статус — ты самурай, пусть и без герба. Ссылайся на долг перед павшими родичами. Сатоми, твоя стихия — рынок, таверны, слухи. Узнай, не слышно ли о человеке, скупающем редкие материалы, или о странных происшествиях. Деньги на взятки и угощения — вот. — Я отсчитал ей половину оставшихся медяков. — А ты? — спросила Юсами, всё ещё гладя Белую, которая начала тихо мурлыкать. — Я, — сказал я, глядя на разложенные растения, — займусь алхимией. Мне нужна тихая мастерская, печь и пару часов без глупых вопросов. И, — я посмотрел на Белую, — моя пушистая помощница будет со мной. Её нюх на энергию пригодится. Наступила короткая пауза. Даже Сатоми выглядела серьёзной. — А если… он уже здесь? В городе? — тихо спросила она. — Тогда тем более нужно быть готовыми, — ответил я. — И надеяться, что наши цветочки и грибочки окажутся страшнее его зелёного камушка. Ночь мы провели в тревожном, но молчаливом согласии. Юами и Сатоми устроились на циновках. Я занял угол, разложив перед собой мысленный интерфейс системы, составляя список возможных реагентов и их комбинаций. Белая устроилась у моих ног, свернувшись калачиком, её хвосты прикрывали нос. Казалось, она спала, но её уши постоянно дёргались, улавливая каждый шорох за дверью. --- Утро в Циньлуне было туманным и сырым. Мы вышли из гостиницы, как группа заговорщиков. Юсами, подтянув ремни доспехов и спрятав волосы под капюшон, растворилась в направлении цитадели. Сатоми, получив монеты, с хитрой улыбкой отправилась на рынок, пообещав узнать «всё, что шепчут стены и о чём молчат жёны стражников». Мне же, после получаса расспросов и пары дополнительных медяков, удалось уговорить старого, полуглухого кузнеца на краю города позволить мне воспользоваться его подсобкой на пару часов. Помещение было грязным, пропахшим углём и металлом, но здесь была печь, доступ к воде и относительное уединение. Я разложил на верстаке свои сокровища. Белая, сидя на тюке со старыми тряпками, наблюдала с видом строгого научного руководителя. Работа началась. Я не был классическим алхимиком с котлом и бормотанием заклинаний. Я был системным синтезатором. Мои инструменты — сканер, база данных, точный контроль чакры и интуиция, выстроенная на знании химии и биологии из прошлой жизни. Первым делом — дистилляция. Я взял «слёзницу», гриб, выделяющий чистый сок. С помощью простейшего перегонного куба, собранного из найденных в подсобке железных чаш и медной трубки, я начал извлекать основу. Система помогала контролировать температуру, подсказывая моменты, когда структура сока могла разрушиться. Белая, почуяв острый, чистый запах, принюхалась и одобрительно кивнула. Получилась небольшая колба почти прозрачной жидкости — [Основа зелья высшей чистоты]. Идеальный растворитель и носитель. Дальше — эксперименты. Я капнул основу на серебристый лист. Лист начал растворяться, испуская слабое сияние и наполняя воздух запахом грозы перед дождём. Система записала: [Получен состав «Серебряная эссенция». Свойства: временное усиление проводимости энергии «Ки», побочный эффект — лёгкое головокружение.] Не плохо. Но нужно что-то… агрессивнее. Я взял синий галлюциногенный гриб. Не весь — лишь крошечный кусочек. Измельчил его в ступке и смешал с каплей основы. Смесь зашипела и приобрела ядовито-неоновый оттенок. [Состав «Голубая пыльца». Свойства: мощный психотроп, нарушающий связь между сознанием и восприятием чакры/Ки. Риск: обратный эффект при передозировке — обострение всех чувств и маниакальная ясность.] Рискованный, но потенциально сокрушительный инструмент против того, кто полагается на концентрацию и контроль, как любой маг или мастер Ки. Белая, почуяв запах «Голубой пыльцы», фыркнула и отошла подальше, явно не одобряя это направление мысли. Самым сложным была работа с веткой шепчущего дерева. Она не растворялась, не плавилась. Она просто… шептала. Я попытался направить в неё тонкий поток чакры. Ветка ответила — шёпот стал громче, обволакивающим, в нём зазвучали отголоски чаяния, надежды, сожаления. Это была не атака. Это было вмешательство в эмоциональный фон. И тут меня осенило. Что, если не атаковать «Сердце Тьмы» силой? Что, если… перегрузить его? Скверна питалась негативом, болью, искажённой энергией. А если влить в неё через этот кристалл-клон такой коктейль из чистоты («Серебряная эссенция»), безумного хаоса («Голубая пыльца») и противоречивых, навязчивых эмоций («Шёпот»)? Не пытаться запечатать, а довести до критической точки, до самоликвидации? Мысль была безумной. Но у меня не было времени на тонкую работу. Я потратил ещё час, создавая небольшие, концентрированные заряды. Три ампулы с разными составами, стабилизированные тончайшими оболочками из застывшей чакры. Их нужно будет доставить к источнику скверны и активировать одновременно. Закончив, я вытер пот со лба. В подсобке висели странные запахи, а на верстаке лежали продукты моих безумных экспериментов. Белая подошла и ткнула носом в ампулу с «Голубой пыльцой», потом посмотрела на меня. В её взгляде читалось: «Ты уверен, что это хорошая идея?» — Нет, — честно ответил я ей. — Но это единственная, которая у меня есть. В этот момент дверь в подсобку с скрипом отворилась. На пороге стояла запыхавшаяся Сатоми, её лицо было бледным, а глаза широко раскрыты. — Нашёл, — выдохнула она. — Вернее, он нашёл нас. Один из «чёрных»… он в городе. Пьяный, болтает лишнее в таверне у Восточных ворот. Говорит, что его хозяин «завершает великое дело» в пещере в получасе ходьбы к северу. И что сегодня ночью… «всё изменится». Часы, тикавшие в моей голове, вдруг зазвучали оглушительно громко. Время вышло. Пора тестировать мои цветочные бомбы в полевых условиях. Продолжение следует......