Часть 10

Прошло несколько дней. Они не были ни плохими, ни хорошими — просто текли, как вода по корням Дерева-Дома, незаметно, но настойчиво. Мейлин заполняла их до отказа, словно боялась оставить хоть мгновение пустым. Она часто была с детьми — слушала их бесконечные вопросы, помогала плести, учила различать съедобные плоды и смеялась вместе с ними. Их присутствие успокаивало. Дети не смотрели на неё иначе, не перешёптывались, не взвешивали её шаги чужими взглядами. Для них она оставалась просто Мейлин — той, что знает истории и не кричит, если что-то пошло не так. Иногда она уходила на базу людей. Макс встречал её спокойно, без лишних слов. Он показывал записи — короткие, обрывочные, иногда плохого качества. На них её мама смеялась, что-то объясняла, наклонялась к камере, жестикулировала руками. Мейлин сидела молча, запоминая каждую деталь: движение губ, наклон головы, выражение глаз. Она не плакала — слёзы приходили позже, когда она оставалась одна. Рана на боку заживала медленно. Кири каждый раз напоминала ей об этом с одинаковой настойчивостью — мягкой, но не допускающей возражений. Иногда сама помогала сменить повязку, внимательно осматривая кожу, будто боялась пропустить что-то важное. Про Сайри Мейлин тоже не забывала. Каждый день она навещала её, говорила тихо, гладила по шее, проверяла крыло. Икран уже был сильнее, нетерпеливо переступал с лапы на лапу, словно спрашивая, когда они снова взлетят. Но была одна вещь, от которой Мейлин не могла просто отмахнуться. После того дня. После рук, сплетённых на виду у всех. Взгляды изменились. Некоторые девушки начинали перешёптываться, стоило ей появиться. Кто-то смотрел открыто, с холодным презрением, не утруждая себя притворством. Были и те, кому было всё равно — и именно их равнодушие почему-то казалось самым лёгким. Мейлин чувствовала это кожей. И потому начала избегать Нетейама. Замечая его издалека — его походку, голос, силуэт между ветвей — она сворачивала в другую сторону. Задерживалась у воды. Делала вид, что занята. Она не была зла. Скорее… растеряна. Каждый раз, уходя, она чувствовала, как внутри что-то сжимается, будто натянутая нить — тонкая, но живая. И пока она делала вид, что не замечает его, эта нить становилась всё туже. Мейлин сидела рядом с Кири у корней Дерева-Дома. Свет дня мягко просачивался сквозь листву, ложась на их ладони и на нити, что тянулись между пальцами. Они плели украшения — простые, но аккуратные: бусины из семян, тонкие волокна, вплетённые с терпением и привычкой. — Если так сделать узел, он не распустится, — заметила Мейлин, чуть наклоняясь ближе и показывая движение. Кири кивнула, повторяя за ней, и тихо усмехнулась: — Ты говоришь, как Мо’ат. Мейлин фыркнула, но улыбка тут же выдала, что сравнение ей приятно. Она уже собиралась ответить, когда почувствовала чужое присутствие — не резкое, не тревожное, но весомое. Такое, которое ощущается раньше, чем слышится. Джейк стоял рядом. Мейлин тут же выпрямилась, аккуратно отложила плетение и поднялась. Она показала знак уважения, склонив голову, и тихо поздоровалась. Кири же осталась сидеть, лишь подняв на отца внимательный, чуть прищуренный взгляд — не дерзкий, но настороженный. — Мейлин, — сказал Джейк спокойно. — Отойди со мной ненадолго. Её сердце дёрнулось. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно. Она не понимала, зачем сам Оло’эйктан зовёт её. Мысли побежали слишком быстро. Она послушно кивнула и пошла следом. Они остановились чуть в стороне, там, где корни образовывали естественную преграду от чужих ушей. Джейк сложил руки на груди, его лицо было серьёзным, внимательным. — Многие дети здесь любят тебя, — начал он без обходных слов. Мейлин вежливо улыбнулась, но пальцы, сцепленные перед собой, дрогнули, выдавая напряжение. Её хвост медленно качнулся и завис в воздухе. Она молчала, не зная, что сказать. — Ко мне и Мо’ат обращались матери, — продолжил Джейк. В этот момент внутри неё что-то оборвалось. Хвост застыл. Улыбка исчезла. Мейлин вдруг подумала, что зашла слишком далеко. Что ей больше не позволят быть рядом с детьми. Что она снова станет лишней. Но Джейк смотрел на неё иначе — не строго, не обвиняюще. Он слегка приподнял уголок губ и по-отечески сжал её плечо. — У каждого здесь есть свои обязанности, — сказал он спокойнее. — Не все успевают быть рядом со своими детьми так, как хотели бы. Иногда им нужна помощь. Мейлин подняла на него взгляд. В её глазах было искреннее удивление — чистое, почти детское. — Мы подумали, — продолжил он, — что ты могла бы стать наставницей. Не полностью, — он тут же уточнил, — ты ещё юна. Но ты можешь помогать. Быть рядом. Учить простым вещам. Лес тебя принял. Дети это чувствуют. На мгновение Мейлин просто замерла. А потом кивнула — быстро, чуть поспешно, будто боялась, что предложение исчезнет. — Я… да. Конечно. Я согласна, — сказала она, и голос её дрогнул, но не от страха, а от переполняющих чувств. Джейк коротко кивнул, словно именно этого ответа и ждал. Он ещё раз хлопнул её по плечу — уверенно, по-воински, но с теплом — и пошёл прочь. Мейлин осталась стоять, глядя ему вслед, пока тот не растворился среди деревьев. Потом она почти бегом вернулась к Кири. Та смотрела на неё с широкой, знающей улыбкой. — Ты знала, — сразу сказала Мейлин, ткнув её пальцем под рёбра. — Ты знала! Кири тихо рассмеялась, не отрицая: — Немного. Мо’ат сказала, что ты подходишь. Мейлин покачала головой, всё ещё не веря происходящему, и снова села рядом. Они вернулись к плетению, но разговор уже был другим — лёгким, живым. Они обсуждали, чему можно учить детей, кто из них самый непоседливый, кто боится высоты, а кто слишком смел. И Мейлин чувствовала не просто безопасность. Она чувствовала своё место. Прогулка в лесу была для Мейлин чем-то привычным и почти необходимым. Здесь дыхание выравнивалось само собой, мысли переставали метаться, а шаги находили ритм без усилий. Она шла не спеша, прислушиваясь к шорохам, узнавая каждый звук — треск ветки, далёкий крик птицы, движение где-то выше в кронах. — Сей’ра! — окликнула она, заметив знакомый силуэт среди листвы. Ответ пришёл почти сразу. Лёгкое движение — и Сей’ра спрыгнула с ветки вниз, приземлившись мягко, будто лес сам принял её в ладони. Она распрямилась, улыбаясь, и их взгляды встретились. — Мейлин, — поприветствовала она, подходя ближе. — Как ты? — Всё в порядке, — ответила Мейлин искренне и тут же, по привычке, добавила: — А ты? Сей’ра закатила глаза и вздохнула так, будто собиралась рассказать трагедию всей своей жизни. — Мой глупый братец Аран’ти снова разозлил отца, — сказала она, вспоминая. — Теперь отбывает наказание. А мне скучно одной. В её голосе было больше раздражения, чем злости. Мейлин невольно улыбнулась — в этих словах было что демонстративно знакомое, почти тёплое. Не дав ей ответить, Сей’ра уже схватила Мейлин за руку и потянула за собой. — Пойдём, — бросила она через плечо. — Я недавно нашла кое-что интересное. Раз уж брат занят, ты сгодишься на приятную компанию. Мейлин не стала спорить. Слова Сей’ры прозвучали легко, почти небрежно, но внутри они отозвались чем-то мягким. Ей было приятно, что её выбирают. Просто так. Они шли глубже в лес, туда, где тропы становились уже, а воздух — прохладнее. Когда деревья расступились, Мейлин замедлила шаг и остановилась. Между стволами возвышалось нечто чужеродное. Большое, угловатое, покрытое мхом и вьющимися растениями. Металл, потемневший от времени, будто сам пытался стать частью леса. — Это сделали люди, — спокойно сказала Сей’ра, заметив её взгляд. — Чтобы передвигаться по воздуху. Мейлин кивнула и подошла ближе, осторожно, будто боялась, что предмет может ожить. — Родители рассказывали, как они заставляли эти штуки падать, — продолжила Сей’ра. — И о том, как они сражались против небесных демонов. Сей’ра указала рукой вперёд. — Смотри. Мейлин взглянула — и тут же поёжилась. В передней части вертолёта виднелись два скелета. Человеческие. Белые, лишённые всего, что делало их живыми. — О Эйва… — выдохнула она, делая шаг назад. Грудь сжалась слишком резко. Перед глазами вспыхнул скелет её собственной матери. Сей’ра хмыкнула, будто ничего особенного не заметила. — Демоны это заслужили, — пожала она плечами. Но Мейлин было слишком тяжело. Она сжала губы и отошла ещё дальше, отворачиваясь. — Мне… жутко здесь, — призналась она наконец. Сей’ра внимательно посмотрела на неё, будто взвешивая слова, а потом просто кивнула. — Тогда пойдём. Они развернулись и пошли обратно. Лес снова сомкнулся вокруг них, скрывая металл и кости, будто стирая воспоминание. Шли молча какое-то время, пока Сей’ра, не выдержав, не спросила: — Слушай… — она бросила на Мейлин косой взгляд. — А правда, что ты помолвлена с Нетейамом? Если бы в тот момент рядом было дерево, Мейлин всерьёз подумала бы удариться о него лбом. — Нет, — вымученно ответила она. — Это неправда. И если честно… мне уже дурно от этой темы. Сей’ра приподняла бровь, разглядывая её с любопытством, будто пыталась сложить кусочки мозаики. Но, заметив напряжение, решила не давить. — Ладно, — сказала она легко. — Не буду лезть. Когда впереди показалось Дерево-Дом, Мейлин вдруг резко остановилась. Чуть в стороне стоял Нетейам. Он осматривался, будто кого-то искал. Его взгляд нашёл её почти сразу — и задержался. Он пошёл к ней медленно, уверенно. Сердце Мейлин пропустило удар. — Прости, — быстро сказала она Сей’ре. — Мне нужно идти. И, не дожидаясь ответа, сорвалась с места. Она старалась идти не слишком быстро, не привлекая внимания, но шаги сами ускорялись. Она растворилась в толпе на’ви, скрываясь среди знакомых силуэтов, чувствуя спиной его взгляд. И только когда шум вокруг стал плотнее, Мейлин позволила себе выдохнуть. Нетейам заметил её ещё раньше, чем она увидела его. Он стоял в тени корней Дерева-Дома, рассеянно наблюдая за движением вокруг — привычка, выработанная с детства. Глаза скользили по лицам, хвостам, знакомым силуэтам. И вдруг — она. Мейлин шла рядом с Сей’рой. Чуть наклонив голову, слушая. Её шаг был лёгким, но плечи напряжёнными, словно она несла что-то невидимое. Нетейам поймал себя на том, что уже сделал шаг вперёд, ещё до того как понял это. Он видел, как она остановилась. Как замерла на долю секунды дольше, чем нужно. И как её взгляд нашёл его. В этом взгляде не было тепла. Не было улыбки, не было того мягкого удивления, которое появлялось раньше. Только резкое узнавание — и почти сразу решение. Она извинилась перед Сей’рой. Слишком поспешно. Слишком резко. И ушла. Нетейам остался стоять, глядя, как её силуэт растворяется среди других на’ви. Он сделал ещё шаг — и остановился сам. Он знал этот шаг. Знал эту поспешность, замаскированную под спокойствие. Знал, как она уходит, когда не хочет быть замеченной. Это было не случайно. Он вспоминал последние дни — теперь уже иначе. Как она меняла направление, заметив его издалека. Как разговоры обрывались прежде, чем он успевал подойти. Как её смех звучал где угодно, но не рядом с ним. Тогда он говорил себе, что она занята. Что устала. Что ему кажется. Теперь — не казалось. Где-то рядом кто-то смеялся, дети пробегали мимо, жизнь текла, как всегда. А внутри у него становилось непривычно пусто. Не больно — ещё нет. Скорее… тяжело. Как если бы что-то важное начало ускользать, не издав ни звука. Он опустил взгляд на свою ладонь. В памяти всплыло ощущение её пальцев — тёплых, живых, упрямых. Как она вырывала руку, злилась, смотрела на него так, будто он сделал что-то необратимое. «Все и так бы поняли», — вспомнил он свои слова. Глупые. Поспешные. Нетейам сжал челюсти. Он не привык жалеть о сказанном. На охоте нельзя возвращать брошенное копьё. Но сейчас он впервые поймал себя на желании повернуть время назад хотя бы на пару вдохов. Он поднял взгляд — Мейлин уже не было видно. — Ма Мейлин… — тихо, почти неслышно сказал он, не зная, кому именно адресует имя. Он понял: она не отталкивает его навсегда. Она просто отступает. Прячет себя. И это ему было куда тяжелее принять. Нетейам медленно выдохнул и остался стоять там, где стоял, позволяя ей уйти. Пока. Ночь опускалась на лес мягко, почти бережно. Светящиеся растения загорались одно за другим, словно Эйва зажигала огни для тех, кто не хотел быть увиденным. Именно в это время Мейлин и пришла к Священному Древу. Она двигалась тихо, стараясь не тревожить лес лишним шумом. Хвост скользил по воздуху, шаги были осторожны, будто она боялась спугнуть собственные мысли. Ей нужно было сюда — к Священному Древу. Не за ответами. Не за просьбами. Просто — за ощущением, что она не одна. Когда она коснулась корней, лес отозвался сразу. Тёплое, знакомое покалывание пробежало по коже, по нервам, по самому центру груди. Мейлин села, аккуратно уложила очередь волос и позволила себе закрыть глаза. Связь сомкнулась. И он был там. Её отец. Не таким, каким она запомнила его в последний раз — уставшим, раненным, тревожным. Здесь он был спокойным, сильным, настоящим. Его присутствие ощущалось не глазами, а всем телом — как тёплый поток, как корни, обвивающие сердце. — Ма Мейлин, — его голос звучал мягко, с той самой интонацией, от которой в детстве хотелось бы улыбаться. Она шагнула к нему и прижалась без слов. Он обнял её, и это объятие было полным — не призрачным, не воспоминанием. Она чувствовала его руки, его тепло, его уверенность. Всё то, чего так не хватало ей в последние дни. Он рассказывал о прошлом. О войне. О людях. О том, как лес горел и как Эйва отвечала. Он говорил спокойно, без гнева. Как будто время сгладило острые углы, оставив только суть. Мейлин слушала, уткнувшись лицом ему в грудь, и иногда ловила себя на том, что улыбается — не словам, а самому факту, что он здесь. Рядом. Живой — по-своему. Она забывала о слухах. О взглядах. О том, как старалась не смотреть в одну сторону, чтобы не увидеть определённую фигуру. Здесь этого не было. Когда связь начала слабеть, Мейлин почувствовала это сразу — как ускользающую теплоту. Она обняла отца крепче, словно могла удержать его силой рук. — Я скучаю, — прошептала она. — Я знаю, — ответил он. — И я всегда с тобой. Даже когда ты этого не чувствуешь. Когда всё оборвалось, тишина показалась оглушающей. Мейлин не открывала глаз. Она всё ещё чувствовала отголоски связи — лёгкое головокружение, тепло под кожей, будто корни всё ещё держали её. — Мейлин… Голос прозвучал слишком близко. Слишком неожиданно. Она вздрогнула и резко отшатнулась, сердце ударилось о рёбра. Перед глазами всё ещё плыло, и лишь через секунду она поняла, кто сидит рядом. Нетейам. — Что ты здесь делаешь?! — вырвалось у неё быстрее, чем мысль. Он выглядел… иначе. Не таким, каким она привыкла видеть его днём. Не собранным, не уверенным. Его взгляд был тёмным, сосредоточенным, будто он долго о чём-то думал и так и не нашёл ответа. — Я искал тебя, — тихо сказал он. — И… хотел поговорить. Она поёжилась, инстинктивно отводя взгляд. Священное Древо всё ещё пульсировало за её спиной, и ей вдруг захотелось слиться с корнями, исчезнуть. — Ты отдалилась от меня, — продолжил он. — Я… тебя обидел? — Нет, — слишком быстро ответила Мейлин. — Я просто занята. Он придвинулся ближе. Не резко. Осторожно. — Я старший брат, — сказал он, почти с усмешкой, но без веселья. — Я знаю, как звучит неправда. Её плечи напряглись. Он был прав. И она это знала. — Ты избегаешь меня, — продолжил Нетейам. — Я это заметил. Мейлин хотелось свернуться клубком. Спрятать лицо. Промолчать, как она делала последние дни. Но под этим взглядом — внимательным, настойчивым — молчание казалось трусостью. — Это из-за слухов, — наконец сказала она. — Из-за взглядов. Я не хочу, чтобы… — она замялась. — Чтобы девушки продолжали на меня косо смотреть. Он замолчал. Лес шумел где-то в стороне, светлячки медленно кружили между корней. Нетейам сидел неподвижно, словно переваривая её слова. — Я не думал, что это зайдёт так далеко, — наконец сказал он. Мейлин, не поднимая взгляда, слабо улыбнулась. — Они просто хотят твоего внимания. Она встала, собираясь уйти. Это было проще, чем продолжать. Но он поднялся тоже. Теперь он стоял совсем близко. Слишком близко. Она медленно подняла голову, встречаясь с его взглядом. — Меня не интересуют другие девушки, — тихо сказал он. Эти слова ударили мягко, но точно. В груди что-то дрогнуло. Хвост дёрнулся сам по себе, выдавая её с головой. Нетейам наклонился. Медленно. Внимательно следя за её реакцией. Их носы почти соприкоснулись, и Мейлин вдруг осознала, как громко бьётся её сердце. Он улыбнулся уголком губ и провёл носом по её скуле. Она замерла. Его рука поднялась, осторожно зарылась в её волосы. Вторая обхватила талию, притягивая ближе. Не больно. Не резко. Но достаточно, чтобы она охнула от неожиданности. Он был нежен. Провёл носом под ухом, ниже, к шее. Мейлин тихо позвала его по имени — сначала почти неслышно, потом ещё раз. Он выдохнул ей в шею и остановился. — Тебе не понравилось? — спросил он, не отпуская. Она дёрнула ушами и, пораженно смотря ему в глаза , прошептала: — Понравилось… Его ладонь легла ей на щёку, большой палец медленно поглаживал кожу. Она потёрлась о его руку, сама, не думая, что творит. Его взгляд скользнул к её губам — и у неё внутри всё перевернулось. Он снова наклонился. И тут — голос. — Нетейам! Мейлин резко выскользнула из его объятий. Он недовольно выдохнул, но отпустил. К ним подбежала Кири, запыхавшаяся. — Мама и папа улетают на ночь, — сказала она. — Тебе нужно присмотреть за Тук. Он кивнул. Перед тем как уйти, незаметно для Кири провёл мизинцем по руке Мейлин. — Доброй ночи, — тихо сказал он. Кири посмотрела на Мейлин внимательнее. — Ты в порядке? — Просто устала, — ответила та. — Хочу спать. Кири кивнула, и они пошли обратно. А Мейлин всё ещё чувствовала тепло его рук — и понимала, что теперь избегать его будет куда сложнее. Сон не приходил. Мейлин лежала в гамаке, глядя в темноту жилища, где тени от светящихся растений медленно скользили по стенам. Ночь была спокойной — слишком спокойной для того, что творилось у неё внутри. Лес дышал ровно, где-то вдалеке перекликались ночные существа, но для неё всё это звучало приглушённо, будто сквозь воду. Мысли возвращались снова и снова. К одному и тому же. К его голосу. К тому, как он смотрел на неё у Священного Древа. К теплу его ладони на щеке, к дыханию у шеи. Мейлин зажмурилась и резко перевернулась на бок, будто могла так вытолкнуть воспоминания прочь. Не вышло. Они только стали отчётливее. Она не понимала, что именно чувствует к ней Нетейам. Иногда ей казалось, что это просто забота. Привычка быть рядом. Ответственность старшего — оберегать, следить, не отпускать слишком далеко. Но каждый его взгляд длился чуть дольше, чем нужно. Каждое прикосновение было слишком осознанным. И когда он был рядом, Мейлин чувствовала это не разумом — телом. Её хвост дёргался сам собой, уши ловили каждый звук, сердце начинало биться быстрее без видимой причины. Это злило. Пугало. И одновременно… нравилось. Она села, обхватив колени руками. — Глупо… — прошептала она в пустоту. Нетейам был не просто на’ви. Он был сыном Оло’эйктана. Когда-нибудь — она знала это так же ясно, как знала, где восходит солнце — ему придётся стать вождём. Встать перед кланом. Вести за собой. Принимать решения, от которых зависят жизни других. Рядом с ним должна быть сильная женщина. Та, что не сомневается. Та, что не прячется от взглядов. Та, чьё имя будут произносить с уважением, а не шёпотом за спиной. Мейлин сжала пальцы сильнее. Она не такая. Она выросла между мирами. Чужая среди своих и своя среди чужих. Её детство было разорвано войной, побегами, потерями. Она умела выживать — да. Умела лечить, слушать лес, находить путь. Но сила… та самая, что требуется рядом с будущим вождём? Мейлин не чувствовала её в себе. Она боялась взглядов. Боялась слухов. Боялась оказаться причиной раздора. Боялась, что если шагнёт вперёд — упадёт, и падение будет слишком заметным. А ещё она боялась другого. Что если он действительно чувствует к ней больше? Что если однажды он посмотрит на неё так, как сегодня — и она не сможет отвернуться? Мейлин уткнулась лбом в колени. Ей было проще, когда всё оставалось неопределённым. Когда они были просто рядом. Когда можно было спрятаться за словом «дружба», за общими делами, за детьми, за лесом. Но он разрушал эту хрупкую границу — не словами, не признаниями. Прикосновениями. Взглядами. Молчанием. И самое страшное — она не хотела, чтобы он останавливался. — Ты не для него, — сказала она себе почти вслух. — Ты это знаешь. Но тело не слушало разум. А сердце — тем более. Мейлин легла обратно, глядя в темноту. Где-то за стенами Дерева-Дома спал Нетейам — или, может быть, тоже не спал. Эта мысль заставила её замереть. Она не знала, как сделать правильный выбор. Не знала, чего хочет больше — сохранить равновесие или позволить себе шаг в неизвестность. Одно она понимала точно. Что бы она ни решила… После этой ночи всё уже изменилось. Утро пришло мягко. Свет Пандоры медленно просачивался сквозь лианы и полупрозрачные листья, рисуя на стенах жилища живые узоры. Мейлин проснулась не сразу — она ещё какое-то время лежала, слушая, как просыпается лес. Ночные мысли отступили, оставив после себя лишь лёгкую усталость и странное чувство пустоты, словно внутри стало тише. Она уже собиралась подняться, когда у входа раздались осторожные шаги. — Ты Мейлин? — негромко позвала женщина. Мейлин приподнялась и выглянула. У входа стояла на’ви с корзиной на плече, а рядом с ней — маленькая девочка, едва достающая матери до бедра. Девочка держалась за край её пояса, но смотрела с любопытством, большими внимательными глазами. — Да, — мягко ответила Мейлин, выходя навстречу. Женщина слегка склонила голову в знак уважения. — Мне нужно уйти ненадолго, — сказала она. — Я слышала, ты хорошо ладишь с детьми. Не могла бы ты присмотреть за моей дочерью, пока я не вернусь? Мейлин улыбнулась сразу, без раздумий. Эта просьба показалась ей простой и… правильной. Такой, за которую не нужно бороться с собой. — Конечно, — ответила она. — Я буду рада. Женщина заметно расслабилась, поблагодарила её и, наклонившись, коснулась лба дочери своим. — Это На’рэи, — сказала она. — Я скоро вернусь. Когда женщина ушла, девочка ещё какое-то время стояла неподвижно, словно проверяя, можно ли доверять этому новому утру. Мейлин присела перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Хочешь что-нибудь сделать вместе? — спросила она. — Например… подарок для мамы? Глаза На’рэи тут же загорелись. — Для мамы? — переспросила она и кивнула так резко, что её маленькие косички качнулись. — Хочу. Мейлин рассмеялась тихо и жестом пригласила её сесть рядом. Она достала тонкие волокна, разноцветные нити, несколько бусин — всё, что обычно использовала для украшений. — Тогда смотри, — сказала она. — Самое важное — узлы. Если сделать их правильно, они будут почти незаметны. Украшение будет выглядеть цельным. На’рэи слушала очень внимательно, высунув кончик языка от сосредоточенности. Её маленькие пальцы сначала путались, нити выскальзывали, но она не злилась — только смотрела на Мейлин и пробовала снова. — Вот так, — Мейлин мягко направляла её руки. — Не торопись. Часы проходили незаметно. Свет менялся, тени становились длиннее, а ожерелье — всё сложнее и красивее. На’рэи училась быстро, с удивительной терпеливостью, иногда поднимая взгляд и будто без слов спрашивая: правильно ли? — Очень хорошо, — каждый раз отвечала Мейлин. — Ты большая молодец. Когда они закончили, ожерелье лежало между ними — простое, но аккуратное, с маленькими бусинами и ровными узорами. На’рэи смотрела на него так, словно это было что-то невероятно важное. Как раз в этот момент у входа снова послышались шаги. — Мама! — вскрикнула девочка и вскочила на ноги. Она подбежала к женщине и, почти подпрыгивая от гордости, протянула ей ожерелье. — Это тебе, — сказала она. Женщина замерла, рассматривая украшение. В её глазах мелькнуло удивление, затем — тёплая улыбка. — Ты это сплела? — спросила она, не веря. На’рэи кивнула так энергично, что чуть не потеряла равновесие. Женщина подняла взгляд на Мейлин. — Спасибо тебе, — искренне сказала она. — Я не ожидала, что она сможет сделать такое. Она сняла с плеча корзину и, порывшись в ней, протянула Мейлин жменю спелых ягод — тёмных, сладко пахнущих. — Возьми. В знак благодарности. Мейлин приняла подарок, слегка склонив голову. — Спасибо. Она очень старалась. На’рэи обняла мать за ноги, но прежде чем уйти, обернулась и помахала Мейлин рукой. Когда они ушли, Мейлин осталась одна. Она посмотрела на ягоды в ладонях, затем — на нити и бусины, оставшиеся на полу. В груди стало неожиданно тепло. Мейлин нашла Сайри там, где та любила отдыхать — на высокой платформе, оплетённой лианами. Икран лениво перебирала когтями, расправляя крылья, подставляя их свету. Мейлин подошла ближе, привычным движением положила ладонь на тёплую кожу и внимательно осмотрела крыло. Рана исчезла. Не осталось ни следа — только гладкая кожа и ровное дыхание. Сайри тихо щёлкнула, будто довольная собой, и потёрлась мордой о плечо Мейлин. Девушка выдохнула, даже не замечая, что всё это время держала в груди сжатый воздух. — Вот и хорошо, — прошептала она. — Ты сильная. Я знала. Шум воздуха разрезал пространство позади неё. Мейлин подняла голову ровно в тот момент, когда рядом приземлился другой икран. Его крылья сложились уверенно, без колебаний. Она узнала его сразу — так же, как узнала и того, кто спрыгнул на землю почти одновременно с приземлением. Нетейам. Он не стал звать её, не стал ждать. В несколько широких шагов оказался рядом, словно это было самым естественным движением в мире. Его ладонь нашла её ладонь сама — тепло, уверенно. Большой палец медленно прошёлся по тыльной стороне её руки, и от этого простого жеста у Мейлин внутри что-то тихо сдвинулось с места. Она тут же огляделась по сторонам, инстинктивно. — Здесь никого нет, — сказал он негромко, словно прочитав её мысль. — Только мы. Её плечи чуть расслабились. Некоторое время они просто стояли так, рядом, слушая дыхание леса и размеренный стук крыльев икрана. Потом Нетейам заговорил: — Я понял, что забыл спросить тебя кое о чём, — он посмотрел на неё внимательнее. — Как ты приняла новость… о наставничестве? Мейлин подняла на него взгляд — и улыбка сама появилась на её лице. Настоящая, широкая, без тени сомнений. — Мне это в радость, — сказала она. — Правда. Я люблю быть с детьми. Мне кажется… это то, что мне сейчас нужно. Нетейам кивнул, будто этот ответ его полностью устроил. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти гордое. — Я так и думал. Он неохотно разомкнул их руки. — Мне нужно идти, — добавил он. — Срочно. Но позже… если ты не против, я бы хотел составить тебе компанию. Мейлин кивнула, даже не раздумывая. — Я буду ждать. Он улыбнулся ей — не широко, но так, что этого было более чем достаточно. Потом повернулся и ушёл к своему икрану, оставив после себя ощущение присутствия, которое не исчезло сразу. Мейлин осталась стоять, глядя ему вслед, пока он не скрылся среди листвы. Ночные мысли больше не возвращались. Мысли о том, что она «не та». О том, что между ними лишь дружба. О страхе заглядывать дальше. Всё это вдруг стало не таким важным. Она решила — пусть будет, как будет. Если между ними что-то вырастет — она примет это. Если нет — она примет и это тоже. Сейчас у неё был лес. Сайри. Дети. И чувство, что она на своём месте. Этого было достаточно, чтобы сделать шаг дальше — не оглядываясь.