Часть 9

Жилище тсахик было наполнено запахом свежих трав, когда Нетейам появился у входа. Мо’ат как раз заканчивала перевязку — её движения были спокойны, уверены, будто она делала это сотни раз, хотя раны Мейлин явно не были обычными. Нетейам замер на пороге. Его взгляд сразу нашёл её. Царапины на плечах, повязка на боку, усталость, которая не пряталась даже в её осанке. Он нахмурился сильнее, чем обычно, и сделал шаг вперёд, будто хотел убедиться, что она действительно здесь, живая. — Помоги ей дойти до жилища, — спокойно сказала Мо’ат, не глядя на него. — Ей нужен покой. Нетейам кивнул. Он подошёл ближе именно в тот момент, когда Мейлин попыталась встать. Она слегка пошатнулась — и тут же почувствовала, как сильная рука аккуратно поддержала её за предплечье, а вторая легла на спину, не касаясь раны. Он держал её так, будто боялся причинить ещё больший вред. Они вышли наружу. Свет дня ударил в глаза, и Мейлин чуть прищурилась. Некоторое время они шли молча. Лес шумел вокруг — обычный, живой, будто ничего не произошло. И именно она первой нарушила тишину. — Ты был прав, — тихо сказала Мейлин. Нетейам посмотрел на неё, но ничего не ответил. — Все были правы, — продолжила она, глядя прямо перед собой. — Я нашла… скелет. Это была моя мама. Он остановился на полшага, затем снова пошёл рядом. Его взгляд смягчился, в нём появилось то самое сочувствие, которое он никогда не умел выражать словами. Но Мейлин не смотрела на него. — А это… — она слегка коснулась повязки на боку. — Танатор. Нетейам резко повернул голову к ней. — Танатор? — переспросил он, явно не веря. — Да. Он нахмурился ещё сильнее. — Как ты вообще выжила? Они уже подходили к Сайри. Икран лежала неподалёку, тихо посвистывая, приподнимая голову, когда почувствовала Мейлин. Девушка чуть улыбнулась — устало, но искренне. — Сайри его отпугнула. Она подошла ближе, положила ладонь на шею икрана, тихо что-то прошептала. Сайри мягко щёлкнула клювом, наклоняясь к ней. Нетейам молча наблюдал за этим — за тем, как осторожно Мейлин двигается, как бережно касается икрана, будто боится причинить боль даже прикосновением. И тут Мейлин замерла. Её взгляд скользнул к крылу. Уши поджались. Нетейам заметил это сразу — и тоже посмотрел туда, где виднелся след раны. — Это… — её голос дрогнул. — Это сделал мой дядя. Уже когда я летела обратно. Нетейам медленно выдохнул. — Как он тебя нашёл? Мейлин покачала головой. — Я не знаю. Я даже не уверена, что он понял, что это я. Она начала снимать сумки с икрана, затем потянулась за луком. Движения были неловкими — усталость брала своё. Нетейам без слов шагнул вперёд и забрал вещи из её рук. — Нетейам, я могу… — начала она. Он недовольно фыркнул, даже не повернув головы, и просто пошёл в сторону её жилища, неся всё сразу. Мейлин замолчала. Она шла следом, чуть опустив голову, чувствуя, как напряжение вокруг него буквально звенит в воздухе. Он был зол. Не на неё — она это чувствовала — а на всё, что произошло. На то, что не смог остановить. На то, что она снова была в опасности. Но сейчас между ними повисло слишком многое, чтобы просто идти рядом, как раньше. Как только они вошли внутрь её жилья, Нетейам резко остановился. Он поставил вещи у стены чуть громче, чем нужно было, и несколько секунд просто стоял, сжимая челюсти. Тишина давила. Потом он сорвался. — Мне нужно было лететь с тобой, — его голос был напряжённым, сорванным, будто он сдерживал это слишком долго. — Я знал, что ты не готова. Я знал. Он шагнул к ней, жестикулируя резче, чем обычно. — Я каждый день ждал тебя. Каждый. Я выходил и смотрел в небо, — он выдохнул сквозь зубы. — А сегодня Ло’ак сказал, что ты вернулась… раненая. Я не мог сидеть на месте. Я думал… Он замолчал, явно не желая продолжать мысль. Мейлин стояла напротив, опустив голову. Уши были прижаты, плечи чуть ссутулены. Она слушала молча, принимая каждое его слово. — Ты больше так не уйдёшь, — наконец сказал он тише, но куда жёстче. — Не одной. Я не позволю. Мейлин подняла взгляд лишь на мгновение и так же тихо ответила: — Больше этого не повторится. Эти слова будто выбили из него остаток гнева. Нетейам выдохнул, плечи опустились. Он подошёл ближе — уже медленно, осторожно — и его взгляд зацепился за короткую, неровно обрезанную прядь её волос. Он поднял руку и аккуратно коснулся её. — А это как произошло? — спросил он почти шёпотом. Мейлин тоже дотронулась до пряди, невольно задевая его ладонь. Пальцы соприкоснулись — она тут же опустила руку, будто испугавшись этого касания. — Из-за стрелы, — ответила она просто. Нетейам прикрыл глаза на секунду. Он понял: что бы он ни спросил дальше, каждый ответ будет новым поводом для тревоги, новой картиной, которую он не хотел видеть у себя в голове. Он снова посмотрел на неё — долго, тяжело. Мейлин не выдержала этого взгляда. Она сделала шаг вперёд и обняла его, прижавшись лбом к его груди. — Я боялась… — её голос дрогнул. — Боялась, что не вернусь. Нетейам замер, а затем осторожно обнял её в ответ. Одной рукой он притянул её ближе, другой нежно провёл пальцами по её волосам, медленно, успокаивающе. — Я тоже боялся, — тихо сказал он. — Каждый день. Он склонил голову, уткнувшись подбородком в её волосы. — Я рад, что ты вернулась. Мейлин глубоко вдохнула, позволяя себе впервые за долгое время почувствовать безопасность. Его тепло, ровное дыхание, тихое биение сердца — всё это заземляло её, возвращало обратно, домой. Она не знала, что будет дальше. Опасность никуда не делась, боль всё ещё жила в теле и в памяти. Но сейчас, в этот короткий момент, ей было достаточно просто стоять здесь. С ним. Мейлин спала почти весь день — крепко, без снов. Тело, наконец, позволило себе отпустить напряжение. Когда она проснулась, в жилище уже сгущался вечер: мягкий фиолетовый свет пробивался сквозь листву, а воздух был тёплым и спокойным. Она осторожно спустилась с гамака, стараясь не тревожить бок. Боль всё ещё напоминала о себе, но была терпимой — далёкой, словно отголосок. Подойдя к сумке, Мейлин опустилась на пол и аккуратно достала вещи матери. Она разложила их рядом: фотографии, дневник, несколько мелочей, смысл которых до конца не понимала. Пальцы скользили по краям бумаги бережно, почти благоговейно. Взгляд задерживался на лицах, на знакомых чертах, в которых она теперь всё чаще узнавала себя. — Мейлин?.. — тихо позвали у входа. Она вздрогнула лишь слегка и, не оборачиваясь, ответила: — Можешь зайти. Нетейам вошёл без спешки. В руках у него было два аккуратно свёрнутых листа с едой. Он на секунду остановился, увидев её сидящей на полу среди разложенных вещей, а затем присел рядом, протягивая один свёрток. — Ты, наверное, голодна. — Спасибо, — Мейлин приняла еду, их пальцы на мгновение коснулись, и она ощутила знакомое тепло. Пока они ели, Нетейам невольно смотрел на предметы перед ней. Его взгляд задержался на фотографиях. — Это… твоя мама? — спросил он тихо, будто боялся нарушить что-то хрупкое. Мейлин кивнула. — Да. Она взяла одну из фотографий и показала ему. На ней женщина была в теле аватара — высокая, синекожая, с живыми глазами. Нетейам наклонился ближе, внимательно рассматривая изображение. — Ты очень на неё похожа, — сказал он после паузы. — Особенно взгляд. Мейлин невольно улыбнулась. Эта фраза согрела сильнее еды. Она протянула ему дневник. — Здесь много записей… но я ничего не понимаю, — она указала на строчки, написанные человеческими буквами. — Это их язык. Нетейам осторожно взял дневник, словно опасался повредить его. Его брови слегка сдвинулись, когда он сосредоточился. — Папа учил меня немного, — сказал он, не отрывая взгляда. Уши Мейлин тут же приподнялись. — Правда? Он кивнул и начал медленно читать, проговаривая буквы про себя. Прошло несколько секунд, прежде чем он выдохнул: — Здесь… описания растений. Названия. Их свойства. Ничего личного. Мейлин чуть поникла. — Я надеялась, что там будет что-то… — она не договорила. — Но, — мягко добавил Нетейам, поднимая на неё взгляд, — это тоже о ней. Она изучала Пандору. Значит, она любила этот мир. Это немного утешило. Мейлин кивнула и закрыла дневник, прижимая его к коленям. Когда они доели, тишина между ними была спокойной — не неловкой. Нетейам посмотрел на неё внимательнее. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Уже лучше, — честно ответила она. Он задержал взгляд дольше, чем требовал вопрос. Потом придвинулся ближе — совсем немного. Его ладонь, будто по привычке, нашла её руку. Пальцы мягко сомкнулись, переплетаясь с её. Мейлин не отдёрнула руку. Наоборот, чуть сжала в ответ. Где-то позади их хвосты сами собой переплелись, медленно, естественно, словно так и должно было быть. — Я скучал по тебе, — сказал Нетейам негромко. — По нашим разговорам. По тому, как ты смеялась. Мейлин почувствовала, как в груди что-то тихо сжимается и тут же расправляется. — Я тоже скучала, — ответила она, глядя на него. — Очень. Он слегка улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую она видела только в такие моменты. Они не говорили больше. Просто сидели рядом, держась за руки, деля тишину, в которой не было боли — только усталое, осторожное спокойствие. Иногда именно такие вечера остаются в памяти дольше всего. Утро пришло к Мейлин тихо. Свет пробивался сквозь листву, ложась мягкими пятнами на стены жилища. Бок ныл, крыло Сайри отзывалось где-то в мыслях через связь, но боль уже не была острой — скорее упрямым напоминанием о том, что она всё ещё здесь. Живая. Она только успела сесть, как у входа послышались шаги. — Я всё пропустила, — недовольно раздался голос Кири. Мейлин повернула голову и слабо улыбнулась. — Доброе утро. Кири вошла с охапкой свежих трав, запах которых сразу заполнил жилище. Она бросила на Мейлин быстрый взгляд — цепкий, оценивающий — и фыркнула. — Вчера пыталась попасть к тебе, а ты спала. — Прости, — невинно ответила Мейлин. Кири закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. Она присела рядом и начала ловко растирать травы, готовя мазь. — Показывай раны. Мейлин послушно повернулась, морщась, когда холодная масса легла на кожу. Кири работала сосредоточенно, но слушала внимательно, пока Мейлин, не спеша, рассказывала всё: про базу, про дневник, про скелет матери. Про танатара. Про Хро’вака. С каждым словом движения Кири становились медленнее. — Подожди, — она резко подняла голову. — Танатор? Ты… что? — Он был очень невежлив, — сухо ответила Мейлин. Кири уставилась на неё так, будто пыталась понять, шутит она или нет. — Мейлин, — выдохнула она. — Тебе нужно сидеть здесь и не искать приключений. Мейлин тяжело вздохнула и закатила глаза. — Если я услышу это ещё раз, я начну кусаться. Нетейам мне уже всё сказал. Подробно. Несколько раз. Кири усмехнулась, продолжая накладывать повязку. — О, я не сомневаюсь. Она закончила с травами, отряхнула руки и посмотрела на Мейлин уже иначе — внимательнее, мягче. — Кстати… — протянула она. — Как у тебя дела с Нетейамом? Мейлин нахмурилась. — В каком смысле? — В самом обычном, — Кири пожала плечами. — Вы постоянно рядом. Он смотрит на тебя так, будто мир может рухнуть, если ты чихнёшь. Мейлин замерла, а потом пожала плечами. — Мы просто друзья. И… всё нормально. Кири фыркнула. — Конечно. «Просто друзья». Как скажешь. Она больше не стала развивать тему, лишь поднялась на ноги и протянула Мейлин оставшиеся травы. — Меняй повязки каждый день. И, пожалуйста, не убегай от хищников хотя бы пару дней. — Постараюсь, — честно ответила Мейлин. Когда Кири ушла, в жилище снова стало тихо. Мейлин откинулась назад, чувствуя усталость, но и странное спокойствие. Можно было просто… восстановиться. Мейлин шла медленно, прислушиваясь к телу — раны ещё напоминали о себе, но уже не мешали дышать полной грудью. Она вышла к месту, где отдыхала Сайри. Икран лениво приподняла голову, узнав её, и тихо заворчала — довольная, спокойная. — Я знаю, — мягко сказала Мейлин, проводя ладонью по её шее. — Ты умница. Крыло выглядело лучше. Повязки держались, кожа под ними уже начинала затягиваться. Сайри чуть толкнула её мордой, требуя внимания, и Мейлин не удержалась от улыбки. — Скоро снова будем летать. Только без глупостей, хорошо? Сайри фыркнула — так, будто пообещала… или сделала вид. Убедившись, что с икраном всё в порядке, Мейлин развернулась обратно — и тут же едва не потеряла равновесие. — Мейлин! Тук буквально врезалась в неё, обхватывая руками и хвостом одновременно. Мейлин рассмеялась и автоматически положила ладонь ей на голову, поглаживая между ушами. — Осторожно, маленькая буря. Тук отстранилась всего на мгновение — ровно затем, чтобы тут же начать говорить без остановки: — А где ты была? Почему тебя не было так долго? Вопросы лились рекой. — Если я начну отвечать по одному, мы простоим здесь до ночи, — сказала она. — Давай так: зови своих друзей. И я всё расскажу сразу. Тук сорвалась с места, крича что-то на бегу. Мейлин устроилась у корней большого дерева, присела, прислонившись спиной к тёплой коре, и выдохнула. Она не ждала долго. Дети прибежали шумной стайкой — кто-то смеялся, кто-то звал её по имени, кто-то просто молча прижимался. Её обняли со всех сторон, хвосты путались, кто-то едва не сел ей на колени. — Эй, эй, осторожнее! — смеялась Мейлин. Тук, нахмурившись, начала дёргать всех подряд за хвосты. — Она моя! Я первая её увидела! — Я никуда не денусь, — мягко сказала Мейлин, разводя руки. — Давайте лучше сядем. Все. Кругом. К удивлению, дети послушались почти сразу. — Я была далеко, — начала Мейлин. — Очень далеко. И однажды… я почувствовала, что бы в лесу не одна. Дети притихли. Она рассказала, как увидела следы. Как почувствовала запах. Как бежала, не разбирая дороги, как сердце стучало так громко, что казалось — его услышит весь лес. — А потом он вышел, — сказала она тихо. — Танатор. Кто-то ахнул. Кто-то придвинулся ближе. — Я бежала так быстро, как могла. И мне было страшно. Очень. Она сделала паузу, давая им почувствовать это вместе с ней. — Меня спас мой икран. Дети загудели, перебивая друг друга. — Она была храброй! — Она прогнала танатора?! — Я тоже хочу икрана! — Не всё так просто, — мягко сказала Мейлин, поднимая ладонь. — И вот что важно. Она посмотрела на каждого. — Лес — красивый. Он живой. Но он не всегда добрый. Если уйти слишком далеко… если быть одному… он может не отпустить. Дети слушали внимательно. — Поэтому не уходите глубоко в лес без взрослых, — закончила она. Наступила короткая тишина. — А ты больше не уйдёшь одна? — тихо спросил кто-то. Мейлин улыбнулась — чуть грустно, но тепло. — Я постараюсь быть умнее, — честно ответила она. Она ещё долго сидела с ними: отвечала на вопросы, смеялась, слушала фантазии о собственных икранах и великих подвигах. Когда дети начали расходиться, Мейлин поймала себя на простой мысли: Вот ради этого стоило вернуться живой. Дети постепенно разбежались — кто-то побежал к родителям, кто-то к воде, кто-то ещё долго махал Мейлин рукой на прощание. Она осталась сидеть у дерева, чувствуя приятную усталость и странное тепло внутри — будто день наконец-то встал на своё место. — Ты хорошо рассказываешь истории. Мейлин подняла голову. Перед ней стоял на’ви — немного старше неё, высокий, с тёмными полосами на коже и уверенной осанкой охотника. — Меня зовут Тэ’рен, — представился он. — Я проходил мимо и… невольно услышал про танатора. Мейлин слегка смутилась, но улыбнулась. — Ничего особенного, — ответила она. — Мне просто повезло. — Повезло? — он усмехнулся. — Не каждый выживает после встречи с таким зверем. Особенно в одиночку. У тебя хорошие навыки. — Спасибо, — искренне сказала она. — Я много училась. Тэ’рен кивнул, явно собираясь продолжить разговор. Он сделал шаг ближе, будто хотел что-то предложить — может, совместную охоту, может, тренировку, а может, просто прогулку. — Если хочешь, я мог бы… — Прошу прощения. Голос прозвучал неожиданно резко. Мейлин обернулась — рядом стоял Нетейам. Он выглядел спокойно лишь на первый взгляд. Уши были чуть напряжены, взгляд — сосредоточенный, цепкий. Он коротко кивнул Тэ’рену. — Мейлин сейчас очень нужна мне. Парни встретились взглядами. В этом взгляде было слишком много, чтобы назвать его обычным любопытством. Ни один не улыбался. Тэ’рен прищурился. — Я просто разговаривал с ней. — Я знаю, — ответил Нетейам ровно. — Но сейчас — не лучшее время. Он даже не посмотрел на Мейлин, просто взял её за предплечье и мягко, но уверенно потянул в сторону. — Эй… — начала она, когда они отошли достаточно далеко. — Что это было? Нетейам не сразу ответил. Он шёл чуть быстрее обычного. — Я хочу показать тебе одно место, — наконец сказал он. — Сейчас? — удивилась Мейлин. — Это могло бы и подождать. Он сжал её ладонь чуть крепче. — Не могло. Она посмотрела на него внимательнее. Он был… слегка раздражён. Не зол, не груб — просто напряжён, будто внутри что-то не давало ему покоя. Мейлин хотела спросить почему. Очень хотела. Но вместо этого лишь вздохнула и пошла рядом, позволяя ему вести себя дальше. Иногда вопросы лучше оставить на потом. Место оказалось небольшой поляной, спрятанной глубоко в лесу. Кроны деревьев смыкались высоко над головой, пропуская мягкий, рассеянный свет. Вокруг росли цветы — незнакомые, с тонкими лепестками и живыми оттенками, будто сам лес решил здесь задержать дыхание. Мейлин первой шагнула вперёд. Она медленно присела на корточки и провела ладонью по цветам, почти не касаясь их, словно боялась нарушить хрупкое равновесие. — Они такие… — она замолчала, не подбирая слова, просто любуясь. Нетейам сел рядом, чуть сбоку, так близко, что она ощущала тепло его плеча. Он сорвал небольшой цветок — осторожно, с уважением — и, не говоря ни слова, заправил его ей за ухо. — Ты очень красивая, — сказал он тихо, будто это было не признание, а факт. Мейлин смущённо улыбнулась. — Спасибо… Её взгляд скользнул ниже — к его бедру, где была привязана песенная нить. Она задержалась на ней дольше, чем собиралась. — Могу я…? — спросила она, протягивая руку. — Конечно, — ответил он сразу. Она поддела нить кончиками пальцев, рассматривая бусины, перебирая их медленно, вдумчиво. — Что значит эта бусина? — спросила она, слегка теребя одну из них. — В честь Икнимайа, — ответил Нетейам. — Когда я прошёл обряд. Мейлин кивнула, принимая ответ, и убрала руку, вдруг осознав, насколько близко была. Её уши чуть дрогнули — смущённо. Чтобы сменить неловкость, она сняла свою песенную нить. — Тогда… смотри. Она показала на первую бусину. — Эту выбрал папа, когда я родилась. Дальше — медленно, одну за другой. Она объясняла значение каждой своей бусины. Нетейам внимательно рассматривал бусины. Иногда он прикасался к ним, но его пальцы неизбежно задевали её руку — слишком точно, слишком осознанно, чтобы быть случайностью. Ему хотелось быть ближе. Чувствовать её дыхание. Понимать её мысли без слов. Быть частью её — так же глубоко, как корни деревьев уходят в землю. Мейлин же чувствовала другое. Тепло. Притяжение. Но где-то внутри — тонкую стену, выстроенную дружбой. Она не знала, можно ли через неё пройти. Она привязала песенную нить обратно и отвернулась, глядя на цветы, будто они могли дать ответ. Нетейам посмотрел на неё — и в его взгляде мелькнула идея. Он придвинулся вплотную и наклонился. Провёл носом по её уху. Мейлин тихо рассмеялась. — Нетейам… это щекотно. Он повторил. Её ухо дёрнулось, смех стал громче, живее. Она попыталась отстраниться, но он мягко поймал её, придерживая так, чтобы не задеть рану. — Перестань! — смеялась она, уже понимая, что проиграла. Она закрыла ладонями уши — и он сразу отпрянул. Они замерли, глядя друг на друга, оба широко улыбаясь, дыхание чуть сбитое, слишком близко, чтобы это было случайно. — Мне нравится твоя улыбка, — сказал он тихо. Мейлин убрала ладони. Её уши смущённо опустились, а взгляд скользнул в сторону. Она не знала, что ответить. Нетейам заметил это. Он не понял — знак ли это согласия или осторожности. И решил не торопить момент. Иногда самые важные слова нужно беречь. Обратно они шли уже, как по привычке, держа друг друга за руку. Лес постепенно редел, тропа становилась шире, а впереди уже угадывались очертания Дерева-Дома. Шум голосов, смех, привычная суета клана — всё это медленно возвращало их в реальность. И именно тогда Мейлин почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она осторожно попыталась разомкнуть их ладони. Не потому что не хотела. А потому что здесь было слишком людно. Наедине — или там, где было мало на’ви — это казалось естественным. Почти правильным. Но сейчас… когда многие сидели у корней, разговаривали, наблюдали… ей вдруг стало невыносимо неловко. Нетейам не позволил. Он лишь крепче сжал её ладонь, не замедляя шага. Его походка оставалась ровной, уверенной — такой, будто вокруг не было никого, кроме них двоих. — Нетейам… — тихо сказала Мейлин. — Все увидят. Он повернул к ней голову и улыбнулся — спокойно, даже немного насмешливо. — Пусть видят. Какая разница? Они пошли дальше. Мейлин почувствовала взгляды. Юные девушки — одни открыто, другие исподтишка — смотрели на них слишком внимательно. От этого она невольно ёжилась, плечи чуть напрягались, уши едва заметно дёргались. Нетейам же будто ничего не замечал. Или не считал нужным. И только спустя несколько шагов до неё дошло — они идут не к её жилищу. А к его. Она не успела ничего сказать. Впереди, у корней, стояли Джейк и Нейтири. Они не разговаривали — просто наблюдали. Мейлин почувствовала на себе взгляд Нейтири сразу. Острый, внимательный, проникающий насквозь. И в этот момент она с удивлением поняла: ни один взгляд тех девушек не волновал её так, как взгляд этой женщины. Нейтири опустила глаза на их руки. Сердце Мейлин глухо ударилось о рёбра. Она повернулась к Нетейаму, надеясь, что он поймёт — что сейчас, вот сейчас, он отпустит. Но он даже не изменился в лице. Он шёл дальше. Проходя мимо, Мейлин едва не забыла показать им знак уважения. Движение получилось неловким, запоздалым, но она всё же справилась. Джейк и Нейтири проводили их взглядами, не сказав ни слова. Мейлин чувствовала этот взгляд ещё несколько шагов — словно он оставался на её спине. И только когда они отошли дальше, она осмелилась глубоко вдохнуть. Нетейам всё ещё держал её за руку. И отпускать, похоже, не собирался. Кири и Тук сидели, склонившись над плетением. Их пальцы ловко перебирали волокна, тихо перешёптываясь — так, что слова растворялись в листве. Они не сразу обратили внимание на приближение двух на’ви. Мейлин заметила первой возможность вырваться. Она буравила Нетейама взглядом всего пару шагов — этого хватило. Резко, почти сердито, она вырвала свою ладонь из его хватки. — Зачем ты это сделал? — голос был негромким, но в нём чувствовалось напряжение. — Теперь все будут говорить о нас. Нетейам ответил слишком быстро, не успев подумать: — Всё равно рано или поздно всем стало бы понятно. Мейлин остановилась. Медленно нахмурилась, разворачиваясь к нему всем телом. — Понятно что? — требовательно спросила она. Он замер. На мгновение отвернул голову, словно пытаясь поймать ускользающую мысль, которую уже нельзя было вернуть назад. Потом снова посмотрел на неё. Нетейам поднял руки в примирительном жесте, ладонями вперёд — жесте, которому его учили с детства. — Я не это имел в виду, — сказал он тише. Мейлин уже сделала вдох, готовая обрушить на него всё, что копилось внутри — слова, страхи, сомнения, — но их прервали. — Эй… что происходит? — голос Кири прозвучал неожиданно близко. Мейлин выдохнула. — Ничего, — коротко ответила она. Она отошла от Нетейама и присела рядом с Тук, переводя взгляд на плетение. Пальцы девочки аккуратно вплетали нити, и Мейлин заставила себя следить за этим движением — за формой, цветом, ритмом. Кири бросила на брата быстрый, понимающий взгляд — в нём было и сочувствие, и лёгкий упрёк. Но ничего не сказала. Просто снова наклонилась к Тук, помогая ей. Нетейам сел рядом с Мейлин. Не слишком близко. Ровно настолько, чтобы не давить, не вторгаться, не злить её ещё сильнее. Мейлин сделала вид, что его рядом нет. Но он был. И это чувствовалось. Кири первой нарушила молчание. — Мы с Пауком хотели пройтись к ручью, — сказала она, будто между делом, поднимая глаза от плетения. — Там сегодня красиво. Пойдёте с нами? Мейлин покачала головой. — Я, наверное, останусь здесь. Нетейам, не задумываясь, добавил: — Я тоже. Кири хмыкнула, сразу всё поняв. Она поднялась, стряхнула с ладоней волокна и, бросив на брата короткий взгляд, в котором читалось больше, чем слова, сказала: — Ладно. Тогда не скучайте. Тук тут же оживилась, будто ждала этого момента. — Смотри! — она повернула к Мейлин своё плетение. — Это оберег. Для икрана. Чтобы не болело крыло и чтобы он не боялся летать снова. Мейлин присела рядом, внимательно всматриваясь. — Ты хорошо держишь нить, — мягко сказала она. — Но если здесь сделать узел не поперёк, а вдоль, он будет крепче. Тук сосредоточенно нахмурилась и попробовала ещё раз. — Так? — Да. Вот так, — Мейлин осторожно накрыла её ладонь своей, помогая направить движение. — Не спеши. Тук кивнула, будто это было самое важное дело в мире. Нетейам почти не вмешивался — лишь наблюдал. Иногда его губы трогала едва заметная улыбка, когда Тук что-то бормотала себе под нос. Но чаще его взгляд задерживался на Мейлин: на том, как она склоняет голову, как терпеливо объясняет, как её уши едва заметно двигаются, когда она сосредоточена. Он смотрел — и ему было спокойно. Тук вдруг остановилась. Подняла голову. Посмотрела сначала на Мейлин. Потом — на Нетейама. — А вы вместе? — спросила она так же просто, как минуту назад спрашивала про узлы. Мейлин замерла, пальцы всё ещё касались нити. — Что ты имеешь ввиду? — Мейлин нервно улыбнулась, надеясь, что девочка просто неправильно спросила. — Как пара. Вы уже целовались? — Тук! — резко сказала она, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Что? — искренне удивилась девочка. — Я просто спрашиваю. Вы всё время рядом. И похожи на маму и папу. Нетейам тихо кашлянул, отводя взгляд. — Тук, — сказал он спокойнее, чем чувствовал, — не всё, что приходит в голову, нужно говорить вслух. Тук нахмурилась, обдумывая. — А мне мама говорила, что если что-то важно — лучше спросить сразу, — упрямо ответила она и снова опустила взгляд к плетению. — Я же ничего плохого не сказала. Мейлин не нашла слов. Она лишь медленно убрала руку, давая Тук продолжить самой, и глубоко вдохнула, чувствуя, как между ней и Нетейамом снова повисло напряжение — тонкое, почти невидимое, но живое. У Тук снова сорвался узел. Нитка упрямо выскользнула из пальцев, и девочка нахмурилась, сжав губы. Она дёрнула плетение сильнее, чем нужно, и узел окончательно распался. — Ну вот… — пробормотала она сердито. — Он меня не слушается. Нетейам, до этого молчаливо наблюдавший, чуть наклонил голову и с серьёзным видом сказал: — Потому что кому-то срочно нужна пауза. Тук не успела даже возмутиться, как он резко наклонился и, смеясь, повалил её на спину, щекоча за рёбра. Тук взвизгнула так громко, что несколько птиц вспорхнули с веток. — Нет! Нет! Прекрати! — она захлёбывалась смехом, извиваясь и пытаясь закрыться руками. Мейлин замерла всего на мгновение — а потом рассмеялась и тоже наклонилась к Тук, присоединяясь к щекотке. — Это нечестно! — выкрикнула Тук сквозь смех. — Вас двое! — Всё честно, — весело ответил Нетейам. Смех разлился легко и громко, будто сам лес подхватил его. Мейлин чувствовала, как вместе с этим смехом уходит напряжение, как растворяется обида, оставляя после себя только тепло и странное, забытое ощущение покоя. В какой-то момент Тук сдалась, тяжело дыша и всё ещё хихикая. — Ладно… — выдохнула она. — Хватит паузы! Нетейам помог ей сесть, а Мейлин протянула девочке плетение обратно, аккуратно расправляя нити. Тук, всё ещё улыбаясь, взялась за работу уже спокойнее. Мейлин сидела рядом, чувствуя, как сердце бьётся ровно и тихо. Она поймала себя на мысли, что ей было безумно приятно сидеть в такой компании. Иногда, чтобы всё снова стало на свои места, нужно всего лишь немного смеха и ощущение, что ты не одна.