Призраки на корабле

Доставив Мэй Лин обратно домой, мы двинулись дальше на восток в поисках генерала Кросса. Я все чаще цапался со стариканом без особой на то причины. Меня бесило в нем абсолютно все. Его спокойствие, его неторопливость. То, что он гонял чаи по полтора часа, задерживая нас всех в пути. То, что строил из себя мудреца, нихера толком не делая при этом. Я не рассказывал, что старикан практически не участвовал в битвах? Пока я вертелся как чертова юла, раскидывая молотом демонов, этот старый хрыч обычно стоял где-нибудь в сторонке и комментировал, как хреново я справляюсь! И так каждый раз! Только в самых крайних случаях он будто бы нехотя бросал свои проклятые иглы. А ведь он был гораздо сильнее меня! Возможно, даже сильнее нас всех, вместе взятых. Он десятилетиями оттачивал свои навыки управления чистой силой, и все равно не делал нихера! Только смотрел и комментировал. Можно подумать, он в цирк пришел на клоунов поглазеть! Иногда мне казалось, что Панда-дед бесит меня специально, чтобы посмотреть, что будет. Этот его нечитаемый взгляд… пристальный, изучающий… от него мне делалось не по себе. Наверное поэтому я и решил держать себя в руках и не поддаваться на провокации. Я держался чисто на вредности и упрямстве. А дед все продолжал следить за мной краем глаза. Это что, месть за мою выходку там, в поместье семьи Лин? Черт знает, что в голове у этого старика… Добравшись наконец до города, где в последний раз был замечен Кросс, мы обнаружили, что генерала здесь уже нет. Сообщила нам об этом хозяйка публичного дома, представившаяся как Анита. Женщина исключительной красоты. Когда я увидел ее впервые, то едва смог дышать. Анита была невысокого роста — чуть выше моего плеча, и обладала потрясающей фигурой. Стройная, гибкая, с довольно пышной для азиатки грудью. Разноцветные шелка ее одежд выгодно подчеркивали ее достоинства. Я бы сказал, что они еще скрывали недостатки, но какие могут быть недостатки у такой потрясающей женщины? Она была идеальна от кончиков пальцев до подола ханьфу. Нежные покатые плечи, тонкая изящная шея, белая как молоко кожа… в ней было хорошо вообще все. И остренький подбородок, и чарующие лисьи глаза с длинными черными стрелками, и мягкий изгиб бедер, и черный шелк волос… короче, полный отвал башки. Если ее подчиненные были хоть немного похожи на свою хозяйку, то я совершенно не удивлен, что это место стало самым популярным в Гуанчжоу. Я бы даже не удивился, если бы публичный дом госпожи Аниты был самым популярным во всем Китае. За ночь с ней я бы ни минуты не сомневаясь отдал бы все, что у меня есть. Впрочем… боюсь, моих скромных сбережений и пожитков не хватило бы и на минуту ее внимания. А сама Анита жаждала лишь внимания генерала Кросса. Знать бы, чем ее так очаровал этот сучий сын. Как же я ему завидовал… Анита конечно заверила, что дело не в самом генерале Кроссе, а в том, что ее заведение с давних пор поддерживает и спонсирует Черный орден. Любопытные у экзорцистов источники доходов, конечно. Я так и представляю себе, как дамы из публичного дома с гордостью заявляют, что трудятся на благо Черного ордена. Во имя победы над демонами! Поднажмем, девочки! Ради спасения всего человечества!.. кхм. Ладно. Что-то я увлекся. На самом деле, ничего такого уж странного. Бордели часто становились крайне успешными предприятиями. В Америке многие города держались исключительно на борделях и отстраивались за счет средств, заработанных честными труженицами этих заведений. В общем, Анита сообщила нам, что генерал Кросс отбыл на корабле в Японию. И конечно же подвергся нападению демонов. Корабль затонул в открытом море, выживших не было. Однако Ален был твердо убежден, что его учитель жив. И показания Тим-Кампи, все еще указывавшего направление, это подтвердили. Вновь обретя надежду на встречу с генералом, Анита так воодушевилась, что распорядилась немедленно снарядить корабль для поисков. Счастливый засранец. И что только она в нем нашла? А на меня только мелкая плоская демоница вешалась, да и то чтобы до молота моего добраться. Ну почему мир так несправедлив? Обидно до одури. Не теряя времени, мы приступили к сборам. Госпожа Анита бескомпромиссно заявила, что отправляется с нами. Она смыла макияж и сменила разноцветные шелка на простую рубашку и брюки, но не утратила своего величавого очарования. Я старался не задерживать на ней взгляд надолго. Ее присутствие… отвлекало. Уже к утру корабль был готов к отплытию, и мы все, вместе с Анитой и нанятой ею командой, взошли на борт. Надо ли говорить, что демоны атаковали корабль раньше, чем мы успели покинуть гавань? На нас неслась целая армия. Казалось, небо реально почернело от демонов. Я уже думал, что нам конец. Но когда они приблизились, то… просто полетели мимо. Корабль с экзорцистами на борту их совершенно не интересовал. Если бы Ален не начал метаться в попытке истребить как можно больше противников, нас возможно вообще не заметили бы! Мои попытки остановить его утонули в общей какофонии звуков. А потом стало поздно. Демоны поняли, что нарвались на экзорцистов и атаковали корабль. Выхода не оставалось, и я выхватил молот. Команда заметалась, уворачиваясь от выстрелов и попутно пытаясь удержать судно на плаву. Кроули и Линали тоже ринулись в бой. И только чертов Панда-дед стоял как ни в чем не бывало и наблюдал. — Какого хрена ты не запретил ему атаковать демонов?! — прорычал я ему. — Ты разве не видел, что происходит? Ты же старше по званию! Я был так зол, что не видел ничего вокруг, кроме лисьих глаз и черных кругов вокруг них. Как же мне хотелось хорошенько вломить ему молотом! А дед спокойно и небрежно взмахнул рукой и отразил атаку, нацеленную на меня. — Мы здесь не для того, чтобы раздавать приказы и выстраивать тактику боя, — холодно и размеренно произнес он. — Наша задача наблюдать. Или ты об этом забыл, Лави? Я только рыкнул и отмахнулся. Некогда мне было слушать его псевдомудрецкие изречения. Демоны вовсю громили наш корабль. Вообще, они были не особенно сильными. На каждого хватало одного удара, чтобы вырубить. А у команды корабля оказались в наличие барьерные лампы, которые обычно использовали искатели, чтобы продержаться до прихода экзорцистов в экстренных случаях. Но даже так, даже несмотря на то, что основная масса демонов двинулась дальше, полностью игнорируя наше существование, противников было чудовищно много. А еще один из них схватил Алена и полетел к берегу. Я грязно выругался. Даже если я сумел бы их догнать на своем молоте, атаковать, пока сижу на его рукояти, я все равно не мог. — Линали! — окликнул я, быстро соображая, как лучше распределить силы. — Помоги Алену! — Что? — ахнула она. — Но ведь… — Из нас только ты можешь летать! — перебил ее я. Боже, ну почему они все так много болтают? Нашему отряду остро не хватало командира, который координировал бы действия и не терпел бы возражений. Я даже не возражал бы, если б это был Юу. У него, по крайней мере, тактическое мышление работало. А так мне пришлось потратить целых три фразы, чтобы убедить Линали отправиться за Аленом. Целых три фразы, чтоб ее! Пока она отказывалась бросать на борту своих товарищей, Ален и утащивший его демон успели скрыться из виду! Свое негодование по этому поводу я направил на благое дело и зашиб разом двух демонов одним ударом. — Ну давайте, — выдохнул я, чувствуя, как губы раздвигаются в улыбке, граничащей со звериным оскалом. — Идите сюда. Мне давно хочется проломить кому-нибудь башку. Демоны полностью оправдали мои надежды и кинулись на меня толпой. Я едва успевал отражать атаки и раздавать удары. Мой молот вертелся как безумная мельница, а злость, которой я так долго не давал выхода, наполняла тело кипящей клокочущей силой. Бой затянулся до вечера. Ну или просто из-за низко нависших туч казалось, что уже стемнело. В бою я совсем утратил ощущение времени. Корабль сильно потрепало, но экипаж остался цел. Раны и травмы к счастью были нанесены им исключительно при падениях или попаданиях обломков корабельных снастей. Яд демонов никого не затронул. Сам не знаю, как у нас все так ловко получилось. Вот только Ален и Линали все еще не вернулись. Пока команда под руководством госпожи Аниты помогала раненым и латала пробоины, я всматривался в сторону берега, куда проклятая тварь утащила Алена. Там, над далекими горами, сверкали вспышки. Лиловые и белые. И сияло зарево пожара, будто бы солнце вдруг решило встать на западе. Все те демоны, что пролетали мимо нас, стремились туда. К неведомому Нечто, которое мне отсюда никак было не разглядеть. И Ален с Линали скрылись там же. Проклятье… да что же там происходит? Линали объявилась только под утро. Грязная, помятая, растрепанная, в изорванной одежде и в слезах. Алена с ней не было. Мы к тому времени уже вернулись в порт. Корабль сильно пострадал после нападения демонов, так что путешествие в Японию он попросту не перенес бы. Боюсь даже представить, насколько нас задержит ремонт судна. Если конечно Анита не расщедрится и не наймет для нас другой корабль. Так вот, Линали. Она была в полном раздрае, так что я едва мог понять, о чем она говорит. Там было что-то про девочку, жизни которой ничего не угрожает, про Сумона, который, как я помнил, числился в штате европейского подразделения экзорцистов, и про падшего. На то, чтобы понять, что падший и Сумон — это один и тот же персонаж, у меня ушло минуты две. А потом прилетел Тим-Кампи — голем Алена, и выплюнул нам в руки осколок чистой силы. Все вокруг замерли, боясь произнести хоть слово. Никто не хотел быть тем, кто озвучит страшные выводы. Напряженное молчание прервал Панда-дед. — Похоже, это чистая сила Сумона, — заключил он, тщательно изучив осколок. — Так значит, он стал падшим? Невероятно. Никогда прежде не слышал, чтобы чистая сила отвергла уже синхронизированного носителя. Я прямо видел, как его лисьи глаза загорелись любопытством. От этого стало… мерзко. Но зато в потухших глазах Линали вспыхнула надежда. И она тут же настроила голема на возвращение к Алену. Я отправился сопровождать Линали в поисках. Она выглядела такой разбитой, что будь моя воля, я вообще запер бы ее в комнате и отправился бы один. Но разве ж ее удержишь? Товарищ ведь в беде. Самоотверженность, граничащая с тупостью. Можно подумать, весь мир лежит исключительно на ее плечах. Я непременно высказал бы все это Линали, если бы в ее глазах все еще не стояли слезы. А так я мог только крепко держать ее за талию, пока мы летели на рукояти моего молота следом за Тим-Кампи, и интересоваться ее самочувствием. Разумеется, она была не в порядке. Линали едва на ногах держалась, и ее била крупная нервная дрожь. Разумеется, ей было плевать на собственное состояние. Лишь бы найти Алена и Сумона живыми. Разумеется, я не мог обругать ее за пренебрежение собственной жизнью, когда она была такой. Проклятье… Голем привел нас в бамбуковую рощу, но ни Алена, ни Сумона там не было. Только здоровенное кровавое пятно и рассыпанные игральные карты. Линали, явно не привыкшая к запаху крови, тут же крепко зажала нос и рот ладонью. Вот ведь… тоже мне боец. По моему требованию голем показал нам запись случившегося. Вообще следовало запросить запись раньше, но я так растерялся, увидев потрепанную плачущую Линали, что это совсем вылетело из головы. Юу наверняка не растерялся бы. Жаль, его с нами не было. На записи было видно, как тело Сумона развалилось на части, высвободив целый рой жутковатых бабочек. Явно плотоядных. Спасти его так и не удалось. Линали это просто подкосило. На нее было больно смотреть. А потом на записи появился человек. Я тут же узнал его лицо, хотя в прошлый раз на нем были очки, а кожа его казалась светлее. Мы с Аленом и Кроули однажды встречали его в поезде. Судя по тому, как этот человек управлял плотоядными бабочками и беспрепятственно проникал руками в чужую плоть, обычным он точно не был. Еще один из Ноев. Кто бы мог подумать. Этот Ной пытал Алена с жестокостью и удовольствием. А потом Ален отослал Там-Кампи к нам вместе с чистой силой Сумона. На этом запись прерывалась. Ной уничтожил левую руку Алена. Его чистая сила рассыпалась пылью. Скорее всего, Ален был мертв. И то, что его тела здесь не было, особой надежды не внушало. Линали стояла на коленях перед кровавым пятном и горько плакала, обхватив голову руками. И я понятия не имел, что делать. Мне плакать не хотелось. Я уже давно не имел привычки плакать о погибших в бесконечных войнах. Я всегда считал это плюсом. Так проще, эффективнее и во всех отношениях лучше. Но сейчас, рядом с рыдающей Линали, я отчего-то чувствовал себя виноватым за то, что мои глаза сухие. Наверное, чтобы она не заметила этого, я прошелся вокруг, оглядывая окрестности. Машинально подобрал одну из карт. Это был пиковый туз. Как раз в этот момент Книгочей связался со мной через голема. Мы должны были срочно возвращаться, потому что нас хотел видеть посланник из азиатского штаба ордена. Оглянувшись на плачущую взахлеб Линали, я сказал ему, что мы скорее всего задержимся. Я не имел ни малейшего представления о том, как заставить ее сдвинуться с места. Одному богу известно, каким чудом мне удалось привести Линали в мобильное состояние. Когда я говорил, что хочу женских объятий, я совсем не это имел в виду. Моя куртка на груди вся промокла от слез и была вымазана соплями. Лицо Линали настолько опухло, что она едва могла открыть глаза, а дышать ей приходилось через рот. Ей пришлось оторвать кусок подола от своей юбки, чтобы просморкаться. Впрочем, форма ее все равно превратилась в лохмотья. Ее теперь только выбросить. А еще мне будто бы было физически больно от ее горя. И это злило. Черт возьми, мы и так потеряли Алена! Ну давай еще ты страдать будешь! Что я, мать вашу, должен сделать, чтобы остановить это?! Добравшись кое-как обратно на пристань, мы встретили посланника. Линали мне в очередной раз пришлось практически тащить на себе. Я так часто ее таскал, что, казалось уже успел изучить ее тело до последнего изгиба. Странное впечатление с учетом того, что мы не были близки. Посланник оказался колоритным дедом, высоким даже по европейским меркам. Для азиата он был самым настоящим великаном. Звали его Саммо Ханвон. Ханвон сообщил нам, что тело Алена Уолкера доставлено в азиатский штаб, и что после утраты чистой силы экзорцистом он больше не является. Но, с учетом заслуг, ему будут оказаны все полагающиеся почести. То есть, дорогой черный гроб и кремация. Как будто кому-то нужны почести после смерти. Сохранить его жизнь после полученных ранений не представлялось возможным. Одно из ранений повредило сердце. Случай неоперабельный. Скорее всего на момент нашего разговора Ален был уже мертв. Линали осела в моих руках и в очередной раз уткнулась лицом мне в грудь. Она уже не плакала. Только икала и дрожала всем телом. И мяла непослушными пальцами ткань моей формы. Все, что я мог, — это крепко держать ее в руках, чтобы она не упала. Слов у меня не было. Но были и хорошие новости. Из европейского штаба к нам прибыло подкрепление. Вы не поверите, они отправили к нам Миранду! Миранда, Миранда, прекрасная Миранда. Навязчивый мотивчик так и вертелся в голове при виде ее черных кругов под глазами. Миранда была все такой же неуклюжей. Но ее полезность заключалась не в боевых навыках. Она управляла временем! Просто невероятно. Всего в одно мгновение Миранда привела наш потрепанный разваливающийся на части корабль в первозданный вид. Команда была в полном восторге. — Это не навсегда, — пробормотала Миранда, будто бы извиняясь за собственные действия, и указала пальцем на сияющий циферблат, повисший над Грот-мачтой. — Я вернула время для корабля. Он будет возвращаться к этому состоянию до тех пор, пока я не деактивирую силу. И все люди на судне тоже. Но когда я деактивирую ее, все повреждения вернутся. Так что… эм… постарайтесь не получать слишком много травм… Предупреждение было очень важным, но едва ли в тот момент кто-то обратил на него внимание. Моряки готовы были носить Миранду на руках за то, что судно было снова на плаву. И, конечно же, мы тут же отправились в путь. И так пришлось задержаться почти на целые сутки. Еще Миранда привезла для нас всех новую форму из штаба, что было очень кстати. Я принялся переодеваться сразу же, наплевав на невольных зрителей. Старую куртку, вымазанную соплями Линали, я планировал сжечь. Со всеми подобающими почестями. Помимо всего прочего, умничка-Мередит положила мне еще пару туник и новенький белый шарф. Но его я отложил в сторону до лучших времен. Хоть мой оранжевый шарф из Дании и походил уже на драную половую тряпку, отказаться от него я был пока не готов. Ну и что, что концы обуглены и изорваны? Меня самого, знаете ли, тоже изрядно потрепало. Сама Миранда щеголяла в черном комбинезоне, слишком облегающем, чтобы я мог считать его приличным. Но до форменной юбки Линали ей все равно было далеко. Кстати, для Линали Мередит тоже сшила новую форму, заменив легендарную юбку короткими шортами. Положение они спасали мало и места для фантазии оставляли еще меньше. Но, по крайней мере, шорты вряд ли будут задираться во время боя и при каждом дуновении ветра. Пока мы с Кроули воодушевленно потрошили чемодан с новой формой, Линали сидела на ступенях лестницы, ведущей на верхнюю палубу. Она молчала и интереса к форме не проявляла. — Линали, милая, — окликнула ее Миранда, протянув Линали ее комплект формы, но та даже головы не повернула. Не то чтобы я все это время следил за Линали, но обращение к ней заметил сразу. И обновки как-то мигом отошли на задний план. Линали сидела там как живой труп. Вообще ни на что не реагировала. Опустевший взгляд скрывался за спутанными растрепанными волосами. — Она все еще не пришла в себя, — пояснил Книгочей, тактично придержав Миранду за локоть, чтобы та не беспокоила скорбящую. — Линали оставила вчера Алена одного и теперь винит в случившемся себя. Я почувствовал, как зубы скрипнули у меня во рту. Остывший было гнев всколыхнулся с новой силой. А спокойный размеренный голос старика только подливал масла в огонь. Можно подумать, все так и должно быть. Что живые должны хоронить себя вместе с мертвыми. Что-то когда я в детстве плакал при виде трупов, при виде тел, разорванных снарядами на части, он не проявлял такой тактичности. Он отвешивал мне пинка. И правильно делал, черт возьми! Пальцы сами собой стиснулись в кулак, и я треснул по стене в бессильной злобе. Вот только вместо деревянной обшивки стены кулак встретил хрупкое оконное стекло. Раздался треск. Осколки со звоном полетели на пол. И вместе с оконным стеклом треснуло мое самообладание. — Да сколько можно ныть? — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Мы и так сделали все, что в наших силах. Мы физически не могли его спасти! На войне всегда гибнут люди. Сотнями, а не по одному в неделю! Ты осталась жива, так хватит сидеть и жалеть себя! В комнате резко стало очень тихо. Все взгляды уставились на меня, а по щеке Линали скатилась одинокая слеза. Я подавился собственной тирадой и замер. Вот черт… Никто не успел заметить, как Книгочей оказался рядом со мной. Когда он хотел, этот дед мог двигаться очень быстро. И в следующий миг он уже отвесил мне крепкую затрещину и взял мою шею в захват. Вскрикнул я скорее от неожиданности, нежели от боли. — Тысяча извинений, госпожа Линали, — нарочито громко и вежливо произнес он. — Этот дуралей ответит за свои слова. — Я сказал правду! — прорычал я, пытаясь вывернуться из захвата. — Хочешь сказать, я не прав, чертов Панда?! Но хватка старика стала лишь крепче. Он сжал мое горло, не давая издать ни звука, и проговорил едва слышно, склонившись к самому моему уху: — Успокойся, болван. Что ты творишь? Возомнил себя апостолом? Бравым экзорцистом? Ты всего лишь приемник клана книгочеев, и ничего более. Разве я не учил тебя всегда оставаться лишь наблюдателем? Мой рык обратился хрипом, но я продолжал биться в его руках, хотя и понимал уже, что толку от этого не будет. Я никогда не мог победить деда. Ни с оружием, ни без. А вывернуться из его захвата — это и вовсе выше человеческих сил. Он же все это время продолжал сердито шипеть мне на ухо: — Человеческая история состоит из войн. Из слез, смертей и потерь. Но именно они двигают прогресс вперед. Тебе ли не знать? Мы должны вести объективные хроники событий, и только. Оставаться беспристрастными, не принимая чью-либо сторону. Не смей впадать в истерику! Мы сотрудничаем с орденом исключительно для получения ценных сведений. Меня вдруг оглушило осознание. Смысл слов старика наконец дошел до меня, и я бессильно обмяк в его руках. Точно. Я ведь не экзорцист. Я книгочей. И не имею права на сочувствие. Плачет Линали или смеется, жива она или мертва… я должен лишь подробно все описать в хрониках. Беспристрастно. В горле застрял ком, а в голове стало пусто. — Я понял, — тихо и машинально отозвался я, невидящим взглядом уперевшись куда-то перед собой. — Я был неправ, дед. Книгочей еще раз хорошенько двинул мне для закрепления эффекта и отпустил. Я свалился на пол бесформенной грудой. А старик распрямился, как ни в чем не бывало, и отряхнул руки, будто бы испачкался об меня. — Кстати, — заметил он достаточно громко, чтобы все могли его слышать. — Я не думаю, что Ален Уолкер действительно мертв. Хевласка назвала этого мальчика разрушителем времени, а она обычно не ошибается в своих пророчествах. Уверен, Ален Уолкер не погибнет до тех пор, пока не выполнит свое предназначение. Экзорцисты тут же оживились и начали переговариваться, обсуждая услышанное. Даже Линали подняла голову, и взгляд ее прояснился. И только я так и остался лежать на полу, бессмысленно таращась в пустоту. Над моей головой плавно восстановилось оконное стекло под влиянием силы Миранды. Трещины затянулись, осколки с пола исчезли. А во мне как будто бы так и осталась здоровенная дыра, в которую стремительно улетало все то, что я успел пережить за последние месяцы. Точно. Я ведь не экзорцист. А ведь я совсем забыл об этом за боями и мелкой рутиной. Даже письменные отчеты для деда почти перестал вести. Не удивительно, что он злобно косился на меня последнее время. А я даже не понял, в чем дело. Почему-то от этой мысли было больно и пусто. Но не так, как от слез Линали. Слезы Линали всегда заставляли меня действовать, искать решение, да хотя бы просто злиться. Эта боль парализовала. Я молча поднялся с пола и вышел прочь, даже не закрыв за собой дверь. Не знаю, оборачивались ли мне вслед. Не знаю, заметили ли вообще мой уход. Это было не важно. Ведь все эти люди, с которыми я сражался вместе, чьи жизни защищал, чьи сопли подтирал, все эти люди должны были быть для меня лишь страницами в истории. Записями в отчетах. Я не имел права злиться за их слезы. До самого вечера я бессмысленно шатался по кораблю, стараясь избегать встреч с экзорцистами. Моряки тоже не обращали на меня особого внимания, чему я, если честно, был рад. Мне казалось, что я брожу среди теней. Единственный выживший среди призраков. Все они были чужими. Вообще все были чужими. У меня не было никого, кого я мог бы назвать своим. Только я один и бесконечные страницы военных хроник. Все мои знакомые, товарищи, все, чьи истории я записывал… они всего лишь строчки чернил на листах бумаги. А я, малолетний кретин, посмел забыть об этом. Посмел увлечься этой историей. Посмел жить. Удивительно, что Книгочей до сих пор не вломил мне как следует за вопиющий непрофессионализм. И как это он такое допустил? Стареет, наверное. Удивительно, как я умудрился забыть все то, что он вдалбливал мне в голову на протяжении сорока восьми войн. Я ведь даже не заметил, как стал считать экзорцистов своими. Как стал считать себя одним из них. Вот ведь наивный идиот. И ведь вроде делал все как всегда. Дурачился, защищал собственную жизнь, не принимал ничего близко к сердцу. Когда это началось? Когда я погрузился так сильно в эту историю, что едва не утонул в ней? Я помнил все события до мельчайших деталей, спасибо абсолютной памяти. Но вспомнить, когда переступил черту, не мог. Может, когда предложил старику пополнить ряды экзорцистов книгочеями? Или еще раньше? Когда понял, что Линали всегда улыбается с закрытыми глазами? Когда стал водить Кроули за руку, чтобы тот не потерялся? Когда дразнил Юу? Когда разрисовывал Алену лицо? Когда согласился променять алую шелковую рубашку на тунику, принесенную Мередит? Сколько бы я ни бился, найти точку отсчета мне не удавалось. Стоя на палубе и бессмысленно глядя в темные волны за бортом, я снова и снова прокручивал в голове слова Книгочея. Мы не союзники с экзорцистами. Я здесь только ради записей. Какое право я имею злиться на Линали за ее слезы? Какое право имею жалеть о том, что от Алена осталась лишь потрепанная игральная карта с пиковым тузом? Все, на что я имею право, — это подробно описать события, не отравляя их собственным мнением. От этих мыслей становилось тошно и пусто. Я чувствовал себя потрепанным рыжим шарфом, пропитанным чужими слезами и опаленным по краям. Зачем мне переживать об этих людях? Они ведь даже не знают кто я. Да я и сам толком не знаю, кто я. Всего лишь личина по имени Лави, которая исчезнет, как только я покину эту войну. Никудышный наблюдатель из меня вышел. Вот у Юу получилось бы гораздо лучше. Он-то точно умеет не погружаться в события слишком глубоко и держаться на расстоянии. Старикану стоило бы выбрать его своим преемником, а не меня, безымянного спанки. Наблюдатель из меня вышел настолько никудышный, что я даже не заметил демона, подкравшегося ко мне со спины. Дожились. Знаете, обычно демонов не назовешь крутыми противниками. В том смысле, что они могут быть большими, могут иметь разную форму и разные способности, но зачастую ведут себя как болванчики. По сути это механизмы, запитанные энергией души умершего. Достигнув второго уровня развития, демоны обретают способность мыслить. Они вполне осмысленно говорят и даже могут прибегнуть к некоторой хитрости. Спрятаться, например, или координировать действия демонов попроще. Но в бою их поведение не особенно отличается от поведения первоуровневых. Они просто выпрыгивают на тебя из засады, если таковая была, и лупят всем, что у них есть. Этот демон был другим. Он подкрался ко мне со спины, не издав ни звука. И так же беззвучно сперва пнул меня под колено, потом двинул по ребрам, а потом со всего маху саданул меня головой о деревянный борт. И все это прежде, чем я понял, что происходит. Такое я скорее ожидал бы от Юу, а не от демона. Но, обернувшись, я увидел вовсе не угрюмого мечника. Больше всего эта штуковина напоминала оживший доспех. Оживший доспех со здоровенными зубами на забрале, который мог летать и не издавал ни звука при перемещении. Я не успел поднять тревогу. Я даже молот выхватить не успел. Едва я обернулся, эта тварь со всей дури заехала железной перчаткой мне в висок, и я отрубился. Вот такая бесславная смерть меня бы ждала, если бы не одно “но”. Помните, как Миранда починила корабль? На самом деле она его не чинила, разумеется. Она просто отмотала его назад во времени. Но подвох был в том, что стоило Миранде деактивировать свою силу, и корабль снова вернулся бы в исходное состояние. Поэтому Миранда не деактивировала силу. Ее призрачный циферблат все еще парил над грот-мачтой и продолжал обновлять корабль, а заодно и все, что находится на борту. В том числе и меня. Когда я очнулся, на мне не было ни царапинки. Голова была свежей и ясной. Но я не торопился вскакивать. Тварь, которая меня вырубила, вряд ли ожидала, что я очухаюсь так быстро. Поэтому сперва я решил оценить ситуацию. Я лежал под куском парусины. Вокруг суетились люди. Кто-то сообщил, что фок-мачта сломана. Ага. Значит, она сейчас тоже начнет чиниться. Экзорцисты тоже подтянулись на палубу. И разумеется, начали причитать, вместо того, чтобы действовать. На нас напали? Самое время поскорбеть об убитом часовом! Меня снова начал одолевать гнев, но я подавил его усилием воли. Не время сейчас. Как дед всегда говорил? Внимательность, объективность, холодная голова и никаких эмоций. Экзорцисты хоть и вели себя как котята, но сделали мне огромную услугу. Демон отвлекся на их охи и совсем не заметил, как я встал на ноги, выхватил молот и активировал печать. Я отплатил ублюдку той же монетой и врезал ему молотом с огненной печатью прямо по его железной башке! Я уже готов был праздновать блистательную победу, когда вдруг понял, что демон не то что не упал, но даже не пошатнулся. Он только чуть склонил голову на бок под напором моего молота и явно не испытывал особого дискомфорта. — Чего?.. — опешил я. Но развить мысль демон мне не дал. Он стремительно атаковал меня снова. Эта тварь оказалась чертовски быстрой. Я едва успевал блокировать его атаки, не говоря уже о том, чтобы ударить в ответ. Но даже не это напрягало больше всего. Даже в первоуровневые шарики с клоунскими масками был встроен целый арсенал. Любой демон был оснащен оружием и незамедлительно использовал его при нападении. Но этот тип шел в рукопашную. Он просто бил меня руками и ногами как самый обычный боец, ни разу не раскрыв потенциал своего вооружения. Когда я это осознал, я понял, что на этот раз мы встряли и очень серьезно. Но испугаться толком я не успел. Демонюга швырнул меня в парусину, сиганул следом и направил свой кулак прямо мне в лицо. Я не успевал поставить блок. Я вообще ничерта не успевал. Его железная перчатка должна была вот-вот раскрошить мне череп, и я инстинктивно зажмурился. Но боль от столкновения металла с моим лицом так и не пришла. А открыв глаз я не увидел ни перчатку, ни самого демона. Только колючий шар из тонких смертоносных игл. Меня защитил Книгочей. И уже в следующий миг скрипучий голос старика направил иглы в тело демона. Они пронзали стальной доспех как бумагу, врезаясь в него снова и снова, пока тот не скрылся за иглами полностью. Демона отбросило от меня и пригвоздило к мачте. Старик стоял на рее прямо над ним, и, посмотрев ему в лицо в тот миг, даже сам дьявол бы испугался. Не знаю, умели ли демоны бояться, но живой доспех явно осознал, на кого нарвался. Но прежде, чем вернуть внимание демону, старик цепко и внимательно осмотрел меня с ног до головы и сам себе кивнул. — Не пугай меня так, — проскрипел он. — Извини… — смазанно отозвался я и спрыгнул на палубу. Это было немного… неловко. Я как будто снова почувствовал себя шестилетним карапузом. А демон тем временем продолжал висеть, распятый на мачте. Но он не был мертв. — Почему ты меня не убил? — недоуменно уточнил он. — Убью, — заверил его старик с пугающим спокойствием. — Но сначала ты ответишь на мой вопрос. Как ты здесь оказался? Демон помолчал немного, а потом сообщил: — Я был рожден из души японского художника. Я заметил, как глаза старика удивленно расширились. Этот демон не просто понял, что у него пытаются выведать стратегически важную информацию. Он пытался хитрить. Запутать нас. Показаться глупее и непосредственнее, чем был. Никто из нас еще ни разу не сталкивался с подобным. — Кто отправил тебя напасть на корабль? — попытался зайти с другой стороны Книгочей Демон опять замялся с ответом. Меня кольнуло дурное предчувствие. Но прежде, чем я успел высказать свои опасения, демон оторвал собственное тело, все еще утыканное иглами, от мачты и рванул вверх. Он был быстрым. Очень быстрым. Я уже говорил. Но я никак не ожидал, что эта тварь окажется настолько быстрой, что даже деда захватит врасплох. Пролетая мимо реи, на которой стоял Книгочей, демон схватил старика зубами за руку и утащил его за собой. А уже через несколько секунд они оба были настолько высоко, что даже если бы дед убил демона, он гарантированно разбился бы и сам при падении. Я выругался. Экзорцисты все еще стояли столбами и таращили глаза. Но критиковать их у меня не было времени. Нужно было спасать деда. Уперев молот в палубу, я крепко взялся за рукоять и велел ей расти. Рукоять тут же вздернула меня в воздух, все выше и выше, так что до низко нависших облаков уже было рукой подать. Но деда и демона не было видно. Они поднялись выше уровня облаков? Или демон свернул в сторону? Проклятье, я был совершенно беспомощен! Просто висел в небе на стальной жерди, как идиот! Единственное, что я мог, это выкликать деда. Но Книгочей не отзывался. А потом на меня посыпались иглы. У меня как будто сердце на миг остановилось. Это был не страх, нет. Просто все мое существо замерло. Я понял, что произошло. И начал действовать прежде, чем успел оформить свое понимание словами. Рукоять молота рванула меня вверх. Все тело сковало болью, по лицу потекла кровь. Видимо, я оказался слишком далеко от корабля, и сила Миранды перестала меня восстанавливать. А еще я едва мог дышать. Воздух на такой высоте был слишком разреженным. Но мне было плевать. Все, что занимало мои мысли, — это старик Книгочей. Я должен был его поймать во что бы то ни стало. Не важно, как. Других вариантов нет. И когда его тощее сухое тело выпало из облаков, я был готов. Я поймал его легко. Старик весил не больше ребенка. После Линали он вообще казался невесомым. Я звал его, но дед не отзывался. Он был без сознания. Судя по всему, демон просто поднялся вместе с ним настолько высоко, что дед не смог дышать и отключился. Но сердце его еще билось. Нужно было срочно возвращаться. Вот только в тот момент, когда я собрался спускаться, случилось сразу две вещи: облака озарили лиловые вспышки, и сквозь них посыпался настоящий град из пуль, а рукоять моего молота задрожала, будто бы кто-то бежал по ней. Я покрепче перехватил старика и изо всех сил вцепился в рукоять. Кто бы не тряс мой молот, это наверняка был кто-то из экзорцистов. Если начну спускаться сейчас, мы все можем упасть. Вот только пули, свистевшие со всех сторон, здорово напрягали. Если меня сейчас подстрелят, я потеряю концентрацию. И тогда мы все рухнем вниз… Но пули в меня не попали и даже деда не задели. А вскоре по рукояти молота ко мне взбежала Линали, сверкая своими сапогами. — Спускайся, Лави! — крикнула она мне. — Я здесь разберусь! Разберется?! С чем?! Эта тварь быстрее ветра! Даже дед с ним не справился! Что она сделает? — Стой! — заорал я. — Он слишком сильный, ты одна не сможешь! Этот демон наверняка превзошел второй уровень! Но Линали и не думала меня слушать. — Я все решила, — сказала она и улыбнулась. А потом оттолкнулась от моего плеча и полетела в облака. Проклятье. Проклятые самоуверенные малолетки! Тупые безмозглые кретины! Сперва суют голову в огонь, а потом удивляются, что несут потери! Решила она все, мать ее! Словами не передать, как я был зол. Но что я мог сделать? Я ее даже больше не видел. Висел на рукояти молота между морем и небом, как идиот, и даже двинуться не мог — руки-то заняты. И да, на мне все еще висел дед в бессознательном состоянии. Нужно было спускаться. Там я хотя бы смогу защитить корабль. Когда я спустился, вокруг меня сгрудилась целая толпа. Первым делом я передал тушку деда с рук на руки и удобнее перехватил молот. Боль прошла, кровь с лица исчезла. Сила Миранды делала свое дело, а значит, и дед скоро очухается. — Лави! — запричитал Кроули. — Что там? Что с Книгочеем?! — Жив, — ответил я, стараясь излагать информацию емко, быстро и коротко. — Что там — не знаю. Противник прячется за облаками, Линали отправилась туда. Мы должны отвести как можно больше снарядов и сохранить корабль. — Но… — начал было мяться Кроули, но я присек это на корню. Хватит с меня наблюдения. — Ты умеешь летать? — рявкнул я. — Я не умею! Нам с тобой их никак не достать. Кажется, я перегнул немного. Вампирчик сжался и втянул голову в плечи. Странно было видеть, как тридцатилетний мужик на полголовы выше меня ростом, трясется от моего крика. — Эй, — окликнул я и постарался улыбнуться. Вроде, даже натурально получилось. — Мы должны сохранить корабль. А то Линали расстроится, если не найдет его, когда вернется. — И то правда, — Кроули тут же воспрянул и даже тоже улыбнулся. — Тогда вперед! И он оскалил клыки. Знаете, это его перевоплощение всегда немного пугало и сбивало с толку. Будто другой человек. Но, по крайней мере, Кроули перестал ныть и занялся делом. Нелепая затея — отводить снаряды от корабля. Но что мы еще могли сделать? Я отбивал снаряды молотом и прикрывал команду, чтобы никого не зацепило. Кроули скакал по палубе и снастям, и ловил пули прямо зубами. Не спрашивайте меня, как он это делал. Я понятия не имею, честно! Старик, как только пришел в сознание, смекнул, что самое главное — это сохранить действие силы Миранды. Ведь если ее действие кончится, корабль перестанет восстанавливаться и просто пойдет ко дну. Поэтому он взобрался на фок-мачту, туда, где в воздухе сиял призрачный циферблат, и окружил его и себя шаром из стальных игл. Оптимальное решение, как по мне. Главное, чтоб еще сама Миранда не высовывалась. Жаль, старик не догадался взять ее с собой… Я скакал по всему кораблю, стараясь минимизировать потери, но чем больше я отбивал снарядов, тем яснее понимал, что все это бестолку. Нас буквально поливали огнем. Нужно было что-то придумать. Вот только что? Из-за туч демонов не было видно. Даже если бы мы смогли подняться в небо, что бы мы сделали? Скакали бы наугад? Да и думать не особенно получалось. Пули сыпались с неба дождем. Одна из них чиркнула меня по ноге. Пустяковая рана. Просто царапина. Вот только опасность заключалась не в самом ранении, а в демоническом яде. Нога мгновенно потеряла чувствительность, и я рухнул, как подкошенный. И свалился за борт. Даже понять ничего не успел. Помните, я говорил, что война с демонами была чистой? Никаких калек, никаких раненых, никакой крови. Каждый, кого демон успевал хотя бы поцарапать, обращался пылью. Яд демонов уничтожал организм за считанные минуты. У экзорцистов паразитического типа, чье оружие было частью тела, как в случае Кроули и Алена, был иммунитет. Чистая сила очищала их тела от яда сама. Но мое оружие не было частью тела. Я шел ко дну, чувствуя, как мое тело стремительно перестает подчиняться. Это не было больно. Я просто переставал ощущать его. Сначала нога, потом спина, живот, грудь… похоже, я все-таки умру здесь. Досадно. Но так ведь и заканчивается жизнь книгочея, да? Почему-то мне даже не было грустно. Зато я здорово удивился, когда все тело вдруг прошила боль, а голова вынырнула из воды. Я закашлялся и принялся хватать ртом воздух. Нос и горло драло от соли. Меня вытащили? Но зачем? Увидев Кроули, присосавшегося к моей ноге, я тут же все понял. Ну конечно. Он ведь питался кровью демонов. Похоже, в этот раз мне повезло. И все же, глядя как вампир грызет мою ногу, я испытал самый настоящий шок. А он поблагодарил меня и ускакал. Охренеть просто. Впрочем, мне тоже разлеживаться было некогда. Пока я бултыхался в воде, корабль начал самым натуральным образом тонуть. Он завалился на корму и стремительно погружался в воду. Матросы метались по палубе, волны смывали снасти в море. Но как?! Неужели, Миранда… Нет. Миранда была жива-здорова. Вон она сидит, прикрыв голову руками. Пятеро моряков утащили экзорцистку в самый безопасный угол и буквально прикрывали ее собственными телами. Значит, дело было не в ней. Неужели, повреждений было так много, что корабль не успевал восстанавливаться? Оглядевшись по сторонам, я признал, что сам вряд ли разберусь. И принял единственное решение, которое показалось мне разумным. — Дед! — позвал я, активировав голема связи. — Что происходит? — Ты меня спрашиваешь? — сердито рявкнул он в ответ. — У меня все по-прежнему. Что там у вас? — Корабль тонет! — ответил я, пытаясь параллельно прикрыть от пуль матросов и сам удержаться на ногах. Палубу кренило так, что ящики и бочки с водой поползли к корме. Дед красочно выругался на китайском и заорал: — Вы что, еще не разобрались с демонами? — Да как с ними разберешься? — тут же возмутился я. — Из-за облаков их даже не видно! — Ты идиот! — взвыл дед. — Древесная печать! — Что? — не понял я. — Древесная печать! — громче повторил старик, снова выругался и прервал связь. Я сперва нихрена не понял. А потом как понял! Проклятье, я и правда идиот. Столько времени потратил впустую! Помните, я говорил, что мой молот гораздо круче Мьельнира, потому что влияет не только на гром и молнии? Он мог призывать пламя, сокрушать горы, управлять водой… всеми стихиями, короче. Но я всего этого пока не умел. Я неплохо освоил только огненную печать, воздушную и древесную. С огненной и воздушной печатями было все просто. Они значительно повышали урон, потому я и использовал их часто. Древесная печать же была гораздо проще. Вот только пользы от нее почти не было. Все, что она делала, это управляла погодой. Раньше я развлекался с ней иногда, настраивая погоду под свой вкус, но дед всегда давал мне за это люлей, и я перестал. А потом и вовсе про нее забыл. Но сейчас изменение погоды было как раз тем, что нам нужно! Стоит разогнать облака, и наши противники окажутся как на ладони. Я тут же отыскал Кроули и в двух словах разъяснил ему свой план. Кое-как поймав устойчивое положение в пространстве, я вознес молот и сотворил древесную печать. Сила безумной вспышкой устремилась от моего молота к небу. Облака расступились, и на фоне щербатой луны показались три фигуры. Всего трое… какой позор… Не теряя времени, я подхватил вампирчика и устремился на рукояти молота к небу. Сам я, поднимаясь на молоте, был совершенно бесполезен. Сражаться в воздухе я не мог. Но мне было и не нужно. Моей задачей было доставить клыки Кроули к демонам, а потом транспортировать его обратно. И желательно до того, как мы попадаем в обморок из-за недостатка кислорода и перепада давления. Получилось все просто шикарно. Как по маслу! Наш тандем справился идеально. Вот только было одно “но”. Ни Линали, ни живого доспеха мы за облаками не обнаружили. Когда мы вернулись на корабль, нас встречали как героев. Обстрел прекратился, и моряки воспрянули духом. Но мне было не до празднования победы. Я мог думать только Линали. — Смотрите, там! — крикнул один из матросов. Команда тут же сгрудилась у левого борта. Ну и я, конечно. Там, за бортом, в нескольких километров от корабля, между морем и небом сиял пламенный столб. Я нисколько не сомневался, что Линали там. Дыхание перехватило, пальцы впились в край борта с такой силой, что на дереве остались следы. Линали… с ней же все в порядке? Столб пламени плавно погас и растворился в ночной тьме. Корабль резко выровнялся, будто вода сама выплюнула корму. Мы чуть не попадали за борт, но в итоге смогли удержаться. Сила Миранды стремительно восстанавливала повреждения. Видимо, это означало, что Линали все же удалось каким-то чудом одолеть живой доспех. Но где же она? Я понимал, что преодолеть мгновенно несколько километров не сможет даже Линали в своих сапогах. Что она наверняка устала после битвы. Что ей нужно время, чтобы добраться к нам. Я все понимал. Но сидеть и ждать было просто невыносимо. Всякая срань так и лезла в голову. Что если Линали серьезно ранена? Что если она не может лететь? Что если она без сознания? Может, она тонет там прямо сейчас, а мы просто… Я подорвался на ноги прежде, чем успел додумать эту мысль. Молот в моей руке разом вырос и крепко уперся в палубу. Но прежде, чем я успел унестись на рукояти в ночную тьму, наш капитан (здоровенный патлатый мужик с недельной щетиной) рявкнул на весь корабль: — Ребята, держи его! И на меня разом навалилась целая толпа моряков. Они буквально облепили мой молот, хватали меня за руки, за ноги, за ребра. Я едва мог дышать. — Вы охренели?! — заорал я. — А ну пустите! Но они и не думали отпускать. Только вцепились сильнее. И начали кричать наперебой, что я должен остаться, что мы сейчас всем кораблем махом до Линали доберемся, что я, идиот малолетний, должен поберечься… — Пошли прочь! — взвыл я и замахнулся молотом. Матросов мигом раскидало. Кто-то отскочил, кто-то со стонами повалился на палубу. Кретины. Снова уперев оружие в деревянный настил, я уже почти вскочил на рукоять, когда меня снова схватили поперек груди. Но на этот раз рука с молотом у меня не поднялась, чтоб отбиться. Меня держал один единственный человек. И не то чтобы крепко держал. Скорее цеплялся за меня, как испуганный ребенок. К моей спине крепко прижималось дрожащее тело Миранды. — Лави, не надо! — всхлипнула она, заикаясь. — Не обижай моряков, пожалуйста! Они защищали корабль, не жалея собственных жизней! Я вздрогнул и замер. Стало стыдно. Проклятье, они ведь обычные люди. Я едва молотом их задел, а она попадали как кегли. Ну и кто я после этого? — Прости, — тихо попросил я. — Я не буду. Отпусти меня, мне надо идти. Объятья Миранды стали только крепче. Кажется, она плакала. — Не… не надо! — кое-как выдавила она. — Что если ты выйдешь за пределы моего поля? У тебя может быть кровотечение. Давай я хотя бы тебя перевяжу… Ну что за тупые отговорки?! Пока они возятся со мной, Линали может утонуть! Они что, не понимают этого?! — Да хватит уже, отцепись! — я даже не заметил, как мой голос сорвался на крик. — Пока мы тут возимся, Линали может умереть! Вы этого хотите? — я обернулся в порыве гнева и окинул собравшихся свирепым взглядом. Миранда испуганно отскочила. Все вокруг затихли и таращились на меня. Но мне было плевать. — Она же ваш товарищ, разве нет? — орал я. — Вы же все тут взахлеб от горя рыдаете, стоит с вашими бесценными друзьями чему-то случиться! Так какого хрена вы не даете мне вытащить ее?! Все молчали. Никто не осмелился мне ответить. И только Миранда, пугливая дрожащая Миранда кое-как выдавила из себя, глотая слезы: — Но ведь ты тоже наш товарищ! Я замер, но лишь на миг. Ах, Миранда! Глупая-глупая Миранда… Я книгочей. Мне никогда не стать одним из вас. Я уйду искать другую войну, а у вас останетесь только вы. Моего “нет” никто не услышал, потому что я уже летел на рукояти моего молота над водной гладью, чтоб вытащить Линали из морской пучины. Море было не просто темным. Оно было черным. Лунного света едва хватало, чтобы отличить воду от неба. Волны шумели, в ушах свистел ветер. Только теперь я понял, что понятия не имею, как искать Линали. Но это, разумеется, не стало поводом вернуться. Я летел над черными волнами и звал Линали по имени, но море хранило молчание. В голове роились мысли, дурные и страшные. Что, если я уже опоздал? Что если я не смогу заметить Линали в темноте? А еще перед глазами стояла на повторе одна и та же сцена. Вот Линали улыбается и говорит “я уже все решила”. А потом исчезает в облаках. Теперь ее слова казались прощанием. А я все не мог вспомнить, были ли открыты ее глаза, когда она улыбалась. Я помнил все остальные ее улыбки, но эту вспомнить не мог. Что если это был единственный раз, когда она смотрела на меня, улыбаясь? Что если он был последним? Именно сегодня моя абсолютная память подвела меня уже дважды. Проклятье… Внезапно прямо передо мной из воды с плеском поднялся демон. Довольно крупный, но не огромный. В лапах он держал здоровенный зеленоватый кристалл. Я остановил рост молота и замер. Вот черт! Как же я вляпался. Я не смогу сражаться в открытом море. А если вернусь сейчас, то приведу его прямо к кораблю. Как же я облажался… — Ты же младший, чо? — прервал мои размышления демон высоким писклявым голосом. — Чо?.. — растерянно переспросил я. — Младший книгочей, чо? — уточнил демон. — Может, поможешь, чо? Этот кристалл обжигает мое демоническое тело. Надо признать, я самым позорным образом впал в ступор. А потом присмотрелся и вообще натурально офигел. Внутри кристалла была Линали. Лицо ее я не видел за полупрозрачной зеленоватой толщей кристалла, но эту фигуру я узнал бы из тысячи. От немедленной атаки меня удержало только то, что я все еще сидел на рукояти своего единственного оружия над открытым морем. Поэтому волей-неволей мне пришлось выслушать демона. Он утверждал, что не является противником экзорцистов, потому что генерал Кросс его, вроде как, “переделал”. Не уверен, что это должно было значить. И кристалл с Линали внутри он вытащил из воды, чтобы вернуть на корабль. То, что Линали оказалась в кристалле, с ним никак связано не было. Это чистая сила Линали решила таким экстравагантным образом защитить своего владельца. Разумеется, я не верил ни слову. С другой стороны, этот демон не нападал и добровольно передал мне кристалл. Тот, кстати, оказался адски тяжелым. Биться же с демоном я сейчас не имел никакой возможности. Так что решил, что мое отношение к его словам никакого значения не имеет. Врал демон или нет, мои действия от этого не изменились бы. Я в любом случае должен был немедленно вернуться на корабль. Демон конечно же последовал за мной. Он по-прежнему не проявлял враждебности и активно втирался в доверие. Я даже поддался немного на его болтовню. Особенно после того, как Тим-Кампи, голем Алена, принялся ластиться к этому демону, будто бы узнал в нем товарища. Да и Панда-дед подтвердил, что генерал Кросс способен перепрограммировать демона. Интересно, а Ален об этом знал? Помнится, он как-то рассказывал, что генерал заставил его убить собственного друга, превратившегося в демона. Довольно жестоко, если Кросс при этом спокойненько мог перепрограммировать демона и сделать его мирным. Даже дед не выбивал из меня человечность такими методами. Что же до кристаллизации Линали, ею дед заинтересовался особенно. Он не слышал ни об одном подобном прецеденте. Напрашивалось предположение, что чистая сила Линали была дофига особенной. Вероятно, она могла оказаться тем, что в Черном ордене называли “сердцем”. Наверное, тут нужны некоторые пояснения. Я уже не раз говорил о чистой силе как об осколках. Это не случайность. Считалось, что все кристаллы чистой силы — это части целого. Фрагменты некоего механизма, или артефакта. И “сердце” было чем-то вроде энергоблока для всех остальных фрагментов. Свойства его изучены не были, и никто не мог точно сказать, какой конкретно фрагмент им является и чем он отличается от остальных. Но было известно, что уничтожение сердца выведет из строя и все остальные осколки. Поэтому демоны и их предводитель Тысячелетний граф активно искали “сердце”, чтобы уничтожить его. А экзорцисты напротив пытались выяснить, какой осколок является “сердцем”, чтобы сохранить его. Многие считали, что носитель “сердца” должен быть исключительным и очень сильным экзорцистом. Поэтому предполагали, что им является один из генералов. Но никаких объективных оснований для таких предположений не было, так что рядовой экзорцист, вроде Линали, тоже вполне мог оказаться обладателем “сердца”. Не успел я всерьез задуматься о том, как вытащить Линали из кристалла, как кристалл рассыпался сам, и Линали рухнула на палубу. Я подхватил ее у самого деревянного настила. Ее прекрасные длинные волосы обгорели и теперь едва прикрывали шею. Ноги покрывали черные разводы, будто бы сапоги вплавились прямо в кожу. Тело Линали было холодным, но синяки и ссадины на ее коже стремительно исчезали под влиянием силы Миранды. — Лави? — слабо выдохнула Линали, приоткрыв глаза. Я тут же сгреб ее в охапку и крепко прижал к себе. Господи, как же я был счастлив слышать ее голос! Я уже успел пережить все самые страшные сценарии в своей голове. Но Линали была жива. Жива! Она узнала меня. Она говорила. Дышала. Я все крепче и крепче прижимал ее к груди, но мне все было мало. В горле встал ком. Глаза пекло от соленой влаги. — Живая, — шептал я, как безумный. — Живая… — Лави… — как-то смущенно повторила мое имя Линали и слабо уперлась ладошкой мне в грудь, пытаясь отстраниться. — Нет, пожалуйста, — перебил я, зарывшись носом ей в шею. — Дай мне еще минуту. Всего минуту. Дай мне поверить, что ты здесь. Она не ответила, но упираться перестала. Расслабилась в моих руках, положила голову мне на плечо. Ее дыхание опалило кожу на моей шее. Теплое. Настоящее. Господи, Линали, как же я рад. Хрена с два я еще куда-то тебя отпущу. Я отстранился немного, чтобы заглянуть ей в лицо, будто бы хотел убедиться, что это действительно она. Линали смотрела на меня немного растерянно и почти нежно. Поддавшись внезапному порыву, я поцеловал ее в висок. Потом в лоб, потом в другой висок и крепко прижал к себе снова. От нее пахло палеными волосами и морем. И кожа все еще была холодной. Но это была Линали. Живая. Здесь. Со мной. Не знаю, сколько мы так сидели. Вокруг толпились моряки и остальные экзорцисты, но мне было на них плевать, а они не осмеливались нарушить нашу идиллию. Линали пригрелась в моих объятьях и, кажется, задремала. Я гладил ее по спине и плечам, по обгорелым коротким волосам, жадно впитывая ощущение ее присутствия. Когда я осознал, что она дремлет уже некоторое время, я взял Линали на руки и отнес в ее каюту. Носить Линали на руках стало уже так привычно, будто я всю жизнь только этим и занимался. Но в тот момент я не желал себе никакого другого занятия. Уложив Линали в постель, я вернулся на палубу. Столпотворения там уже не было. Матросы разошлись по своим делам. Только экзорцисты скучковались у левого борта вместе со странным чокающим демоном и тихонько обсуждали что-то между собой. Когда я подошел, они дружно отвели глаза и принялись старательно избегать встречаться со мной взглядами. Но никто из них не прокомментировал мое поведение. Даже Панда-дед. За что я был искренне благодарен. Как я понял, они обсуждали дальнейший план действий. Миранда призналась, что до Японии она не дотянет. Бой с демонами сильно вымотал ее, и поддерживать восстановление корабля без перерывов на сон еще несколько дней она попросту была не в состоянии. Никто не упрекнул бы ее в этом. Вот только все понимали: стоит ей деактивировать силу, и корабль тут же пойдет ко дну. Решение внезапно предложил чокающий демон. Он сказал, что толкать целый корабль будет тяжеловато, но домчать шлюпку до японских островов он сможет без труда, и займет это значительно меньше времени, чем путешествие на корабле. Оставалась лишь одна проблема: нас всех изрядно помяло во время боя. Как только Миранда деактивирует силу, все повреждения тут же вернутся, и нам потребуется срочная медицинская помощь. Если нам в этот момент встретится новый противник, до берега мы не доберемся. Впрочем, выбора особо не было. Из преимуществ: с нами по-прежнему был Панда-дед, и в медицине ему не было равных. А еще Миранда клятвенно заверила, что сможет потерпеть еще несколько часов, чтобы мы все успели как следует отоспаться перед следующим испытанием. Этим мы и занялись, чтоб не тратить время попусту. Вернувшись в каюту, которую мы делили с Кроули и Книгочеем, я рухнул на свою кровать и уткнулся лицом в подушку. Знаете, меня всегда беспокоил вопрос, кто я. Каково мое место, что я представляю из себя, какой я. Я старательно выстраивал собственную личность, контролировал поведение. Но сейчас все это не волновало меня совершенно. Я чувствовал себя настолько живым и настоящим, что это почти пугало. Кожа еще помнила ощущение прикосновения тела Линали. Мягкого, слабого и холодного. Шею жгло ее дыхание. Мне хотелось сохранить это ощущение как можно дольше, удержать его. В голове был полный бардак. Линали снилась мне до самого пробуждения. Но во сне она была не холодной и обессиленной, а жаркой и отзывчивой. Она льнула ко мне всем телом, цеплялась за мои плечи, путалась пальцами в волосах. Ее преступно-короткая форма была расстегнута на груди. На мне формы не было вовсе, и поцелуями в лоб и виски я не ограничился. Пожалуй, Хризантема гораздо лучше описала бы мой сон, чем когда либо смог бы описать его я сам. Ей всегда удавались такие сцены. Проснулся я со смешанным ощущением сожаления и облегчения от того, что мой сон не имел никакого отношения к реальности. Тело сладко ныло от возбуждения, но было бодрым и отдохнувшим, хотя проспал я от силы часов пять. Когда я привел себя в порядок и вошел в общую каюту, все экзорцисты уже были в сборе, одетые по форме, умытые и посвежевшие. Линали тоже была здесь. Она успела обрезать опаленные кончики волос, и стрижка ее теперь была даже короче, чем у меня самого, но Линали это ничуть не портило. Линали разом стала казаться взрослее. То ли из-за коротких волос, то ли из-за потяжелевшего взгляда. На меня она старалась не смотреть. Но я не обижался. Я уже сумел взять себя в руки, выкинуть из головы все лишнее и натянуть личину Лави — бодрого всегда веселого непрошибаемого раздолбая. Личина эта немного жала, как костюм не по мерке, но была вполне удобной и уже привычной. Вскоре Анита позвала всех на палубу по громкой связи. Но когда мы поднялись, толпы моряков нигде видно не было. Напротив нас стояла только сама Анита, ее личный телохранитель (здоровенная женщина, обритая наголо) и трое матросов. — А где все? — растерянно спросила Миранда. — Внизу, празднуют, — ответила Анита с немного печальной улыбкой. — Я дала добро достать все запасы провизии и устроить пир, чтобы они смогли хорошенько повеселиться напоследок. — Разве они не отправятся с нами? — наивно удивилась неуклюжая экзорцистка. Анита не ответила. Только улыбка ее стала еще печальнее. Страшное осознание настигло нас всех одновременно. Сейчас моряки казались бодрыми и здоровыми, но раны, полученные ими во время нападения демонов, были серьезными и многочисленными. Как только Миранда деактивирует свою силу, все эти люди тут же умрут. Мы стояли на корабле, полном призраков, которые лишь казались живыми. Матросы пировали под палубой, и их смех слышен был даже здесь. Но на самом деле выжили из них только трое: те, что стояли за спиной у Аниты. Мир дрогнул и затрещал по швам. В голове у меня поплыло. Я вдруг со всей отчетливостью понял, что это моя вина. Если бы я раньше вспомнил про древесную печать, если бы быстрее расправился с демонами… но я, как последний идиот, бегал по палубе и отбивал пули молотком. Все эти люди были мертвы из-за меня. Как-то некстати вспомнилось, что это именно я отправил Линали следом за Аленом в тот злосчастный день, когда они столкнулись с падшим Сумоном. Если бы я отправился за ним сам, Линали не пришлось бы нести на себе ответственность за гибель Алена. И я же потом совершенно по-свински наорал на нее, упрекая в скорби. Я отпустил ее сражаться с живым доспехом в одиночку. Я погубил всех. Я один. — Дед, что-то мне нехорошо, — пробормотал я, чувствуя, как слабеют колени, а палуба качается перед глазами. Но мне никто не ответил. Я очень остро осознал, что если упаду сейчас, меня никто не поймает. А значит, падать нельзя ни в коем случае. В шлюпку я забрался самостоятельно на чистом упрямстве и страхе, что мои ожидания оправдаются.