14.

Первые дни слились для Айрис в одно длинное, вязкое ощущение времени, в котором не было чёткого утра и вечера. Она и не могла следить за временем, ведь на удивление, нигде не был часов. Свет в особняке существовал сам по себе: тусклый, холодный, он никогда не становился ярче и не гас полностью. Казалось, что здесь всегда одно и то же время между ночью и чем-то, что лишь притворяется днём. Айрис долго лежала на узкой кровати, глядя в потолок, и прислушивалась к собственному дыханию, стараясь дышать тише, ровнее, будто даже звук её лёгких мог привлечь внимание чего-то лишнего. Кровать ей принёс Тим, или по крайней мере то, на что можно лечь. Тим почти всегда был рядом. Если не в комнате, то за дверью. Иногда она не слышала его шагов, но знала что он там. Это ощущение присутствия пугало и одновременно странно успокаивало. Он не спал. Айрис замечала это по его глазам: красным, уставшим, будто он не моргал сутками. Он сидел на стуле у стены, скрестив руки, и смотрел не на неё, а чуть в сторону, туда, где угол комнаты казался темнее остальных. Айрис ещё не поняла, он делает это потому что его хозяин велел, или по своей воле? — Туда не смотри, — сказал он в первый же день, заметив её взгляд. Голос был тихий, но резкий. — Никогда. Даже если кажется, что там ничего нет. Айрис кивнула, не задавая вопросов. Вопросы здесь будто застревали в горле, становились опасными сами по себе. Тим начал учить её «правилам». Он не называл их так вслух, но всё, что он говорил, звучало именно как инструкции для выживания. Не подходить к окнам, если они вдруг появятся. Не считать шаги в коридорах. Не прислушиваться, если кажется, что кто-то зовёт по имени. И главное не смотреть в углы, особенно тогда, когда начинает болеть голова. В особняке, по его словам, было куча тварей, которые ждут пока она сделает хоть одну ошибку. Голова у Айрис болела почти постоянно. Иногда боль была глухой, давящей, иногда острой, как будто внутри черепа что-то пыталось развернуться, занять больше места. В такие моменты Тим сразу оказывался рядом. Он клал руку ей на плечо или на запястье, крепко, но не больно, словно якорь. — Это пройдёт, — говорил он, хотя по его лицу было видно, что он сам в это не верит. В какой-то момент Айрис поняла, что боится оставаться одна сильнее, чем боится его. Даже зная, что с Тимом что-то не так, что он меняется, что иногда его взгляд становится чужим, пустым, она всё равно тянулась к этому присутствию. Он был единственным знакомым элементом в месте, где всё остальное казалось неправильным. На третий или четвёртый день.. Или она сбилась со счёта, Тим сказал, что ей нужно выйти из комнаты. — Ненадолго, — добавил он сразу, заметив, как она напряглась. — И я буду рядом. Дверь открывалась тяжело, с глухим скрипом, который эхом расходился по коридору. Айрис сделала шаг наружу и тут же почувствовала, как пространство будто давит на неё со всех сторон. Коридор был длинным, слишком длинным, и стены казались ближе, чем должны быть. Свет мигал, и в этих коротких вспышках Айрис чудилось движение там, где его не могло быть. Тим шёл чуть впереди, оглядываясь через каждые пару шагов. — Скоро ты будешь выходить чаще. — сказал он. — или вовсе, завтра сможешь уже идти без меня. Она послушалась. Каждый шаг отдавался в теле дрожью. Мир за пределами комнаты был реальным и нереальным одновременно, словно декорация, которую можно в любой момент убрать. Мурашки пробежали по коже, когда она поняла, что Тим хотел бы что бы она смогла ходить одна. Они дошли до лестницы. Айрис замерла. — Дальше не сегодня, — сказал Тим, будто прочитав её мысли. — Для начала этого хватит. Возвращение в комнату стало почти облегчением. Айрис села на кровать и закрыла лицо руками, чувствуя, как её трясёт. Тим сел напротив, впервые за всё время позволив себе опереться спиной о стену. — Ты справилась, — сказал он. — Это важно. — А что если я не хочу выходить? — вырвалось у неё. Он молчал слишком долго. — если тебе страшно..— ответил он наконец. — я буду ходить рядом. Или Худи. Кажется, за последнее несколько дней Тим говорил об этом парне несколько раз. Однако Айрис поняла лишь то, что именно он был у него дома и ходил под её окнами. Ночами она почти не спала. Иногда ей казалось, что она засыпает, но тут же ловила себя на том, что просто лежит с закрытыми глазами, слушая дом. Дом дышал. Дом жил своей жизнью. Утром Тим приходил к ней, и уходил лишь вечером, куда никогда не говорил. Один раз она спросила: — Ты когда-нибудь уходил отсюда? Он медленно покачал головой. — только если он хочет. Айрис больше не задавала этот вопрос. С каждым днём она всё яснее понимала: выхода действительно нет. Не потому, что дверь закрыта или потому, что за стенами что-то страшное. А потому, что она уже знает слишком много, видела слишком многое. Мир «до» больше не существовал. Был только этот особняк, эти правила, эта постоянная необходимость быть внимательной к тому, куда падает взгляд. И Тим. Всегда Тим. Иногда ей казалось, что он держится из последних сил. Что если она исчезнет он развалится вместе с ней. Эта мысль пугала сильнее всего. Не Оператор. Не углы. Не тени. Очередной кошмар ночью. Сначала сбилось дыхание. Оно стало рваным, поверхностным, как у загнанного зверя. Грудь сдавило, пальцы похолодели, а мир вокруг начал медленно терять чёткость, словно реальность отходила на второй план. Айрис попыталась сосредоточиться на чём-то простом на своих руках, на фактуре простыни под ладонями, но это не помогало. Всё внутри неё кричало, что что-то не так, что опасность уже здесь. Комната словно изменилась. Стены больше не казались неподвижными. Они будто слегка «дышали», сдвигались на доли миллиметров, и от этого движения у Айрис начинало кружиться в голове. Лампа под потолком мигнула, и в этот короткий момент темноты она увидела то, чего раньше боялась даже представить. Силуэт. Он стоял у двери. Высокий, слишком вытянутый, не вписывающийся в пропорции комнаты. Чёрная фигура без лица, будто вырезанная из самой тьмы. Айрис резко втянула воздух и зажмурилась, но изображение не исчезло. Оно будто отпечаталось на внутренней стороне век. Когда она снова открыла глаза, силуэт всё ещё был там неподвижный, терпеливый. — Тим… — прошептала она, и собственный голос показался ей чужим. Воздух рядом с фигурой дрогнул. Не движение скорее, рывок, как помеха на старой плёнке. Пространство на секунду исказилось, будто кто-то потянул за невидимую ткань реальности. Айрис вскрикнула и вжалась спиной в стену. В голове вспыхнула резкая боль, и на мгновение она перестала понимать, где находится. Время провалилось. Она моргнула и уже сидела на полу. Моргнула ещё раз и Тим стоял перед ней на коленях, слишком близко. Она не помнила, как он подошёл. Не помнила, сколько секунд или минут прошло между этими моментами. Это осознание было страшнее самого силуэта. — Ты тоже видишь, — сказал Тим. Его голос дрожал, но не от страха. Айрис сразу это поняла. В нём было что-то другое. Возбуждение. Почти радость. — Тим, — выдохнула она, — он… он там… Она указала на дверь, но её рука дрожала так сильно, что жест вышел неловким. Тим обернулся, посмотрел туда, куда она указывала, и медленно кивнул. — Да, — сказал он тихо. — Я знаю. Айрис снова почувствовала, как воздух дёргается, словно изображение в её глазах «рвётся». На долю секунды фигура у двери оказалась ближе. Потом дальше. Потом вообще исчезла, оставив после себя лишь ощущение давления, как после громкого звука. — Это не должно происходить, — прошептала Айрис. — Я… я не могу… Она задыхалась. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Мир сжимался до узкого туннеля, в конце которого была только дверь и то, что стояло за ней. Тим внезапно взял её за лицо. Его ладони были тёплыми, почти горячими, и этот контраст с холодом, разливающимся внутри неё, был ошеломляющим. — Смотри на меня, — сказал он настойчиво. — Айрис, смотри на меня. Она с трудом сфокусировала взгляд. Его лицо было слишком близко. Она видела каждую тень под глазами, каждую нервную складку. Его зрачки были расширены, дыхание неровным. — Ты чувствуешь, — продолжил он. — Наконец-то. — Это неправильно, — выдавила она. — Мне страшно. — Мне тоже было страшно, — перебил он. — Всегда. Пока я не понял, что дело не в страхе. Он улыбнулся. Слабо, но искренне. От этой улыбки у Айрис по спине пробежал холод. — Ты видишь рывки, — сказал он. — Провалы. Ты чувствуешь, как время ломается. Это значит, что ты… настроилась. Скоро ты привыкнешь. Голова больше не будет болеть, всего этого больше не будет... Ты будешь.. Слышать его, понимаешь? — слышать..? — спросила она, почти плача. — Как все мы слышим, — — Это плохо, — сказала она, но голос уже звучал не так уверенно. — Это же плохо, да? Тим покачал головой. — Это неизбежно. Снова рывок в воздухе. На этот раз Айрис почувствовала его не только глазами, но и телом, словно пространство дёрнуло её за плечи. Комната смазалась, и на мгновение она оказалась где-то ещё в длинном коридоре, в котором не было стен, только тени. Потом всё вернулось обратно. Она вскрикнула. — Видишь? — Тим почти смеялся. — Ты видишь. В его голосе было столько облегчения, что Айрис на секунду растерялась. Она ожидала страха, злости, отчаяния чего угодно, но не этого. — Ты рад, — сказала она хрипло. Он не стал отрицать. — Я больше не один, — ответил он. — Ты теперь чувствуешь правильно. Эти слова должны были оттолкнуть её. Напугать окончательно. Но вместо этого Айрис ощутила странное, болезненное тепло где-то глубоко внутри. Мысль о том, что она не единственная, что кто-то понимает, что с ней происходит, была пугающе утешительной. — Это неправильно, — повторила она, но уже тише. — Возможно, — согласился Тим. — Но это сближает. Он осторожно притянул её к себе. Айрис не сопротивлялась. Её трясло, голова всё ещё болела, силуэт у двери мог вернуться в любой момент, но сейчас, в этих руках, ей было чуть менее страшно. — Значит, — медленно сказала она, — это была не случайность. Голос у неё был ровный, но внутри всё кипело. Злость не взрывалась она скапливалась где-то под рёбрами, тяжёлая, тянущая вниз. Тим стоял напротив, опустив руки. Он не пытался оправдываться сразу. Это злило ещё больше. — Ты появился рядом слишком вовремя, — продолжила Айрис. — Дом. Город. Ты. Всё сложилось так… удобно. Слишком удобно, чтобы быть совпадением. Он вдохнул глубже, словно собирался с силами. — Я не планировал это так, — сказал он наконец. — По крайней мере… не в начале. — Но ты притворялся, — резко сказала она. — Притворялся обычным соседом. Тем, кому можно доверять. Тем, кто просто… рядом. Чтобы я была ближе к нему. Имя она не произнесла, но они оба знали, о ком речь. В воздухе будто что-то дрогнуло, как от далёкого электрического разряда. — Я не хотел, чтобы он заметил тебя, — сказал Тим тише. Айрис усмехнулась, но в этом не было ни капли юмора. — Ты лишил меня выбора, Тим, — сказала она тихо. — Если бы ты сказал правду… если бы ты хотя бы намекнул… — Ты бы ушла, — ответил он сразу. — И он бы пошёл за тобой. В дороге. В другом городе. Где угодно. Здесь… — он развёл руками, — здесь я хотя бы могу быть рядом. — Рядом? — Айрис посмотрела ему прямо в глаза. — Или контролировать? Он выдержал взгляд. — И то, и другое, — честно сказал Тим.— пока ты не привыкнешь. Эта честность ударила сильнее любых оправданий. Айрис почувствовала, как злость смешивается с чем-то ещё — чем-то опасным, тёплым, почти болезненным. — Ты понимаешь, как это звучит? — спросила она. — Как будто ты заранее решил, что я не справлюсь без тебя. — Я знаю, что ты не справишься одна, — ответил он мягко. — Как и я не справился. Она хотела оттолкнуть его. Сказать что-то резкое. Сделать шаг назад. Но вместо этого осталась на месте. Слишком близко. Настолько, что чувствовала его дыхание. — Ты меня использовал, — сказала она, почти шёпотом. — я хотел помочь — ответил он так же тихо. И в этом была правда. Ужасная, обнажённая правда, от которой внутри всё сжималось. Айрис подняла руку, будто собиралась оттолкнуть его от себя, но вместо этого замерла, не коснувшись. Тим посмотрел на неё внимательно, будто спрашивал разрешения, но не словами. Его взгляд был усталым, надломленным, и в нём было что-то почти отчаянное. — Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко, — сказал он. — Но теперь ты чувствуешь. Видишь. Это значит, что он уже рядом. И я не хочу… — он запнулся, — не хочу терять тебя тоже. Это «тоже» повисло между ними. Айрис почувствовала, как у неё сбивается дыхание. Сердце билось слишком быстро. Мысли путались. Она злилась. — Ты не имеешь права решать за меня, — сказала она. — Тогда реши сама, — ответил Тим и сделал последний шаг. Он был слишком близко. Настолько, что Айрис уже не могла отступить, не задев его. Она почувствовала, как он коснулся её не сразу губами, а лбом к её лбу, едва заметно, будто проверяя, реальна ли она. И в этот момент Тим поцеловал её. Это не было красиво или нежно. Поцелуй вышел резким, неловким, почти отчаянным.. как поступок человека, который не знает, можно ли ему это делать, но делает, потому что иначе развалится. Его губы коснулись её губ, и Айрис на секунду застыла, не понимая, что происходит. Мир словно остановился. Не было ни Оператора, ни комнат, ни стен. Только это короткое, невозможное мгновение. Потом Тим отстранился так же резко, как и наклонился. Они оба замерли, глядя друг на друга, одинаково ошеломлённые. — Я… — начал он, но замолчал. Айрис коснулась своих губ пальцами, будто проверяя, не показалось ли ей. — Что это было? — тихо спросила она. Тим покачал головой. — Я не знаю, — честно ответил он. — Я правда не знаю. Они стояли напротив друг друга, не двигаясь, не понимая, как зашли так далеко. Злость не исчезла. Страх тоже. Вопросов от этого меньше не стало, но.. Может, так будет лучше. Если они будут друг с другом.. Им хотя бы будет легче.