Первичный осмотр

Погода, разорившаяся ливнем, сделалась совсем гадкой. Солнце уже как пару месяцев было скрыто за черными, всеобъемлющими тучами, не позволяя людским организмам получать необходимые витамины. Где-то в темных проулках серого города скрипуче завывал промозглый ветер, заставляя бродячих собак поднимать вой каждый раз все с большей силой. И их можно было понять, голодные и мокрые, они вряд-ли были довольны сложившейся жизнью. И кто их может за это осуждать? На землю мягкой периной постепенно опускалась ночь. Откуда-то из-за тучи начал поблескивать озорной огонек полумесяца. Если очень хорошо приглядеться, то можно было даже увидеть его очертания. Город — тихий, серый, отталкивающий — будто бы пытался скрыться за макушками высоких елей и сосен, что окружали его со всех сторон. Даже встречающая табличка «Добро пожаловать в Хоупвелл!» прогнулась под тяжестью лет и проржавела, совершенно не создавала атмосферу гостеприимства. И люди здесь были такими же: уставшими, угрюмыми, со строгим взглядом и всегда поджатой челюстью, будто бы серость города смыла все краски в их глазах. И Саре это место подходило. Она ощущала себя защищенной этим куполом, что невидимой оболочкой оборонял город. В пахнущем сыростью коридоре, где тускло светили моргающие лампочки, раздался неспешный звук постукивания каблуков о кафель. — О, мисс Кинг, я как раз искал вас, — неприятным хриплым голосом разорвал почти идеальную тишину мужчина средних лет. — Да, мистер Бакли, что вы хотели? — остановилась и, развернувшись на пятках, ровным тоном отозвалась девушка. — Совсем забыл сказать, что скоро у вас появится стажер, — он задумчиво потер седые усы, угрюмо свисающие над верхней губой. — К этому нужно подготовиться. — Не думаю, что я готова к наставничеству, — она устало выдохнула, но тут же сосредоточилась на пустой точке в темноте коридора, избегая зрительного контакта, — но, раз уж вы все решили, разве я могу отказать? — Не можешь, но я постараюсь облегчить задачу как только смогу, — мужчина дружелюбно похлопал Сару по плечу, отчего она еле заметно дернулась, выныривая из-под морщинистой руки. — И постарайся больше не засиживаться допоздна. Мало-ли кто на улице ходит, а у тебя машины нет. — Конечно, мистер Бакли, — она на прощание кивнула головой и предпочла как можно скорей скрыться за ближайшим поворотом. Мужчина лишь озадаченно посмотрел ей вслед, но окликнуть не решился и отправился по своим делам. Белая плитка, что посерела от времени, обрамляла стены мрачного помещения, на полу красовался кафель с зеленоватым плесневелым оттенком, а в потолок были встроены люминесцентные лампы, безобразно прикрытые металлическими решетками. Сара быстрым шагом влетела в кабинет и, устало плюхнувшись в кресло, бросила бежевые папки с бумагами на стол: в них красовались фотографии изуродованных трупов, что поступили недавно к ним в морг. Брюнетка небрежным движением смахнула их в сторону и потянулась рукой в карман белого халата. Выудив оттуда почти пустую пачку сигарет, она достала одну и нервным движением прикурила, глубоко затягиваясь. Зеленые глаза смотрели в никуда. В них вообще не читалось никаких эмоций, пустой блеклый взгляд, будто погруженный в свой надуманный мир: картонный, уродливый, бесцветный. Сухие губы смыкаются на засмоленном фильтре, рука с сигаретой слегка подрагивает, нога под столом неосознанно покачивается вперед-назад. Сигарета заканчивается и все внимание девушки оказывается на разбросанных на деревянном столе папках. Она педантично собирает их в одну стопку, взгляд становится холодным, осознанным. В её холодном, аналитическом уме загорается профессиональный, а не человеческий, интерес. Про себя Сара начинает зачитывать: — «Тело № 17-Б. Мужчина, 25-35 лет. Причина смерти: массивная кровопотеря вследствие множественных колото-резаных ранений грудной клетки и брюшной полости. Характер ран указывает на левшу. Угол вхождения свидетельствует о росте нападавшего примерно 190-195 см. Отмечаются следы посмертных манипуляций», — Брюнетка замечает нестандартные детали: необычную чистоту ран в определённых местах, отсутствие оборонительных повреждений на руках жертвы — «Он не пытался защищаться? Любопытно», — странные, почти ритуальные посмертные надрезы. Это нарушает шаблон бытового или заказного убийства. Это головоломка. — «Следующая жертва: Тело № 15-А. Мужчина, 30-35 лет. Причина смерти: единичное колото-резаное ранение в основание черепа, повлекшее повреждение продолговатого мозга. Техника выверена до миллиметра — мгновенная смерть без агонии. Отмечаются нестандартные детали: тело обнаружено в неестественной, почти театральной позе — сидя, прислонённым к стене, с руками, сложенными на коленях. Одежда аккуратно поправлена, рана прикрыта полоской ткани, отрезанной, судя по всему, от собственной рубашки жертвы. На внутренней стороне запястья чернильной ручкой выведен символ, напоминающий перевёрнутую печатную букву «R». Вывод: Переход от чистого насилия к демонстрации. Смерть стала быстрой и техничной, энергия сместилась на постмортальную стадию. Цель сместилась с лишения жизни на создание композиции. Повышение уверенности субъекта. Символ требует расшифровки или является личным маркером автора», — Тут же Сара переходит к следующему. — «Тело № 12-Г. Женщина, 40-45 лет. Причина смерти: удушение. Петля из синтетического волокна, самозатягивающийся узел. На шее следы, указывающие на давление сзади и сверху вниз (нападавший был выше). Отмечаются нестандартные детали: под ногтями жертвы — частицы акриловой краски желтого и синего оттенков, но не её собственной кожи или волос нападавшего. Ладони жертвы тщательно вымыты постфактум с использованием, судя по всему, бытового мыла. Вывод: Контроль над обстановкой. Удаление следов, но не всех — оставлены «ненужные». Послание? Небрежность?», — она ухватилась за прядку волос и начала ее накручивать. — «Он хотел, чтобы мы нашли краску, но зачем?» Она устало потерла глаза, под которыми образовались темные круги. Эта загадка точно не на сегодня. Брюнетка поднялась с кожаного просиженного кресла и, предварительно затушив сигарету, принялась стягивать с себя халат. Осень, со своими постоянными дождями, была очень холодной. И, хоть минуса на улице еще не было, без теплой кофты — а лучше вообще куртки — на улице было невозможно находиться. Сара натянула поверх черного свитера ветровку, подобрала с пола сумку, которую носила через плечо и пошла на выход из кабинета. Заперев тот на ключ, девушка спешно дошагала до черного входа. Улица, по своему обычаю, встречала гостью недружелюбно, можно было даже сказать враждебно, задувая ветер под тонкую ткань ветровки.

***

В квартире было холодно, виной тому служило оставшееся открытым на распашку окно после утреннего проветривания. Мебели в помещении немного: в коридоре на стену небрежно налеплены крючки для верхней одежды, на полу беспорядочно разбросана обувь, под потолком на проводе свисает тускло светящая лампочка. В комнате тоже самое: двуспальный матрас без кровати, у подоконника стоит белый пошарпанный стол с кучей бумаг, и где-то поодаль облезлый небольшой шкаф с вещами прилегает к стене. Вот и весь интерьер, в который Сара даже не пыталась вкладывать душу. На полу то тут то там валяются книги по судебной медицине, психопатологии и философии. Единственное, в чем она находит интерес. А тот чисто профессиональный, аналитический. Помогает мозгу концентрироваться на работе. У девушки редко находились силы и время на готовку, да и желание никогда не появлялось, отчего в холодильнике в ряд стояли бутылки пива и ничего больше. Сара замученно завалилась на кровать, не утруждая себя в том, чтобы снять рабочую одежду, завтра все равно с утра возвращаться в морг. На отдых осталось не больше пяти часов, но сна не было ни в одном глазу. Пришлось вставать, чтобы в очередной раз выпить таблетки. Без них ни спать, ни фокусироваться не получалось. В ванной тускло моргала лампочка, которую, по-хорошему, давно пора заменить. Девушка открыла дверцы небольшого шкафчика, что висел над раковиной, и выудила оттуда белую баночку таблеток. Выпила две и запила водой из-под крана. В отражении зеркала на нее смотрела уставшая брюнетка: иссиня-черные волосы ниже плеч, зеленые глаза с глубоким взглядом, вздернутый нос, пухлые губы, выраженные скулы, худое тело, низкий рост. Да, она определенно была симпатичной. Только вот вся красота эта пряталась под угрюмо нависшей тенью усталости: губы высохли, под глазами пролегли темные синяки, волосы, хоть и убраны в пучок, топорщились в разные стороны, из-за излишней худобы неприятно торчали кости, отчего выглядела она как-будто несуразно. Сара принялась вытаскивать линзы из глаз, о которых до этого благополучно забыла. Сонливость начала медленно накатывать и она, недолго думая, отправилась спать.

***

Новая смена в морге не отличалась почти ничем от предыдущих. За исключением одного маленького факта, который назойливо крутился под ногами и мешал спокойно работать. — А почему ты решила выбрать именно эту профессию? — Задал свой очередной глупый вопрос невысокий брюнет. — Трупы не разговаривают, — безразлично отвечала ему девушка, скрупулезно перебирающая бумаги. — И часто тут бывает такое? — Майк кивнул на одну из папок, где хранились данные о жертвах из последнего дела. — Раньше не видела, — она устало потерла переносицу, уже мечтая скорее избавиться от нового напарника. Контакт с людьми у нее получался из рук вон плохо. И если до этого они, видя ее нежелание говорить, быстро отставали сами, то стажер явно не попадал под этот случай. — Не хотел бы я оказаться на месте одного из бедняг! — Майк хотел было еще что-то добавить, но вдруг его прервал гудок стационарного телефона. Сара быстро нажала на кнопку и отстраненно, в своей привычной манере, сказала: — Слушаю. — К нам поступил новый труп, нашли сегодня утром, предположительно, новая жертва, — отозвался в трубке женский голос. — Поняла, сейчас будем, — она отключилась, резко поднялась из-за невысокого стола и, поправив халат, пошла на выход, не удосуживаясь позвать за собой парня. Тот же, в свою очередь, подорвался и быстрым шагом отправился вслед за ней. В хорошо освещенной секционной, пропитанной кислотным запахом формальдегида, тишину разбивал звук странных вздохов брюнета. Однако Сара, полностью погрузившись в работу, даже не замечала этого. Она почти с животным интересом резала остывшую плоть в попытках докопаться до правды. Все ее внимание было обращено на жестоко убитую женщину, лежащую на холодном металле патологоанатомического стола. Точнее нет, для брюнетки это не был человек, лишь очередное тело, способ узнать маньяка поближе, представить, как он выглядит, понять, что он чувствует, когда вонзает нож в жертву. Все что угодно, но точно не человек. — Записывай, — она делает паузу, оценивая. Взгляд скользит от ран на груди к положению тела на фотографиях с места преступления. Мысленно брюнетка достраивает траекторию. — Тело № 25-В. Женщина, 20-25 лет. Внешний осмотр… Концентрация проникающих ранений в левой гемиторакальной области. Углы входа разнонаправленные, но с преобладанием траектории сверху вниз. Майк спешно шуршит ручкой по шершавой бумаге. — Хм-м… — Сара на секунду задумывается, — чтобы нанести раны под таким углом… Нападавший должен быть значительно выше. Как и у остальных жертв, — она неспешно оборачивается к стажеру, — это не записывай. Девушка берет скальпель и совершает стандартный Y-образный надрез. Звук рассекаемой кожи — короткий влажный шепот. Майк заглатывает воздух. Сара же тщательно игнорирует это, все ее внимание обращено внутрь. С помощью электропилы она вскрывает грудную клетку. Визжащий звук эхом разносится по замкнутому пространству. Брюнет отворачивается, на долю секунду зажмуривая глаз. Когда пластина грудной кости отделена, открывается картина разрушения. Левое легкое пробито в двух местах. Но главное — сердце. Оно выглядит как разорванный мешок. Попутно диктуя напарнику, что писать, Сара берет длинный хирургический пинцет и начинает исследовать каналы. Откладывает его, берет гибкий металлический зонд и вводит его в самый верхний раневый канал. Тот уходит глубоко, под острый углом. — Иди сюда, видишь? — Она махает рукой в подзывающем жесте. — Чтобы лезвие вошло так, почти вертикально, при стандартной дистанции атаки рост нападавшего должен быть… — Девушка делает небольшую паузу, давая напарнику время для обработки информации. — Не менее ста девяноста сантиметров. А вероятнее — выше, если допускать, что жертва отшатнулась или пыталась присесть. А это значит… — Что это жертва того же серийника. Два метра… — отозвался Майк, — это как баскетболист… — Его мозг пытается совместить абстрактные цифры с чудовищной реальностью на столе. — Гигант с ножом — это опасно. — Статистически маловероятно, но не исключено. Важнее другое: такая разница в росте меняет биомеханику. Сила удара удара увеличивается, глубина проникновения даже при минимальном усилии будет больше, — она указывает на повреждение позвоночника — глубокую засечку, которую можно было оставить только при колоссальной силе удара сверху. — Да он ее… буквально пригвоздил к земле, — Сара не отвечает, лишь продолжает свою педантичную ревизию плоти. Ее движения методичны, как у археолога, раскапывающего древнюю гробницу. Но вдруг ее пинцет натыкается на что-то твердое. Она извлекает предмет и с любопытством разглядывает предмет. Человеческий зуб.