Часть 1

      Чёртов, мать его, дождь и молнии. Всю ночь они не давали мне спать.То били громкие раскаты громы, то капли дождя стучали барабанной дробью по подоконнику. Их стук лишь ненадолго смолк ближе к утру. Или когда это было? Чёрт его знает. Я, наверное, и не вспомню уже.       Сейчас я чувствовал себя максимально разбитым. Мои глаза слипались, будто кто-то смазал их густым клеем. Всю комнату словно окутало дымом. По крайней мере, так мне поначалу казалось, пока я не раскрыл глаза пошире. Туман рассеялся. Я более-менее отчётливо увидел окно и тёмное небо снаружи. Под глазами у меня явно набухли «мешки». Мне не надо было даже смотреться в зеркало, чтобы это понять. Я очень хорошо знал это неприятное ощущение тяжести и жжения под глазами       Мне хотелось поваляться ещё пару минут. Но надо ехать в офис. Не то вдруг упущу очередного клиента. Потому я собрался с силами и поднялся с дивана.       Моя квартира не отличалась особыми изысками. Обычный паркет, серые обои, дешёвая мебель из спрессованных опилок. Наверное, самой дорогой вещью во всей своей квартире я мог бы назвать цветной телевизор в гостиной, притом с пультом.       Интерьер моей кухни не отличался оригинальностью. На подоконнике стоял старый радиоприёмник. Я включил его и настроился на сто четвертую волну. На ней транслировалась передача «Проснись и пой!», чьи ведущие вели с дюжину рубрик, начиная кулинарной и заканчивая музыкой.       Сварил себе кофе в турке. Какой же ароматный напиток! Люблю его почти так же, как хорошую выпивку, если не сильнее.       Дальше я открыл холодильник. В нём оказалось негусто. Пришлось поковыряться там. Я с трудом отыскал там пару яиц и сосиску. На обратном пути не помешает заехать в супермаркет и затариться едой.       Пожаривая простенькое блюдо, яичницу, я навострил уши. Передача «Проснись и пой» прервалась на музыкальную паузу. Заиграл архаичный «ду-уоп», популярный лет двадцать назад. Я покачивал головой. Не то мелодия была больно ритмичная и бодрая. Нет. Я, наверное, просто пытался так взбодриться, слушая, как молодые ребятки непрерывно что-то пели про любовь.       Когда яйца и сосиска пожарились, я сел за стол. На нём лежала позавчерашняя газета. Её заголовок гласил, что какой-то отморозок выстрелил из «блупера» в здание, где проходила сходка банды латиносов. Чёрт, ну и времечко-то! Рвань в гетто уже обзавелась гранатомётами. Прекрасно. Я полистал газету и нашёл статью об этом случае. Автор писал, что помимо бандитов в здании находились трое детей и две безобидные девушки. Ну и новости, если честно. Они будто не из Америки, а откуда-то из Афганистана или Бейрута.       Допив терпкий напиток, я надел брюки, чёрный свитер и бледно-серое пальто-тренч. На голову накинул такого же цвета шляпу-федору. Завершил мой образ шерстяной шарф, связанный моей мамой двадцать лет назад.       По пути я закурил сигаретку. Поджёг её, затянулся и выпустил густой дым. Начинался новый день. Кто-то отправлялся на работу, кто-то наоборот, возвращался домой с ночной смены или из какого-нибудь притона. Полседьмого утра.       Я жил в районе Уэст-Гамильтон, на пятом этаже многоквартирного «человейника», где гнездилось чуть ли не две сотни человек. Но зато коммунальные счета не били сильно по моему кошельку.       Спускаясь, я встретил Берти, подростка-латиноса в серой жилетке поверх рубашки и недешёвых кроссовках. Этот хулиган что-то рисовал на стене мелом. Я пригляделся. Он вывел фразу «Братство Двух Гамильтонов Рулят!»       Как же я не любил такое дерьмо.       Чуть ли ни каждый день, во многих районах, даже благополучных, подростки сколачивали свои молодёжные банды.       Зачем? Потому что «один в поле не воин», вот и стали сбиваться в стаи, чтобы защищаться от других таких шаек. Это происходило не только в Южном Централе и Локэш. Банды существовали во разных частях города, но их деятельность разнилась. Многое зависело от района. В ублюдочных гетто убийства, наркоторговля, угоны машин, торговля оружием и рэкет были вполне обыденными занятиями для тамошней ребятни. Я слышал, что подростки отлично подходили для такой «работы». Мозгов нет, страха нет. Крути ими, как хочешь, они только рады. Убьют или посадят одного — за его место в банде начнут драться сразу пятеро. Негры и латиносы в гетто плодились, как проклятая саранча. В районах поприличнее подростки лишь хулиганили и разрисовывали стены всякими уродливыми граффити, не более.       Проходя мимо пацана, я разочарованно помотал головой.       — Парень, зря ты шляешься с «бандитами»…       — Иди нахер, мудак! — ухмыльнулся он. Я его знал. Отец у него работал грузчиком в порту, мать мыла посуду в каком-то кафе или ресторане. Вроде бы нормальная семья, а ребёнок у них спутался с мелкой дворовой шайкой. Малолетний идиот.       Мне хотелось настучать парню по башке. Но его родители могли потом подать на меня в суд. Дело я бы проиграл. После такого комиссия могла бы вообще лишить меня лицензии сыщика. Мне в прошлом году уже делали предупреждение. Не хватало ещё потерять работу из-за одного идиотского случая. Я дорожил своим мини-агентством. и испытывал к нему что-то вроде любви. Сложно объяснить.       На улице по-прежнему лил проливной дождь. То и дело гремели раскаты грома, а вода стекала по полям моей шляпы, попадала за воротник. Не страшно. Высохну.       Обогнув угол дома, направился на стоянку. Там я увидел свою машину, старый серый Шевроле Каприс. Открыл дверь, сел за водительское кресло. Дальше я завёл свою ласточку, начал прогревать остывший за ночь двигатель и включил радио.       — Теперь к новостям, дорогие слушатели! — бодро сказал радиоведущий. — В Норт-Сайд произошла очередная бандитская разборка, погибло трое членов банды «Лос Омбрэ Дурэс» и член другой неустановленной группировки. Отдел по борьбе с бандами, специальная структура, созданная несколько лет назад, ведёт расследование. А что у нас с сельской местностью, Робертина?       — О да, Джеймс, там тоже неспокойно! УБН накрыло сделку наркоторговцев. При сопротивлении аресту погибло три боевика Картеля Синалоа. Агенты задержали одного из так называемых «сикарио» этой группировки. То есть, бандита-убийцу. Члены картеля Синалоа пытались продать полтонны кокаина другой банде — предположительно Картелю Лос-Леонес. Её головорезы не стали сопротивляться аресту.       — Неспокойно у нас в штате, Робертина! — мужчина усмехнулся. — Ну а что поделать? Экономика в упадке. Безработица, недавно ещё закрыли один завод. Президент Рейган обещал вернуть Америке былое величие, но пока он лишь успешно добивает американскую промышленность. Вот молодые ребята и идут в банды, пробиваются в мафию и картели. Притом в Южной Америке тот ещё мрак, хуже чем у нас!       Я раздавил окурок в автомобильной пепельнице. Даже не представляю, что там в Южной Америке. Мотор прогрелся. Теперь можно ехать.       В целом, работу сыщика я любил не меньше, чем свою контору. В таком месте, как Лас-Либертад, частным шпикам было чем заняться. Загулявшие мужья и жёны, кражи, промышленный и корпоративный шпионаж. Порой клиенты просили меня и моих компаньонов просто собрать информацию о какой-нибудь компании или человеке. Сплошная рутина. А я ещё раньше мнил себя крутым детективом, как Майк Хаммер или тот безымянный дядька из рассказов Хэммета. Расследование убийств, самый киношный сюжет, находилось вне моей компетенции. Однако иногда мне всё-таки подворачивались очень интересные дела.       Я до сих пор с особым смаком вспоминаю своё прошлогоднее расследование по поиску дочки бизнесмена и филантропа Роберта Кингза. Это было настоящее приключение, ничего не сказать. И драки, и погони, даже пальба и несколько трупов. Интересно, пишет ли этот франт-латинос той девчонке?       — К слову власти нашего штата урезали социальные программы по поддержке малоимущих, — сказала женщина.       — Да, губернатор штата продолжает «оптимизацию расходов», — саркастично протянул диктор. — Что дальше? Урезать бюджет вообще всех структур, даже полиции, чтобы в Либертаде наступила анархия, как в том австралийском боевике про воина дороги? День ото дня всё хуже и хуже…       — О, Джеймс, ты накликаешь на наш штат беду… не будем о плохом.       На полпути я попал в небольшую пробку. Мало того, что с утра все ехали на работу, так ещё и на одном перекрёстке столкнулись две машины.       — А теперь Джейн Альтвуд расскажет про погоду. Джейн? — спросила ведущая.       — Да, я тут, Робертина… — голос у Джейн оказался совсем нежный, будто у подростка.       Она рассказала, какая погода ожидается на неделе. По её словам, до следующего понедельника город будут заливать дожди, а температура не опустится ниже сорока восьми градусов по фаренгейту . Типичная декабрьская погода в Либертаде. Температура в этот месяц у нас никогда не опускалась ниже нуля. О том, что такое снежная зима, я узнал лишь, когда съездил с папой к его другу в Канаду.       Джейн закончила тараторить через минуту, после чего в эфир ненадолго вернулись Альбертсон и Лопес. Затем началась музыкальная пауза. На этот раз заиграла настолько приторно-сладкая песня про сахарок группы The Archies, что мне дико захотелось натрескаться шоколада.       Вообще, я любил такую «слабую» по современным меркам музыку, без агрессии, тяжёлых риффов и всякого «дыц-дыц-дыц». Пусть тексты этих песен по-школьному наивные, мелодии звучали простовато, но зато они привносили в мою жизнь хоть немного чего-то светлого и доброго. Я и так видел слишком много грязи, чтобы ещё слушать про наркотрипы, похоть, убийства и несправедливость жизни.       Прошло десять минут, и пробка в итоге рассосалась. Вскоре я доехал до здания, где мы арендовали помещение под офиc, и припарковал свою ласточку около него.       Оно представляло собой пятиэтажную коробку с «голым» фасадом. Никакой отделки, только бетон. Депрессивное и некрасивое местечко, в общем. Но зато тут была небольшая арендная плата, что имело для меня куда большее значение.       Я шустро поднялся на третий этаж, где находилось мое агентство. Оно было совсем маленьким и напоминало крохотный анчоус, плававший рядом со спрутами по типу «Контрактного Сыскного Агентства», чьи филиалы, точно щупальца, раскинулись по всему Западном Побережью и отчасти на Среднем Западе. В нём работало сотни, если не тысячи людей. У меня же в распоряжении было всего два человека — мой помощник Мэнни Доусон и секретарша Аманда Санфилд. Я подумывал в будущем нанять кого-нибудь ещё. Лишний человек не помешал бы. У нас порой образовывался такой «завал», что нам троим приходилось работать за семерых.       Приёмная моего агентства имела презентабельный вид. На полу там лежал салатового цвета ковролин, деревянные панели на стенах украшала резьба с изображением листьев и цветов. Напротив входа стоял столик из красного дерева, что обошёлся мне в две тысячи баксов. В наши дни столько стоила неплохая машина. Я решил, что вполне заработал на такой стол. Аманде он нравился. Сейчас она сидела за ним и говорила с кем-то по телефону. Помимо голоса Аманды я услышал гудение её рабочего компьютера.       — Да, наш шеф только что пришёл в офис, даю ему трубку! — сказала Аманда, чьи чёрные волосы были коротко подстрижены под каре. На её ушах я заметил серебряные серьги. В сером деловом платье в белую полоску, что изящно обтягивало славную фигуру Аманды, она выглядела очень элегантно.       Я повесил шляпу на вешалку, взял трубку.       — Мистер Стрелковски? — спросила женщина. В его голосе слышались волнение и одновременно жуткая усталость. Она словно не спала пару суток. Да уж, похоже, моя клиентка чувствовала себя намного хуже, чем я.       — Да. С кем я говорю?       — Меня зовут Амелия. Как ту женщину-пилота… Я хотела бы нанять вас. Вам будет удобно подъехать через час в кафе «Фасти»? Обсудим всё там. Оно недалеко, в десяти минутах езды от вашего офиса. Я забронировала нам там столик.       Я знал это кафе. Я заказывал оттуда доставку пончиков и чизкейков. Быстрые углеводы бодрили меня и помогали держаться в тонусе. Ну и кофе, куда без него. Какой работяга да без употребления кофеина?       — Удобно.       — Тогда встретимся там. Подойдете к администратору и назовёте своё имя.       Я попрощался с ней и положил трубку на рычаг.       Неплохое начало дня. Не успел я прийти в офис, как у моего агентства уже появилась клиентка. Интересно, какая работа? Небось очередное рутинное дельце.       — Где Мэнни? — я поправил лацкан своего пальто, обратно надел федору. Ну если этот прощелыга снова опаздывает…       — Пьёт кофе у вас в кабинете.       Я заглянул туда. Напротив входа виднелся мой рабочий стол, перед которым стояла пара стульев для клиентов. Позади него я разглядел стоявший на оружейном сейфе цветок папоротника в горшке. В правой половине кабинета размещались небольшой холодильник и стол Мэнни, на который он поставил портативный радиоприёмник. Из его динамика доносилась бившая мне по мозгам мелодия хард-рок группы «Black Sabbath».       Мэнни развалился на стуле, жуя булочку и запивая её эспрессо. Завидев меня, он поздоровался.       — Намечается дело. Будь в любой момент готов сесть в тачку и делать всё, как я скажу. Понял, Мэнфорд?       — Лады, босс! — ответил Мэнни. — Короче, мля, сажусь в ведро с гайками и шкандыбаю куда скажете, понял! Проще простого.       Всегда забавляла подобная манера речи Мэнни. Что поделать, он вырос в семье бедноты. Таких как он обычно называли «белым мусором». Это была вообще целая каста американцев, которые еле сводили концы с концами и часто опускались до мелкого криминала. Мэнни повезло встретить меня. Мне удалось направить его энергию в нужное русло. Комиссия со скрипом всё-таки согласилась выдать ему лицензию сыщика.       — Пушку брать, шеф? — спросил Мэнни. В нашем оружейном сейфе лежали два пистолета Беретта 1951 модели. Оружие не столько распространённое, как тупоносые револьверы и Кольты М1911, но иногда встречающееся в продаже в оружейных магазинах, а ещё крайне изящное, как мне казалось. У пистолетов из Европы имелся свой шарм, на мой взгляд.       — Да, возьми на всякий случай. Слышал последние новости? Латиносы в гетто палят друг в друга из гранатомётов!       — Ну, мля, это конкретно жесть. Долбанные мексикашки! Ну или пуэрторикашки! Лады, беру пушку и готов сорваться с места когда угодно.       Я молча кивнул, вышел в приёмную, где сидела Аманда, и сказал ей:       — Я отойду ненадолго. Пройдусь на воздухе. А то я будто ещё не проснулся. И у меня заканчиваются сигареты.       Улицу продолжать заливать дождь. Не припомню точно, когда у нас в последний раз шли такие затяжные ливни. В ноябре прошлого года? Или в декабре восемьдесят первого?

***

      Название «Фасти» носило среднего пошиба кафе, где подавали выпечку и кофе на любой вкус. Оно размещалось в красивом здании из коричневого кирпича. Дощатый, покрытый лаком пол, стулья с однотонной тёмной обивкой, деревянные столы без декоративных элементов, крашеные кирпичные стены — интерьер кафе смотрелся довольно скромно.       Амелия оказалась короткостриженной шатенкой в стильных очках-хамелеонах, синей блузке и чёрной юбке по колено. Мне она показалась вполне симпатичной. Её лицо имело правильные и изящные черты, а кожа отличалась смуглым оттенком. То ли загар, то ли Амелия была итальянкой.       Я заказал пару пончиков с эспрессо, положив руки на стол. Амелия выглядела очень нервной. Наверняка она думала, что её муж загулял. Чаще всего ко мне в контору обращались именно по этой причине.       — Ну и погодка… — проворчал я. — Ладно. Амелия, давайте перейдём сразу к делу. Для какой работы вы хотите меня нанять?       — Мой муж, Джонни, владеет ночным клубом «Танцуй и сияй». Знаете это место?       — Нет.       — До недавних пор у нас с мужем всё было хорошо. Клуб приносил неплохие деньги. Но в последнее время у нас резко упала прибыль       Принесли мой заказ. Я укусил пончик, сделал глоток кофе.       — Но упавшая прибыль, мистер Стрелковски — это не главное, — Амелия шумно выдохнула. — С сентября Джонни начал где-то пропадать днём. Он работает ночью. Я много раз спрашивала у него, где его носит днём, почему он приезжает домой так редко. Джонни отвечал мне, что у него сейчас дел невпроворот, и он ночует прямо в своём рабочем кабинете. Я ему не верю. Нашёл дуру. У него возникли проблемы, я чувствую это.       — У вас есть его фото и адрес клуба? — спросил я.       Амелия достала фотографию.       — На обратной стороне адрес и дома, и клуба и наш номер телефона.       На фотокарточке красовался мужчина с зачёсанными назад чёрными волосами, аккуратной эспаньолой, треугольным подбородком. Одет он был в гавайскую рубашку, в руке держал бокал с чем-то. Думаю, его сфотографировали во время застолья. Выглядел он как утончённый аристократ.       — Какой характер у вашего мужа? — спросил я. — Он склонен к загулам? Может ни с того, ни с сего сорваться с места и куда-нибудь рвануть со своими друзьями?       — О, нет, Джонни примерный семьянин. Я уверена, он не стал бы где-то пропадать без веской причины.       Я лишь кивнул, сделав пометки в блокнот.       — Как он относится к выпивке?       — Может немного выпить по праздникам.       — Угу. Вы знакомы с его друзьями и родственниками?       — У Джонни очень мало друзей. Я знаю разве что Шона Фейдмана. Он адвокат, Джонни всегда обращается к нему по юридическим вопросами. Они давно знакомы. Я общаюсь с его женой.       — Не подскажете, где я могу найти Шона?       Амелия назвала мне два адреса, дома, где жил Фэйдман, и его адвокатской конторы в Спарклоне. Кучеряво живёт!       — Шон вам вряд ли поможет, — сказала Амелия. — Я расспрашивала его о том, где пропадает Джонни. Шон сказал, что ничего не знает об этом.       — Что вы можете сказать о нём?       — Он такой же, как Джонни, примерный семьянин, трудоголик. Джонни сближается только с такими же людьми, как он сам.       — Что вы знаете о семье Джонни?       Амелия сказала, что Джонни родился в семье итальянцев по фамилии Ньюччи. Его отец владел пекарней, мать помогала мужу с бизнесу. Старший брат Джонни служил на флоте. В семейном гнезде он появлялся крайне редко, приезжая в отпуск с базы в Мэриленде. Младшая сестра Джонни тоже упорхнула из Лас-Либертада, но не так далеко, как старший из детей Ньюччи. Она перебралась в столицу нашего штата Треханос.       — Родители Джонни тоже ничего не знают, — добавила Амелия. — Я спрашивала.       — Есть ли у него знакомые, которые показались вам странными? — поинтересовался я.       — Нет. Он упоминал лишь пару парней из своего клуба. Я не запомнила, как их зовут.       — О рабочих неурядицах Джонни с вами не говорил?       — Нет. Я пыталась поговорить с ним об этим. Он заладил говорить одно и то же, у него возникли временные трудности, однако скоро всё наладится. Что именно за трудности, Джонни не говорил. Потом он начал просто уходить от разговора со мной.       Определённо, Джонни Ньюччи явно побаивался свою жену. Вот уж точно у него появилась любовница. Но как объяснить то, что его клуб начал приносить меньше прибыли?       — Джонни не рассказывал вам о своих конкурентах? — задал я вопрос. — Наверное, они должны у него быть.       — Нет, Джонни ничего мне про них не говорил, — ответила Амелия.       — Не возникали ли у него проблемы с полицией или налоговой?       — Мой муж честный бизнесмен, мистер Стрелковски. Не все итальянцы мафиози или связаны с мафией.       — Извините, Амелия. У него раньше не возникали проблемы с мафией?       — Он мне ничего не говорил об этом.       — Хорошо. Скажите, на какой машине ездит Джонни?       — Он любитель старины. Его машина старше меня. Бьюик вроде, старый такой, прямиком из пятидесятых. Бирюзового цвета. Модель… Скайдарк или что-то такое.       Скайларк. Если это авто первого поколения, то оно стоило немеренно, Таких машин было выпущено не больше двух тысяч.       Амелия также продиктовала номер машины Джонни на случай, если она неправильно определила её марку и модель. Очень даже верное решение. Сделав новую пометку в блокноте, я задал Амелии ещё несколько вопросов. Её ответы не дали мне никаких зацепок. Дальше мы заговорили об оплате.       — У меня есть свои сбережения. Я современная женщина, мистер Стрелковски. Не стереотипная итальянская жена, сидящая целыми днями дома. Я вам хорошо заплачу, — проговорила Амелия.       Ну что же, что-то я всё-таки узнал. Пора браться за дело. Я примерно понимал, с чего нам с Мэнни и Амандой стоило начать наше расследование.