Часть 7

      Просвет на небе затянули тучи, и пошёл дождь. Я услышал стук его капель по капоту и лобовухе моей ласточки. Кажись, Фортуна намекнула мне так, что она от меня отвернулась. Да уж, без неё мне туго придётся.       Я ехал обратно в своего агентство и попутно размышлял, что делать с Джонни. Дело с ним зашло в полный тупик — такого фанатика не уболтал бы даже профессиональный переговорщик ФБР. Зуб даю. Ньюччи просто помешался на идее вернуться в прежние времена. Я приводил толковые аргументы в споре с ним и непроизвольно начал подрывать его веру. Потому-то он так и завёлся.       Стоило мне зайти в нашу контору, как Аманда сразу заподозрила неладное.       — Что-то стряслось, Микки? — взволнованно спросила она.       Наверное, меня выдал мой излишне угрюмый и серьёзный вид. Я не стал ходить вокруг да около и юлить. Рассказал всё, как есть.       — Что будем делать? — спросила потом Аманда.       — Честно? Не знаю, — признался я. — Говорить с ним без толку.       Следующие два часа мы с Амандой прикидывали, как можно остановить Джонни. Не всё же только мне думать. Тем более, наша секретарша тоже много чего знала, особенно, если это касалось федеральных служб.       У нас вырисовался какой-никакой план. Аманда попросила Амелию срочно приехать к нам в агентство, вопрос жизни и смерти.       Долго её ждать не пришлось. Клиентка приехала к нам через полчаса. Мы с ней вошли в наш с Мэнни кабинет. Сев за стол, я поведал Амелии о сегодняшних разговорах с Лаурой и Джонни.       — Вы шутите, да?! Чтобы мой муж собрался кого-то убить! Быть такого не может! — произнесла клиентка, когда я замолчал.       — Мне совсем не до шуток, Амелия, — серьезно ответил я. — Ваш Джонни целился в меня из своей пукалки и грозился убить, если я ещё раз к нему приеду. У него поехала крыша. Я вообще могу с чистой душой написать на него заявление. Пусть посидит в тюрьме. Там, гладишь, у него пропадёт желание убивать Лоретти.       — Вы серьёзно? — переспросила Амелия, всё ещё не веря мне.       — Серьезнее некуда. Разве я похож на комика?       Амелия отвела взгляд в сторону и закрыла глаза.       — Это какое-то безумие! Чтобы Джонни… Боже!       В голосе Амелии послышалась жгучая боль. По её покрасневшему лицу потекли слёзы. Тушь растеклась.       — Я не стану писать заявление на вашего мужа. Можете хотя бы из-за этого не переживать. Мне лишняя шумиха из-за суда не нужна, — сказал я, стараясь проговаривать слова так, чтобы мой голос звучал мягче.       — Спасибо, — чуть ли не простонала в ответ Амелия. Она открыла глаза и посмотрела на меня. — Вы свою работу сделали. Сколько я вам должна?       — Подождите с оплатой. Нам нужно остановить Джонни. Вы согласны?       — Конечно, да. Он мерзавец. Но я не хочу, чтобы его убили, — со вздохом произнесла клиентка. — Что вы предлагаете?       — Полиция нам не поможет, она вся куплена мафией. Если там узнают, что задумал ваш муж, то и гангстеры будут знать о его планах. ФБР — пятьдесят на пятьдесят. Федералы злейшие враги мафии. Однако с ними всё не так просто. Если мы расскажем им о задумке Джонни, они втянут его в опасную игру: нацепят ему диктофон под одежду и заставят его разнюхивать информацию о делишках мафиози. Может, ему повезёт. А если нет, то вашему мужу не жить.       Амелия уныло опустила взгляд.       — Других вариантов нет?       — Есть. Я могу сообщить в Бюро табака, алкоголя и огнестрельного оружия, что Джонни купил револьвер со спиленными серийными номерами. Я не стану говорить им, что ваш муж собрался убить Лоретти. Так будет лучше. Джонни получит только пять лет за незаконное хранение оружия. Если он ни за что раньше не привлекался, то отсидит год-два, выйдет досрочно. Думаю, тюрьма с мягким режимом вправит мозги вашему Джонни.       — Есть ещё варианты? Джонни будет тяжело в тюрьме.       — Пока мы с Амандой ничего лучше не придумали. Самим нам вашего мужа не остановить. Отбирать оружие у него бесполезно. Он купит другой револьвер. У нас в штате неучтенного оружия, как грязи.       — Могу ли я поговорить с ним? — спросила Амелия. — Вы для него чужой человек. А я… возможно, я смогу его убедить.       — Попробовать можно. —Я почесал затылок. — Только мне к его хибаре опасно приближаться. Не хочу испытывать судьбу. Джонни тронулся умом. Как бы он и на вас не наставил револьвер.       — Не наставит. Если он прячется от меня в хибаре, то у него духу не хватит.       — Вы загоните его в угол. Кто знает, что ему взбредёт в голову?       — Он не посмеет, — заверила меня Амелия. — Я знаю его лучше, чем вы. Поехали к нему, мистер Стрелковски.       Я попробовал отговорить клиентку:       — Вы подумайте. Я вам говорил. Чем толковее будут доводы, тем сильнее Джонни разозлится. Вы рискуете.       — Вы рисковали больше. Едем.       По дороге к развалюхе Джонни я сказал Амелии, что она зайдёт к нему одна.       — Он грозился меня пристрелить, если я ещё раз приеду. Не стоит его злить. Может, ваш муж ляпнул сгоряча. Но чёрт его знает. Он в любом случае очень разозлится, если вы придёте со мной.       — Вы накручиваете, — ответила клиентка. — Будто говорите не о Джонни, а психопате-убийце.       — Он взвинчен и легко хватается за оружие. Не давите на него. Если увидите, что ваш муж завёлся, то уходите. Не искушайте судьбу.       — Джонни не выстрелит в меня, — уверенно ответила Амелия. — Я не мафиози и не вы.       — Не рискуйте. Говорите с ним спокойно, не упрекайте его ни в чём. Потом отношения выяснить будете. Скажите ему, что вы приехали сами, а я вышел из игры. Не понравилось мне, что ваш муж грозился меня убить.       — Поняла.       — И на всякий случай попробуйте узнать, когда и где Джонни собирается прикончить Лоретти. Мало ли, вдруг и у вас ничего не выйдет. Но дважды подумайте. Если ваш муж будет злиться или подозревать вас в чём-нибудь, то не задавайте ему никаких вопросов.       — Хорошо, мистер Стрелковски.       Амелия не чувствовала страха. Она выглядела очень решительно. Как бы только не перегнула палку! Страх — хороший ограничитель.       Мы шустро добрались до окраины. Я остановился в нескольких сотнях ярдах от хибары. Моя ласточка скрылась за лесополосой.       — Вон та завалюха. Жду вас в машине, — сказал я, доставая курево. — Удачи.       — Ну и местечко, — брезгливо бросила Амелия и вышла.       Я взглядом проводил клиентку до самого крыльца халупы. Она простояла там где-то минуту. Джонни не открывал. То ли очень крепко дрых, то ли просто не хотел впускать жену в халупу. Однако затем он открыл дверь, и Амелия зашла внутрь.       И хотя я не верил, что клиентка уговорит своего обезумевшего Джонни, мне всё же хотелось, чтобы она образумила его. Ну и заодно избавила меня от лишнего геморроя. Суд над мужем клиентки — плохая реклама для моего агентства. С другой стороны, смерть Ньюччи ещё сильнее подмочит его репутацию.       Ожидая Амелию, я курил и между затяжками постукивал пальцами по рулю моей ласточки. Нервы опять шалили. Лишь бы Джонни не прикончил Амелию. Её смерть будет на моей совести. Я не отговорил клиентку.       Амелия вернулась спустя целую вечность, как мне показалось. Не знаю, сколько точно прошло времени. От прежней решимости жены Джонни не осталось и следа. Она села в салон совсем другой, сломленной и измученной, с заплаканными глазами.       — Он и правда тронулся, — простонала Амелия. — Больной на голову. Мистер Стрелковски, вы говорили про Бюро, не ФБР, другое, и что Джонни дадут пять лет тюрьмы за незаконное хранение. Поехали в это Борю, я согласна.

***

      В проходной Лас-Либертадского управления ATF все будто вымерли. Я увидел лишь охранника, сидевшего за бронестеклом. Тот внимательно выслушал меня, взглянул на мои документы и сказал идти в комнату дежурного слева по коридору, пропустив меня. Лишь потом я вспомнил, что сегодня была суббота. Выходной.       Амелия осталась ждать в машине. Потому с дежурным агентом я говорил один. Сел за стол в маленькой комнатушке, где горела лампа на потолке, и принялся мешать правду с ложью.       Я соврал, что лично видел следы от спиленных номеров на револьвере Джонни. Пришлось пойти на такую хитрость, чтобы атээфовцы проявили больше интереса к моей информации. Дежурный агент, сонный паренёк в белой рубашке с галстуком, тут же взбодрился, услышав про следы. Я сказал, что Джонни держал револьвер под подушкой, и описал его распорядок дня. Агент сделал пометки в блокноте.       — Спасибо за информацию, — поблагодарил он меня.       Выйдя на промозглую улицу, я подумал, что уже третий раз за день упускаю из виду Джонни. Не думаю, что он не станет убивать сегодня Лоретти. Мы с Амелией мешали ему спать. Наш непутевый женатик придумал целый план, как завалить Лоретти, и две недели палил по мишеням на стрельбище. Он не рубил с плеча. Не его характер. Чутьё мне подсказывало, что Джонни решит прикончить мафиозного шишкаря в другой день. Перед таким делом надо выспаться.       Если так подумать, что теперь даст моя слежка? Я не успею скрутить Ньюччи и отобрать у него ствол. Пока выйду из машины, пока подбегу… муж Амелии уже нафарширует свинцом Лоретти.       Да и как мне его остановить? Достать «Беретту» и пригрозить ему? Ага, чтобы самому потом потом получить кучу проблем. Налететь с кулаками на вооружённого человека? Я не герой Вика Нигера из боевичка «Рико». Давай, отбери пушку у психа. Это так легко, чёрт возьми.       И ведь как вообще понять, что Ньюччи собрался стрелять? Я ни разу не видел Лоретти. Тоже интересное дело. Что мне, накинуться на Джонни, когда он потащится за каким-нибудь прохожим? А вдруг наш одержимый фанатик окажется тогда без ствола? Допустим, Ньюччи решил просто прогуляться.       Сев в машину, я произнёс:       — Дело сделано, Амелия. Теперь всё зависит от расторопности атээфовцев. Как назло, сегодня суббота. Они повяжут Джонни не раньше понедельника.       — Успеют, — устало сказала Амелия, понурившая голову. — Я вспомнила тут. Джонни говорил мне, что он поупражняется ещё неделю. Двух недель мало.       Я пристегнулся.       — Больной подонок, — негромко выругалась Амелия. В её голосе слышалось полное бессилие. Она тяжело вздохнула. — Не вы. Мой Джонни.       — Я так и понял. Давайте я отвезу вас домой.       — Везите. Вы очень хорошо поработали, мистер Стрелковски. Столько разузнали, решили проблему. Сколько с меня?       Заведя мотор, я назвал сумму.       — У меня нет столько с собой. Я заплачу вам, когда мы приедем. Деньги дома.       — Не проблема.       До дома Амелии и Джонни мы доехали молча. Клиентка ушла в свои мысли. Я не донимал еë. Понимал, что Амелии сейчас было не до разговоров.       — Я бы пригласила вас на чай, но не могу, — сказала Амелия, как только моя ласточка остановилась. — Невежливо с моей стороны. Мне надо побыть одной, понимаете? Такая круговерть… с ума сойти можно.       — Хорошо, Амелия.       В агентство я вернулся подавленным. Наше расследование успешно завершилось, клиентка щедро заплатила нам за труды. Мне не пришлось палить в бандюков, как в прошлом году. Вроде бы эта история хорошо закончилась для меня. И всё же я не чувствовал никакой радости.       — Мы правильно поступили, Микки, не кори себя, — ответила Аманда, выслушав что-то похожее на мою исповедь. — Других вариантов не было. Мы спасли жизнь мужу Амелии.       — Знаю. Сама ситуация паршивая. Никто не может засадить всех этих мафиозных баблососов, мать их. Зато какой-то Джонни Ньюччи получит срок, — причитал я, стоя перед столом Аманды.       — Он сам виноват. Никто не мешал ему пойти в ФБР, когда у него вымогали деньги.       — Джонни не хотел бросать свой бизнес и уезжать потом в другой штат. Я его понимаю. Ладно, ты не забивай голову. Позвони Мэнни и скажи, что он свободен сегодня и завтра.

***

      Я узнал об аресте Джонни на следующей неделе, в среду. Услышал по радио, пока ехал тёмным и дождливым утром. Джеймс и Робертина как-то буднично, без огонька рассказали, что во вторник атээфовцы заглянули в хибару Джонни, нашли там револьвер и скрутили его в два счёта.       Впрочем, на фоне убийств, разборок банд, идиотских высказываний нашего губернатора, эпизод с арестом мужа Амелии реально казался чем-то мелким и скучным. Удивительно, что о нём вообще упомянули в эфире.       Я чувствовал себя паршиво. Из-за меня за решётку угодит более-менее честный человек, пусть и свихнувшийся. Для людей как Джонни Ньюччи даже небольшой срок в тюрьме с мягким режимом будет целым испытанием.       Надеюсь, ему хватит пары лет отсидки, чтобы у него пропало желание связываться с уголовщиной. Иначе… я лишь отсрочил неизбежное.