Глава 5

Глава 5.       Мы остановились перед массивной резной дверью.       Я выпрямила спину, поправила пояс, разгладила поневу, готовясь войти в парадную гридницу — туда, где принимают важных гостей, где стоит княжеское кресло и пахнет уважением и славой.       Стражник, стоящий справа от двери, молча толкнул ее перед нами.       Я шагнула внутрь, но на пороге непонимающе замерла. Вместо ожидаемых мною высоких сводов и расписных стен — небольшая комната с большим окном, столом, заваленным свитками, и простыми деревянными лавками. Княжья думная горница. И не поймешь теперь — почет мне оказали или, наоборот, хотят говорить без лишних ушей.       У стола стоял сам Доброслав, упираясь руками в поверхность перед собой. Простой люд, живущий вдали от Златограда, редко мог воочию увидеть его, однако я сразу поняла, кто передо мной. Князь был одет в обычную белую рубаху, льняные штаны, и лишь перстни на пальцах указывали на его положение. Темно-русые волосы в беспорядке торчали возмущенным ежиком. А глаза, поднятые на меня, резанули не только знакомым цветом утреннего тумана, но и грустью—такой глубокой и нечеловеческой, что магия внутри меня поднялась теплой волной, стремясь немедленно помочь.       Я потрясла головой и поспешно поклонилась.       —Великий Князь, для меня большая…       —Оставь это, Лада, колдунья из Бережи.       Прерванная властным голосом, что никак не вязался с выражением лица князя, я медленно разогнулась и учтиво сложила руки на животе. Коль прервал, пусть и говорит.       —Прошу, присаживайся, — Доброслав махнул рукой на скамью слева от себя, а сам отошел ко окну, да так и остался стоять спиной ко мне. —Надеюсь, тебя встретили и устроили хорошо? Ты всем довольна?       —Да, княже, благодарю, — я поторопилась занять предложенное место, — Близняшки само очарование и знают свое дело.       —Я очень рад.       В горнице воцарилась безмолвие. Всего пара минут, а я уже начала нервно постукивать ногой под столом, не зная стоит ли продолжать разговор.       —Лада, — наконец, тишина была нарушена, —ты не первая знахарка, за которой я посылаю. За последний месяц их побывало здесь немало. Но всех я отправлял обратно по домам, ибо помочь в моей беде они были не в силах.       —Простите меня, княже, но если другие колдуньи не смогли помочь, что же могу я? В сравнении с ними у меня опыта чуть.       —Не торопись, Лада, ведь ты не знаешь и доли того, что я хочу рассказать тебе, — князь, наконец, вернулся к столу и сел во главе.       И я уже была готова слушать.       —У меня есть сын, Лада, мой единственный наследник, моя плоть и кровь.       Я понимающе кивнула:       —Если не ошибаюсь, то ему девять или около того?       —Верно, ему исполнилось девять всего два месяца назад. Очаровательный и смышленый ребенок, так похожий на свою покойную мать. —голос князя дрогнул, а руки начали беспорядочно перебирать свитки и книги, словно искали опору. —Еще зимой он тренировался с деревянным мечом, который сам выстругал. А стоило тому сломаться, как Елисей немедленно потребовал сделать новый меч, но уже вместе со мной. С тех пор, как ему исполнилось девять, он изменился. Стал другим.       —Что именно изменилось, княже? —Я осторожно подалась вперед и постаралась незаметно прижать ладонь к груди, что начала саднить, будто кошки драли ее когтями — это магия рвалась на волю. Подобное волнение моего естества говорило лишь об одном — беда здесь произошла нешуточная.       Князь не успел мне ответить, так как в дверь постучали и сразу в открывшийся проем заглянула пожилая полноватая женщина с добрым лицом и румяными щеками. На голове у неё был простой, но аккуратный платок , но повязан он был чуть набок, небрежно, будто она надела его только что. А вот под платком угадывались неприлично короткие белоснежные волосы.       —Князь Батюшка, Елисейка изволил проснуться, —протороторила женщина и исчезла.       —Это Аграфена, няня моего сына, —объяснил Доброслав и поднялся на ноги. —Пойдем, Лада, познакомишься с сыном и многое станет понятно. ***       Далеко идти не пришлось, личные покои княжича находились рядом с думной горницей его отца. Князь сам открыл передо мной дверь, пропуская внутрь первой, и я сразу учуяла странный запах: железо и нечто сладковато—кислое.       —Познакомьтесь, Лада, это мой сын Елисей.       Мальчик, которого мне представили, был бледен и худ, он сидел на кровати к нам боком, облокотившись о высокую подушку и нервно перебирал в руках краешек одеяла, которым был укрыт по пояс. Ночная рубашка висела на нем, как нечто чужеродное, волосы были неровными, где-то длиннее, где-то короче, как будто их стригли тупым лезвием, не заботясь о внешнем виде.       —Здравствуй, Елисей, —выдавила я, делая неуверенный шаг вперед, стараясь глубоко не дышать — запах становился все плотнее, но рука няни преградила мне дорогу.       —Милая, не надо ближе, после сна он не в духе, —Аграфена ободряюще улыбнулась, но я заметила, как задрожали ее губы. От волнения? Страха?       —Что же, во имя Морены, с ребенком случилось? —не выдержала я, переводя взгляд с князя на няню и обратно.       Движение на кровати привлекло общее внимание. Елисей медленно повернул голову в нашу сторону, широко улыбнулся бескровными губами и чуть склонил голову к плечу.       —Кто это? Новая игрушка? —безумный взгляд прошелся по всему моему телу.       Я тяжело сглотнула и почувствовала то, чем живут эти люди в последние недели —животный страх. Готова клясться перед ликом самого Велеса — ничего более жуткого я не видела в своей жизни.       —Думаю, что этого достаточно, Князь Батюшка, —Аграфена обхватила меня за плечи и попыталась с силой вывести из комнаты, но я все никак не могла разорвать зрительный контакт с тем, кто сидел на кровати.       Ответ на вопрос шевелился на окраине памяти, но никак не удавалось вытащить мысль на поверхность. Взгляд темно—зеленых, почти черных глаз стал сосредоточием моего колдовского чутья, но я словно упиралась в невидимую стену, что не позволяла мне проникнуть глубже.       Еще немного. Ну же!       Мир вокруг вдруг перестал существовать. Не было ни князя, ни няни, ни стен. Все исчезло, и осталась лишь пустота, что смотрела на меня глазами ребенка. Холодная и мрачная она словно насмехалась надо мной, упиваясь моим страхом и показывая мою беспомощность. Магия рванулась из меня против воли, я сделала шаг вперед, и пустота снова улыбнулась.       Меня привела в чувство пощечина, и я поняла, что снова нахожусь в думной горнице князя, передо мной стоит кружка дымящегося напитка, а рука, которая так звонко отвесила мне пощечину секунду назад, теперь заботливо гладила по спине.       Я потрясла головой, потерла глаза руками, избавляясь от липкого тумана в голове. Детский голос, вырывающийся из горла этого существа, продолжал звучать в моей голове, захотелось выцарапать его из памяти.       —Что это было? —я взглянула сначала на няню, чья рука поглаживала мне спину, затем на князя, что сидел не на своем месте во главе стола, а напротив меня. Руками он обхватывал кубок, кажется с медовухой.       Надеюсь, мне они налили что-то покрепче. Втянув носом пар, разочарованно выдохнула — обычный мятный отвар.       —Это был мой сын, Лада, — проговорил князь, —Вернее ты встретилась с тем, во что он превратился.       — С ним это произошло резко? Или постепенно?       —Резко, Ладушка, — слово взяла няня, а меня даже не смутило подобное ласковое обращение. — В день, когда мы должны были отмечать его день рождения. Как будто подменили моего маленького княжича.             Аграфена тихонько всхлипнула и промокнула глаза платочком.       —Нянюшка Груша, ну-ка перестаньте, и без того тошно, — грозно стукнул князь кубком об стол, —лучше распорядитесь, чтобы обед подали попышнее, нам надобно накормить нашу гостью.       Няня всплеснула руками, чем напомнила мне мою матушку, вскочила на ноги и в мгновение ока умчалась.       —Приказывать Вам я не могу, Лада, —князь, неожиданно перешедший на «Вы», проникновенно взглянул мне в глаза, и я снова ощутила, будто уже знаю этого человека, —Но я прошу как отец, совсем потерявший надежду. Хотя бы попытайтесь разобраться, что случилось с моим сыном. Если же по прошествии трех дней ответ не найдется, я спокойно отпущу Вас домой в сопровождении своих лучших дружинников.       —Я могу свободно перемещаться по окрестностям?       —Верно, вся моя земля в полном Вашем распоряжении.       —В таком случае, княже, я останусь ровно на три дня и постараюсь сделать все, что в моих силах, —сказала я.       Лицо Доброслава прояснилось.       —Благодарю тебя, Лада, знахарка из Бережи, благодарю. А сейчас отдохни до обеда, тебя пригласят.       И снова князь вернулся к комфортному «ты». С улыбкой на лице, с растерянностью внутри, я направилась к выходу, но в дверях неожиданно уткнулась носом в широкую грудь.       —И снова здравствуй, ведьма.       Я отшагнула назад с такой прытью, какой сама от себя не ожидала.       —Да чтоб меня, откуда ты постоянно появляешься?       Охотник только хмыкнул и прошел мимо меня напрямую к князю.       —Брат, ты как раз вовремя, —князь поднялся навстречу охотнику и хлопнул его по плечу.       Такая простая фраза и такой простой жест, а у меня глаза выкатились от изумления. —Брат?!       Прозвучало чуть громче положенного, и князь это заметил. Он удивленно посмотрел сначала на меня, потом на охотника.       —Так вы уже познакомились?       —Можно и так сказать, —процедила я сквозь зубы, одаривая охотника взглядом, который, по моему замыслу, должен был его испепелить. Тот лишь равнодушно приподнял бровь. —Случайная встреча. Незначительная.       —Настолько незначительная, что я не посчитал нужным представиться, —кланяясь, негромко проговорил охотник, и в его голосе мне послышалось несогласие с оценкой важности нашей встречи. —Я Арвенир, родной брат нашего князя и глава его дружины.       —Думаю кто я, ты уже знаешь, Арвенир, — я постаралась вложить в его имя весь свой яд, однако прижала руку к груди и поклонилась в ответ. —Напомню, что слово, коим ты меня называешь, мне не по сердцу.       —Постараюсь запомнить, — охотник кивнул с серьёзным лицом, но глаза его светились тем же озорством, что у мальчишки, стащившего яблоко из чужого сада.       Удивительно, он шутит. Будто не живет под одной крышей с ребенком, от которого волосы встают дыбом. Я подавила улыбку, так некстати растягивающую губы.       —Ты ведь с самого начала знал, что князю нужна я?       Арвенир качнул головой, а я, наконец, увидела в его глазах то, что искала: грусть, точное отражение глаз его старшего брата.       —Я это понял, только когда ты спасла волчицу. — он на мгновение замолчал, и я заметила, как его пальцы сжались в кулак, — Но не имел права сразу всё тебе раскрывать.       Нас прервало неловкое покашливание князя.       —Что ж, Лада, нам с братом нужно обсудить некоторые новости, не будем тебя задерживать, чувствуй себя как дома.       Оба мужчины склонились над столом и завели тихую беседу, а мне не оставалось ничего иного, как тихонько выскользнуть за дверь. ***       Оказавшись за дверью, я растерянно огляделась. Меня радовала свобода передвижения, однако я была бы очень счастлива, если бы кто-нибудь показал мне, собственно, где я могу передвигаться.       Лестница на первый этаж справа, с той стороны я уже была, а вот слева мне ничего не известно. Я уж было решительно направилась в ту сторону, но звук открывающейся двери привлек мое внимание и я застыла на месте.       Аграфена вышла из покоев княжича, торопливо провернула ключ и тут заметила меня.       —Ладушка, милая, что же ты стоишь тут одна?       —Я, госпожа Аграфена, решила осмотреться, пока есть время.       Нянюшка широко улыбнулась и быстрым шагом подошла ко мне ближе.       — До обеда ещё около часа, — сказала Аграфена, поправляя платок. — Пойдём, я покажу тебе всё. Ты же у нас гостья, а не пленница.       Она взяла меня под руку — легко, по-свойски, и повела по коридору.       — Справа ты уже знаешь, — махнула няня рукой. — Слева у нас покои князя и Арвушки.       —Э-э-э, - озадаченно протянула я.       —Ох, что это я, —Аграфена прижала ладонь ко лбу и закачала головой, —Арвенир там проживает, Ладушка. Ты уж прости бабушку, я только недавно начала Добрушу князем называть.       Добруша, Арвушка. Эти имена слишком милые, чтобы принадлежать двух таким мужчинам, один суровый, второй полон грусти.       Мы спустились на первый этаж. Здесь было светлее и более живо, мимо то и дело сновали слуги, робко кляняясь нам. Аграфена показала малую гридницу, где принимали только самых близких, общую столовую. А затем мы вышли в сад.       Я замерла на пороге.       Это было не просто место — оно было живым, я почувствовала это всей душой. Магия внутри меня, что все еще недовольно ворочалась в груди после разговора с князем, наконец, свернулась клубочком и расслабилась. Дорожки выложены светлым камнем, кусты пострижены аккуратно, но не чопорно, а так, будто за ними ухаживали с любовью. В центре — старая яблоня, вся в цвету, и под ней скамья, обвитая диким виноградом.       — Это княгиня сажала, — тихо сказала Аграфена. — Покойная супруга Доброслава. Она очень любила этот сад. Говорила, что здесь душа отдыхает.       Я кивнула.       —Я чувствую этот сад, словно я дома.       — Теперь редко кто сюда заходит, — добавила няня и вздохнула, но тут же взяла себя в руки. — Пойдём, милая, я тебя ещё на кухню свожу. Там у нас уютнее, присядем, да поболтаем.       Кухня оказалась большой и светлой, с низким сводчатым потолком, где пахло хлебом, мёдом и топлёным молоком. В углу стояла печь, беленая до блеска, а на столе — много разных тарелок. Служанки носились с поварёшками из стороны в сторону, и я растеряно взглянула на Аграфену..       Та подтолкнула меня в сторону печи. Позади оказалась небольшая дверца, куда мы и зашли с няней, оказавшись в небольшой светёлке. Аграфена прикрыла за нами дверь. Взгляд сразу уловил узкое окно — невысокое, но широкое, оно впускало столько света, что комнатка казалась залитой солнцем. Стол, лавка, на столе глиняный кувшин. Всё просто.       Но внимание мое привлекли стены. Я не спрашивая разрешения, прошлась вдоль одной из них, разглядывая обереги и вышитые картины на полотнах. Кукла-мотанка с льняными волосами, вышитый петух — оберег от ночных кошмаров, ветка калины, обёрнутая красной нитью. Всё это было сделано руками, с душой, болью и любовью.       —Это все вы, Аграфена?       —А как же, —хохотнула нянюшка и присела за стол. —Мужчинам вышивать не к чести, а девоньки-служанки все больше в своих комнатках обереги развешивают. А я с самого рождения Добруш… тьфу ты… с рождения князя нашего не переставала молиться. И Роду могучему, чтобы предки берегли, и Мокоши, чтобы нить не оборвалась. А как Добруш повзрослел, стала молиться уж Перуну, чтобы силушку богатырскую моему воспитаннику дал. А как стукнуло маленькому Доброславу семь лет, родился Арвенир. И все молитвы начались сначала.       Я остановилась возле полотна, которое заставило меня ощутить угасшую было тревогу. Птенец сокола, или вернее слёток, потеряно сидел под листвой дуба. Крылья его были опущены, а голова задрана к небу, словно птица была готова вырваться на волю, но не могла. Поведя носом я уловила тот самый запах, что колом стоял в комнате княжича, однако я понимала, что кроме меня его больше никто не слышит.       —А это…       —А это, Ладушка, я вышила в ночь перед днем рождения Елисейки, — няня тяжело вздохнула, — Но то словно не я была, а кто-то неведомый вел мою руку с иглой в пальцах. Не уберегла я мальчика.       Услышав всхлип, я метнулась к столу и, присев напротив Аграфени, взяла ее дрожащие руки в свои.       —Расскажите все, что знаете.       И Аграфена начала говорить.