Глава 7

      Хотя день клонился к закату, улицы по-прежнему были полны людей. Но встревожиться я не успела. Арвенир вел нас окольными тропами, объясняя, где, куда и почему мы поворачиваем. Наверное, чтобы я потом смогла покинуть город одна.       Иногда мне хотелось начать разговор, но слова не соединялись в предложения, а предложения — в цельные мысли. В голове стоял такой же шум, как и в городе. Только лес мог его унять. Я в это верила.       —Видишь пекарню? Запомни.       —Если потеряешься, ищи этот колодец. От него любую дорогу найдешь.       —К златарю всегда можешь прийти за помощью. Он мой давний должник.       Все наставления я старалась удержать в голове, но уже через пару поворотов стала забывать с какой стороны мы вообще пришли. Город путал быстрее, чем Арвенир успевал объяснять. Одно дело —лес, где каждая ветка, каждый стрекот, каждый свист были подсказкой. И совсем другое — огромный город, рядом с которым моя Бережь казалась крохотной. Кругом камень, металл и незнакомые мне люди.       —После кузницы поверни направо, и выйдешь к северным воротам. Там вы сегодня въехали. Но лес с западной стороны.       Чем дальше мы уходили от сердца города, тем тише становилось вокруг. Дышать стало проще, голова прояснилась, а вместе с прохладным ветерком возвращались силы.       Западные ворота оказались меньше тех, через которые мы въезжали утром. Стены все такие же высокие, но густой плющ полностью покрывал их. Его плети перекидывались через арку и были усыпаны мелкими ярко-розовыми цветками. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь листву и казалось, будто вся арка светится изнутри.       Я остановилась, прикрывая ладонью глаза.       Арвенир замер рядом:       —Матушка поговаривала: покуда плющ цветет — наш город под защитой.       Я подошла ближе к стене и протянула руку к листьям.       —Никогда не видела его так далеко от чащи.       —Ты знаешь это растение? — Арвенир не подходил ближе, но я спиной чувствовала его взгляд.       —Это Леший плющ. Он растет там, где лес рядом. Но чтобы так разрастись… —я снова глянула на арку и обернулась, — Ваш город и правда под защитой.       Арвенир ничего не ответил. Он вдруг присел, поднял с земли маленький цветок плюща и протянул мне. Лепестки по краям побурели, стали сухими и ломкими.       Улыбка исчезла с лица. Я снова запрокинула голову наверх, вглядываясь в зеленый свод. Цветы покачивались на ветру — яркие и живые. Ни одного увядающего.       —Это нехорошо, —тихо проговорила я.       Арвенир молча отбросил засохший цветок и уверенно зашагал к западной страже, что мирно дремала под деревом. Я подняла с земли сухоцвет, сунула его в кармашек поясной сумки и поспешила догнать охотника. Перед ним стража уже распахивала ворота. ***       Дорога прошла в полнейшем молчании. Ноги мягко продавливали землю, сверчки уже начали свою вечернюю песню, а тишина между мной и Арвениром становилась тяжелее.       Лес наконец показался перед нами: запах прелой травы перехватил дыхание, а тени над головой сгустились. Я замерла перед огромной елью, обрадовавшись, что в чужом лесу есть хоть что-то знакомое. Но всё же я насторожилась. Магия этого леса не встречала меня, не ластилась, как хозяйская кошка, но и не прогоняла. Я её просто не чувствовала.       —Что ты собираешься сделать? —раздался за спиной хриплый голос.       —Внести плату, —пробормотала я, торопливо доставая из сумки любимый нож, — Земли разные, а правила везде одинаковые.       За спиной повисло молчание.       —Кровью?       —Да.       Я уже коснулась острием ладони, как за спиной послышался шаг.       Потом еще один.       Я замерла.       Ещё миг — замер и охотник.       —Мне это не по душе, — произнес Арвенир.       Я улыбнулась:       —Мне тоже.       Арвенир шумно вздохнул.       —Делай, что нужно.       Ох! Поди разбери, то ли дозволил, то ли смирился.       Лезвие обожгло ладонь, несколько алых капель упали на землю и растворились в сухой хвое. Я прижала руку к стволу дерева и забормотала:       —Лесу — кровь, земле — поклон,       Не с мечом пришла, с добром.       Троп не рушу, ветвь не гну,       С миром в чащу я войду.       Коль дозволишь — путь открой,       Не дозволишь — прочь пойду.       Несколько раз я повторила заклинание, понимая, что привычного ответа не чувствую. Ни порыва ветерка, ни щебета птиц. Даже ветви деревьев не шелохнулись. Лес молчал.       —Что-то не так? —осторожно подал голос Арвенир.       —Леший не отвечает, —я оторвала руку от коры и ошарашенно сделала пару шагов назад. — Так не бывает.       В груди похолодело.        На одно короткое мгновение мелькнула страшная мысль, что дар покинул меня.       Нет. Этого не может быть.       Арвенир сравнялся со мной.       —Может нам туда нельзя?       —Какой бы ни был ответ —он должен был быть. Лес может принять знахарку или прогнать, но он никогда не молчит.       —Коль нам не отвечают, войдем без спроса, —Арвенир бросил мне чистый лоскут ткани и скрылся за тенью ели.       Я проглотила слова благодарности, решив, что охотник их и не ждёт. Привычным движением перевязала ладонь и шагнула под лапу ели.       Надежда услышать хоть какие-то лесные звуки угасла, стоило мне оказаться среди деревьев. Тишина бывает разная. Ночная или перед бурей. Но здешняя тишина пугала гораздо сильнее. Она была пустой.       Я догнала Арвенира, который встал поодаль и внимательно разглядывал землю под ногами.       —Никаких свежих следов, —сказал он. — Несколько дней назад здесь было много живности.       Я промолчала и огляделась вокруг. Потёрла кончики пальцев друг о друга, вызывая искорку магии. С указательного пальца соскользнула золотистая горошина. Я покатала её на ладони, подбросила пару раз, увеличивая до размера детского кулачка, затем повернулась к чаще и сдунула искорку изо всех сил. Та шустро скрылась среди деревьев, но вскоре вернулась и замерла передо мной, требовательно подпрыгивая в воздухе.       —Дай угадаю. Нам нужно идти за этим? —спросил Арвенир.       Я украдкой глянула на него. Голос звучал без всякого интереса, однако глаза внимательно следили за огоньком.       —Да. Он приведёт нас в Лешево урочище. Посмотрим, смогу ли я там связаться хоть с кем-то.       Искорка сорвалась с места и полетела вперед, ярко мерцая.       Я последовала за ней, но через несколько шагов поняла, что иду одна. Обернулась к Арвениру, который с недоверчиво прищуром смотрел на меня.       —Лешево урочище, значит. И твой огонёк нас к нему приведёт.       Я вздохнула.       —Да.       —Я знаю этот лес с детства. Нет здесь никакого урочища.       —Не веришь, поэтому и не знаешь.       —Нам лучше вернуться.        Вот же твердолобый!       —Тогда возвращайся, а я своё время попросту терять не буду.       Я ускорила шаг, стараясь не упустить огонёк из вида.       Лес всё больше погружался во мрак, но признаков жизни по-прежнему не подавал.       За спиной раздался хруст веток, и спустя мгновение Арвенир поравнялся со мной.       —Не смотри так, —проворчал он, прежде чем я успела открыть рот. — Я твой провожатый и не могу оставить одну в чужом лесу.       Я понимающе кивнула, стараясь сохранить серьёзное лицо.       Огонёк продолжал нас вести по лесу. Иногда он останавливался, словно раздумывал, куда отправиться дальше, затем снова устремлялся вперед. Мы старались не отставать. Вернее старалась я, а Арвениру с его широкой поступью это, наверное, казалось обычной прогулкой.       —Твоя семья, верно, переживает, —сказал Арвенир. Он не спрашивал.       —Конечно, особенно батюшка, —я погладила пояс, вспомнив о доме.       —А мать?       —Матушка готовила меня к этому с самого детства.       —К подобному ремеслу? — охотник отодвинул ветку, мешающую пройти.       —Благодарю. Нет, скорее к моему отъезду. В нашем ремесле редко, кто встречал старость в том же месте, где вырос.       —Вот как.       Арвенир задумался.       —Яромир обмолвился, что вы с матушкой совсем не похожи.       Я перепрыгнула через лежащее бревно:       —Ты уже сам всё понял, просто скажи.       —Твоя матушка тебе неродная кровь, —и снова нет вопроса.       —Верно, она меня не рожала. Это всем должно быть понятно.       —Почему же?       —Хочешь сказать, что не знаешь почему? — я с неверием уставилась на Арвенира и чуть не врезалась в дерево.       —Никогда не интересовался.       —Потому что мы не можем иметь детей. Колдунья рождается у обычной женщины, и как только девочке исполняется три года, ее забирает на воспитание опытная ведунья и становится ей матерью.       —А твой отец?       —Батюшка мне родной по крови. Моя кровная мать умерла при родах. В тех землях, откуда я родом, нас называли ведьмами и боялись, поэтому отец не стал ждать пробуждения дара. Почти сразу после моего рождения он сбежал оттуда вместе со мной.       —Ведьма, — протянул Арвенир, —Теперь понимаю. И твой отец встретил твою матушку, которая случайно оказалась колдуньей?       Я пожала плечами.       —Мокошь прядет нить, а мы лишь проживаем жизнь. На всё её воля.       —Благодарю за честность.       —Правду за правду, —я фыркнула. —Не только же мне раскрывать свои тайны.       —Спрашивай, я отвечу.       Я не успела задуматься над вопросом, потому что наш огонёк вдруг остановился, запульсировал и стал еще ярче.       —Мы пришли, — я протянула к нему руку.       Он послушно опустился между ладонями. Я хлопнула и резко развела руки в стороны, заставляя его увеличиться в размере.       Арвенир с интересом наблюдал, как я дую уже на огненный шар, и подбрасываю его вверх. Вокруг на большом расстоянии стало достаточно светло.       —Удобно, — хмыкнул охотник. —и что дальше?       —Я помогу тебе увидеть.       Я подошла ближе к Арвениру, почувствовав, что тот напрягся.       —Не укушу, не бойся, — я улыбнулась.       В Бережи я была на голову выше всех девушек своего возраста и привыкла смотреть на многих сверху вниз, однако с Арвениром мне пришлось встать на цыпочки, чтобы суметь рукой накрыть его глаза.             —Ладонь к очам — долой покров,       Прочь людской слепой засов.       Что сокрыто — покажись,       Истиной ему явись.       Я опустила руку и отошла назад.       Арвенир поморгал и с уже привычным недоверием уставился на меня.       —Я ничего не вижу.       —Не на меня смотри, — раздраженно ответила я и указала пальцем между деревьев, —Туда смотри.       По моей задумке охотник должен был увидеть тоже самое, что и я. Между стволами висела едва заметная рябь, словно кто-то натянул прозрачную ткань.       Глаза охотника расширились, что вызвало у меня самодовольную улыбку.       —Что это такое? — Арвенир приблизился к мареву и протянул руку, пытаясь пальцами ухватить эту неведомую ткань.       —Это морок. Пойдем.       Мы одновременно прошли через занавес, и лес исчез. Перед нами открылась небольшая поляна. Я видела несколько лешачих мест, но это выглядело таким…заброшенным.       Сладкий запах гниения скользнул по горлу, вызвав тошноту. Я отправила огненный шар чуть вперед, чтобы он осветил поляну, но тут же об этом пожалела.       —Перун меня порази, —прошептал Арвенир.       Я прижала ладони к щекам, не зная, куда смотреть и идти. Было страшно двигаться с места. Вся поляна была устлана костями животных и полуразложившихся трупов. И этот запах — тяжёлый и сладковатый бил в самые лёгкие. Желудок неприятно сжался.       —Нам нужно уходить отсюда, — голос Арвенира заставил меня вздрогнуть и придти в себя.       Я кивнула, но с места не сдвинулась. Взгляд поймал что-то светлое совсем недалеко от меня. Я подбежала ближе и присела возле тельца серого зайца.       —Не трогай, —скомандовал охотник, оказавшись рядом.       Ножом он осторожно перевернул животное, оглядывая со всех сторон.       —Умер совсем недавно.       —Бедняга, — я расстроенно взяла тельце в руки и прижала к груди, —Кто же мог натворить такое зверство?       Я уже хотела положить зайца на землю, но нос уловил едва заметный, знакомый запах. Затхлый и влажноватый.       —Что ты почувствовала?       —Этот запах, — для уверенности я прижалась носом к шкурке.       Нет. Не может быть.       —Я уже встречала его.       —Где?       —У княжича.       Я сорвалась с места.       Одно тело.       Второе.       Третье.        Везде был этот запах. Даже кости источали дух.        Я пыталась сложить всё в единое целое, но мысли хаотично разбегались, а сильное волнение незаметно накрыло.       —Лада.       Я не откликнулась. Замерла в центре поляны, согнувшись и уперевшись руками в колени. Дышать стало нечем. Я судорожно набрала полную грудь воздуха.       Тяжелая рука обхватила мои плечи, поддерживая.       —Дыши.       —Все хорошо, — я выпрямилась и сделала более спокойный вдох. Взглянула на охотника. — Если всё это не совпадение, то беды княжича начались гораздо раньше, чем вы думали.       Арвенир нахмурился и хотел что-то сказать, но вместо слов резко перехватил лук и направил стрелу мне за спину.       Я испуганно развернулась и заметила белку, которая сидела на бревне и с любопытством рассматривала нас.       —Я не ошибусь, —пробормотал Арвенир, — если скажу, что эта белка выглядит странно.       —Не ошибёшься, — прошептала я в ответ и рукой осторожно надавила на лук, опуская. — Ясновидение еще с тобой. А это не белка.       Сама белка наклонила голову набок и шевельнула хвостом.       —Анчутка. — уверенно произнесла я и скрестила руки на груди. —Я тебя узнала.       Белка совсем по-человечески цыкнула и спрыгнула на землю. Тело её пошло рябью, ушки вытянулись, рыжая шерсть растворилась дымкой, и вот уже не белка перед нами, а маленький бородатый человечек с необычайно длинными руками и большими ушами.       —Ишь ты, —заворчал анчутка и недовольно уселся обратно на бревно, — В мой лес пришла, еще и смертного привела.       — В твой лес? —я покачала головой. — С каких это пор анчуткам лес доверяют?       —Ах, не веришь? —вскинулся лесной дух и погрозил мне кулачком. — Все вы колдуньи такие…такие…       —Какие?       —Вредные! Тьфу на тебя. И на тебя, смурной, тоже. Не нравишься ты мне.       Краем глаза я увидела поднимающийся лук и легонько толкнула охотника в бок:       —Не надо.       —Ты еще и угрожаешь мне? —заверещал анчутка и заметался вокруг нас, размахивая руками, —Совсем совесть потеряли! Не уважают меня! Беса лесного!       —Да какой ты бес, анчутка, —я вздохнула и украдкой достала из поясной сумки мешочек с ягодами рябины.— Давай мы с тобой договоримся, ты мне кое-что расскажешь, а я тебе кое-что подарю.       Анчутка успокоился и заинтересовано направился к нам, передвигаясь бочком. Остановился на расстоянии вытянутой руки и настороженно уставился на холщовый мешок в моих руках.       —Что там?       —Ягоды рябины, с прошлого года засушенные. Я их привезла из другого леса. Хочешь?       Человечек аж рот открыл от восторга и протянул длинные ручки, быстро-быстро кивая головой.       —Прежде, —я сделала большой шаг назад и потянула за собой охотника. — помоги нам.       Анчутка насупился и вернулся к бревну, громко топая, как обиженный ребёнок.       —Ну, давай уже, спрашивай, — пробурчал он, косясь на мешочек, — у меня дел много.       —Кто убивал зверье в этом лесу?       —Не знаю.       —Ещё как знаешь, анчутка. Говори немедля.       —Нет, не знаю, не могу-у-у-у-у, — взвыл бесёнок и потянул уши в разные стороны.—Мне сказали молчать!       —Хорошо, — я предусмотрительно передала мешок Арвениру, осторожно приблизилась к анчутке и присела напротив. —Не называй имён. Это человек?       —Вы, люди, —всхлипнул человечек, —можете быть такими злыми. Но это был уже не человек! Я видел, что она делала! Видел! Она рвала животных на части! Резала их ножом! А они так мучались!       —Но тела целы, — проговорил Арвенир. — Нет даже крови или порезов.             —Тела целы, да сами звери не целы! А-а-а-а-а! — снова завизжал анчутка и захлопнул рот руками. —Больше ничего не скажу!       —Я поняла, поняла. Последний вопрос: где Леший? Почему лес молчит и не защищается?       —Это два вопроса, —заворчал анчутка. — Но ладно уж, скажу. Нет Лешего, старый он, вот и заснул крепким сном. А если Леший спит, то и лес спать будет. Теперь я тут хозяйничаю!       —То есть ЭТО теперь хозяин леса? — уточнил Арвенир.       —А чем плох? — анчутка гордо выпятил грудь, мгновенно забыв про свой страх.       —Ну как тебе сказать, — вздохнул Арвенир.       —Так, — я поднялась с колен и отряхнулась, — Благодарю тебя, анчутка, ты нам очень помог.       —А рябинку? — лесной дух подскочил и требовательно подёргал меня за понёву. — Рябинку обещала!       —Держи, —Арвенир кинул ему мешочек.       —У-у-у-у! —востороженно протянул бесёнок и прижал к себе заветный дар, — А ты, смурной, мне теперь нравишься!       —Береги себя, — обратилась я к анчутке на прощание и протянула ему кусочек ткани с каплями крови, которым была перевязана ладонь. — Если попадёшь в беду, приходи.       Анчутка спрятал мешочек за пазуху, взял протянутую ткань и осторожно понюхал.       —Кровь колдовская, — прошептал он и подозрительно на меня посмотрел, — Теперь я тебе должен. Не люблю.       И исчез.       —Пойдём отсюда, — обратилась я к Арвениру, — Больше нам здесь делать нечего.       Мы вышли с поляны, не оборачиваясь. Огонёк снова уменьшился и теперь едва теплился, подрагивая, как пламя на сквозняке.       Я шла, но с каждым шагом ноги наливались тяжестью. Не болью — просто усталостью, которая въелась в кости. Я сжимала пальцы в кулак, пытаясь удержать огонёк, но он то вспыхивал, то тускнел, будто тоже уставал.       Я старалась не обращать внимание на слабость. Просто раздвигала ветки, двигалась вперёд и делала вид, что всё в порядке.       И вдруг почувствовала, как чужая рука осторожно подхватила меня под локоть. Я взглянула на Арвенира — он смотрел вперёд. Просто шёл рядом, поддерживая, словно это было само собой разумеющимся.       — Я в порядке, — сказала я.       — Я знаю, — ответил он.       Я не стала спорить, и мы пошли дальше. Его рука держала меня, и этого было достаточно.