Глава первая. То, что было – всегда возвращается...

      Мужской силуэт в капюшоне возвышается над мерцающим морем ночных городских огней. Неважно, кто он сейчас для вас — герой или антагонист. Эта сцена кажется до боли знакомой, словно пережитое эхо, но каждое новое действие всегда обречено на бесконечный круг повторений.

      Титры теперь отгремели бурей оваций, возвестив о конце фильма на экране. Звезды, некогда блиставшие в лучах славы, ушли за кулисы реальности, унося с собой привкус триумфа и лёгкую горечь опустошения отыгранной роли. Но что уготовано тем, кто лишь готовится вступить под ослепительный свет софитов нового представления?

***

      Неделя дождей не собиралась заканчиваться. Лило как из ведра. Тяжёлые капли яростно хлестали по ноющим от вечерней тренировки плечам, стекали по лицу. В проводных наушниках надрывалась Afterlife, выкрученная на предельную громкость.       Добравшись до квартиры тёмными, извилистыми переулками, я с недовольством провела ладонью по лицу, ощущая неприятную влагу дождевых капель, осевшую на коже. Раздражение смешивалось с облегчением. Неделя в городе, а шум казался оглушительным, огни — слепящими, в тысячу раз ярче, чем дома, где царили тишина волн и звонкий смех младшего брата. Блядь. Адаптация давалась невыносимо тяжело, гораздо хуже, чем я ожидала.       Звякнули ключи, в замке проскрежетал металл, и я прошла в затемнённую квартиру. Небрежно швырнув сумку на тумбочку, я сорвала с головы промокший капюшон. Ткань будто приросла, отяжелела, и казалось, что превратилась в грязную шкуру уличной кошки.       Прямиком — под в душ. Горячий поток обрушился на кожу лавой, волосы мгновенно прилипли к спине мокрой массой. Пальцы скользнули по ноющей шее, смывая усталость, унося прочь мысли. Блядский контраст ледяного ветра и обжигающего жара пронзал тело волной мурашек.       Вода, соскользнув с плеч, оставила лишь призрачную дымку пара на коже. Завернувшись в полотенце и смахнув влажный туман с зеркала над раковиной, я пристально всмотрелась в своё отражение и татуировку с пышными бутонами пионов, нанесённую пару месяцев назад. Серые спортивные штаны скользнули по бёдрам. Поправив их, махнула рукой на топ — этот комплект был моим подобием халата, а локоны рассыпались по обнажённой коже, прикрыв грудь.       На кухне механически воткнула в кофе-машину капсулу и подставила чашку под напиток. В гостиной, погребённой под завалами коробок, включила телевизор, чтобы бормотал для фона. А когда вернулась обратно, взгляд невольно зацепился за кухонный стол, также погребённый под бумагами и документами. Подняла заполненное заявление в музыкальный университет, хотя школьный аттестат я и так получила с большим трудом. Усмехнулась своим мыслям — как же маме хотелось, чтобы я стала достойной частью общества. Не хотелось бы её расстраивать, конечно…       Взгляд невольно зацепился за черный кожаный блокнот — вот что нужно. Устроившись на широком подоконнике в гостиной, я подтянула колено к груди и достала из кармана помятую пачку сигарет и серебряную, чуть потертую от времени, зажигалку. Без спроса взяла у папы перед отъездом, надеюсь, что он уже давно простил эту маленькую кражу. Курила я крайне редко.       Щелчок и короткий вдох никотина. Пальцы машинально перелистывали страницы блокнота, расположившегося между животом и бедром. Листы пестрели неровными строчками песен, то завершенных, то оборванных на полуфразе.       — Итак, и следующее, — с энтузиазмом вещала ведущая популярного шоу из телевизора, привлекая внимание. — Столько лет прошло с поджога «Оазиса», а семья Вьера все еще не дает покоя общественности! Винстон Вьера, осужденный за превращение элитного острова «Оазис» в логово маньяка.Сумеют ли наследники смыть это темное пятно с фамильной истории? У Ларса Вьера, как мы знаем, уже есть достижения в бизнесе, а не в кино, о чем наверняка мечтал его отец, а вот о младшем члене семьи Вьера до сих пор ничего не слышно. Ходят слухи, что его, будучи ребенком, сразу после свалившихся проблем увезли в другую страну. Новости из сферы кино тоже радуют нас, появились новые подробности о его бывшем сопернике на роль в кино «Иллюзия Славы», Ласло, и его наставнике, Дэмиане Уайлде…       Телевизионный голос оборвался, безжалостно заглушенный щелчком пульта, брошенного на диван. О достижениях дяди и его звездного наставника я и без того наслушалась предостаточно — обрывками фраз, долетавшими от мамы во время семейных посиделок. А от одного упоминания о детективе, неразрывно связанном с папой в деле подгоревшего «Оазиса», уже воротило.       Вернувшись к блокноту, пальцы зацепились за загнутый уголок почти чистой страницы. Один-единственный куплет песни, обрывающийся многоточием. Легкая досада промелькнула на лице, когда я затянулась сигаретой, выпуская в сумрак тонкую струйку дыма. Эти спонтанные строчки пробудили старые воспоминания…

***

      Комната встретила меня обволакивающей тьмой, которую рассекали лишь бледные полосы дневного света, пробивавшиеся сквозь панорамные окна. Я нашла его в самом тёмном углу. Его слова, грубые и отчаянные обрушились на меня: «Оставь меня! Мне не до игр сейчас…» больно кольнули. Неужели я казалась той, кого в такие моменты волнуют игры?       Я опустилась рядом на пол, прислонившись спиной к холодной стене, обхватила колени руками и замолчала. Лишь коснулась его плеча своим. За дверью, в коридоре, звучали приглушенные шаги, дом был полон скорби и приготовлений к похоронам, а он остался здесь, один на один с пустотой. Вдруг сквозь тишину до меня донеслись его слова.       — Мы словно осиротели, Зои… Сначала папа, мама, а теперь и дедушка… один за другим покинули нас с братом. Прошу тебя… не оставляй меня. Только не… Не покидай… хотя бы ты…       Словно повинуясь неведомому инстинкту, я обняла его голову, прижала к своей груди и принялась гладить кудрявые пряди волос, пытаясь успокоить. Его дыхание было рваным, тяжелым, а пальцы, словно охваченные лихорадкой, впивались в мое предплечье с такой отчаянной силой, что казалось, что вот-вот он мог сломать мне кость. Но было все равно. Пусть. Не привыкать ходить в гипсе. Его трясло от отчаяния, дрожь, казалось, пронизывала и меня до поджилок. Нужно что-то сделать, придумать что-нибудь…       Я только раскрыла рот, а слова сами слетели с губ. Пела тихо, первое, что приходило на ум, стараясь, чтобы голос не дрогнул, чтобы хоть на миг утешить его израненную душу…

***

      Резкий, скрежещущий звук с улицы заставил меня едва не раскрошить зубами сигаретный фильтр. С досадой скосив взгляд на окно, окончательно вырвалась из плена воспоминаний. Выпустив дым, я жадно припала к кружке, осушая её залпом. Дерьмо это, а не воспоминания о детстве… И почему-то казалось, что до встречи оставалось совсем немного.       Блокнот с хлопком закрылся, пока я неспешно докуривала, утопая в своих мыслях.       Неожиданный звонок в дверь вырвал меня из задумчивости.       — Какую ещё суку принесло? — проворчала я в пустоту, не отрывая взгляда от опустевшей кружки.       Игнорировать. Свет не горит, значит, дома ни души. Но звонок повторялся вновь и вновь, настойчиво и требовательно. С тяжелым вздохом я накинула короткий леопардовый топик, небрежно сорванный с крючка в ванной, — не хотелось ни криков, ни непрошеных лекций о морали под конец и без того паршивого дня! Воспитание и данные мамой-пиарщицей уроки приличия давали о себе знать.       На пороге стоял мужчина в безупречном черном костюме, держа в руках красную коробку, перетянутую атласной лентой в тон. Глаза изумленно распахнулись: не ошибся ли адресом?       — Вы Зои? — бесстрастно спросил он, окидывая меня оценивающим взглядом, отчего внутри вскипело раздражение.       — Допустим, — отрезала я, и он протянул мне коробку.       Пальцы ощутили шелковистую поверхность. По центру крышки золотом сияли инициалы «K.V.». Вспомнишь солнышко… вот и лучик? Или как там говорят в таких случаях?       Дорого, вызывающе роскошно. Отправитель был ясен сразу — эта щедрость могла исходить только от него. Лишь размер коробки смущал — слишком велик.       — И по какому поводу такой внушительный подарок? — прямо спросила я, поднимая взгляд на мужчину.       — Узнаете сами в скором времени, — сообщил он коротко, кивнул и исчез за дверью, оставив меня в лёгкой растерянности.       Да уж, верх информативности. Закрыв дверь на замок, я прошла в гостиную, опустив коробку на кофейный столик. Взгляд изучал презент, словно пытался загипнотизировать, предугадать его содержание. И открыть не решилась бы, если бы не чертово любопытство, которое уже зудело под кожей. Звук уведомления от мессенджера донесся из кухни, где я в спешке бросила телефон. Подхватив его, я скользнула пальцем по экрану блокировки и открыла диалог.

★ ── 🖁 ── ★

23:50.

Мой сюрприз доставили?

23:50. Да. Но по какому поводу?

23:51.

Я думал, новости о лучшем друге всегда у тебя на слуху.

Но, кажется, в этом мире ничего не меняется.

★ ── 🖁 ── ★

      Я прикусила нижнюю губу, ощутив укол его ироничного замечания.

★ ── 🖁 ── ★

23:52. Не душни, знаешь же, меня крайне редко интересуют сплетни, папарацци и прочая подобная хрень.

23:53.

Знаю.

Иначе пошел бы кислотный дождь, уж точно.

На следующей неделе, в 20:00 прием.

Отель «Бриджпорт».

Хочу, чтобы ты пришла.

23:54. Я? В обществе всяких знаменитостей? Звучит забавно, не находишь?

23:55.

Может быть, но нет.

Тем более, мы так давно не виделись.

А свой триумф, где я, «типа», по-твоему, блесну своими мозгами, уж точно хочу разделить с тобой.

А то я совсем зачахну.

★ ── 🖁 ── ★

      Я слегка улыбнулась, глядя в экран. Видимо, фальшиво улыбаться и проявлять заинтересованность ко всяким знаменитым клоунам ему порядком надоело за месяцы моего отсутствия.

★ ── 🖁 ── ★

23:56.

Или ты серьёзно меня бросишь?

23:57. Знаешь… я буду. Но не могу обещать, что буду паинькой на твоем «балу».

23:58.

Я слишком хорошо тебя знаю, поэтому и не надеюсь на это.

Ты точно сделаешь обстановку интереснее.

Думаю, цвет и размер должны подойти.

Сам выбирал.

23:59. Какая честь.

★ ── 🖁 ── ★

      Отключив телефон, я вновь обратила свой взор к коробке. Опустившись на пол, развязала шелковые ленты, и крышка откинулась, явив взгляду содержимое. Внутри лежало коктейльное платье винно-красного цвета. Глубокий оттенок перекликался с длинными перчатками из той же ткани. Корсет и перчатки были густо усыпаны мерцающими камнями, от которых даже в полумраке гостиной резануло глаза. Себя в таком наряде было сложно представить…       Но контрольным выстрелом стали они. Подняв из коробки туфли на убийственно высоких каблуках, столь же щедро усыпанные камнями, я едва сдержала жалобный скулеж.       — Ну конечно, как же без этого… Знает ведь, чем добить, тварь. Лучше бы сразу прикончил, — прошипела я сквозь зубы, поднимаясь на ноги.       Я ненавидела эти проклятые каблуки или лодочки, как их там мама называла. Носила сама их весь день, чего я никак не могла понять. Папа разделял моё недоумение, когда мы оба, словно заезженные пластинки, были вынуждены были слушать её монологи о поиске «того самого» бренда. А когда я сама впервые надела эти орудия пыток, они безжалостно натерли ноги. Я чувствовала себя неуклюжей, словно фигуристка, впервые вытолкнутая на скользкий лед. Носила я их лишь изредка, только чтобы задобрить маму. Она не раз пыталась втолковать мне все тонкости, уверяла, «как изысканно я в них выгляжу», но я лишь недоуменно пожимала плечами, предпочитая проверенные временем удобные кроссовки или что-то, что было начисто лишено этого тонкого, убийственного каблука.       Подойдя к обувной полке в коридоре, я внимательно огляделась, выискивая малейшую лазейку, позволяющую избежать участи быть закованной в эти пыточные туфли. И тут мой взгляд упал на черные кожаные сапоги, скромно приютившиеся в углу. На губах заиграла коварная улыбка.

Интересно, что принесет этот званый вечер в отеле?

Какие новые тайны вырвутся наружу?

А чьи чувства вспыхнут?

Или все потонет в грязи скандала, что потом разнесется по просторам соцсетей?