Часть вторая. Бокал, искрящийся алыми каплями…

Страх, леденящий душу. Беспомощность, сковывающая движения. Не всегда грубая сила — решение, особенно когда чаша весов склоняется не в вашу пользу. Вы слабее…

Принуждение — вот оружие. Сломать, подчинить, растоптать во имя собственной выгоды. Разрушить чужую волю, чтобы возвысить себя.

Миг низменного наслаждения. Тешить раздутое эго над жалкой жертвой, чьи хриплые мольбы о пощаде тщетно растворятся. Она еще надеется на спасение, наивно полагая, что сможет вырваться… Но жестокий финал уже вам известен. Тот, кто был сломлен и подчинен, превратится лишь в выброшенную грязную обертку, в отработанный материал…

Таймер безжалостно отсчитал последние секунды. Тихая вибрация нарушила зловещую тишину полумрака, сопроводив это булькающим хрипом и мерным капаньем, отчего-то болезненно громким в этой тишине. Багровая жидкость, стекая в ведро, оставляла на дне темные зловещие кляксы. Человек в капюшоне оторвал взгляд от помятой, сложенной в несколько раз фотографии. Кто на ней был изображен — неизвестно… пока что. Подвешенная вниз головой жертва может даже смогла различить лишь гротескный оскал театральной маски — застывшее подобие радости. Предвкушение ночи, обагренной кровью и безумным наслаждением, начинающееся с этой минуты жестокое наказание…

***

      Стены кабинета вторили лишь умиротворяющему тиканью часов да тихому шелесту кондиционера, заглушая шарканье каблуков по изысканному паркету. Снова и снова. Шаг вперед, два вбок — ноги предательски отказывались слушаться, и я, сглотнув ругательство, едва не теряла равновесие. Остановившись, уперла руки в бока и сдула с лица непокорную прядь.       — И сколько мне ещё предстоит так вышагивать? — спросила я, бросив взгляд в сторону.       У массивного стола, опираясь на него, стояла женщина в строгом черном костюме. От неё исходила аура непреклонной строгости и красоты, стойкого характера и неукротимого стремления к цели. Пиар-агент Хлоэ Бёрнс, та, что однажды вытащила свое агентство из пучины забвения и теперь являлась не последним человеком в мире шоу-бизнеса. Почти вторая хозяйка этого места. И моя мать.       — Пока твои ноги не перестанут косить, чертёнок, — наставительно, но с оттенком заботы проговорила мама, делая глоток из кружки.       — Столько усилий, чтобы меня не осмеяла какая-нибудь кучка слащавых лицемеров. Как вообще можно ходить в этом?! — жалобно простонала я, пытаясь выпрямиться, словно страус, и чуть приподняв подбородок.       Мама одарила меня снисходительной усмешкой, а я, собравшись с духом, вновь зашагала, сосредоточенно следя за каждым движением.       Но тут же оступилась. Встала и опустила голову, тяжело дыша. «Никуда это, блядь, не годится!» — пронеслось в мыслях. Прическа, макияж, платье — все это было как новая, непривычная кожа. Я сверкала, словно дискотечный шар, и ещё этот злополучный бант с лентой на боку!       — Знаю, этот прием будет не простым, но каждый там будет играть свою роль для пиара. Они только с удовольствием кидаются, словно собаки на кость, радуются чужим ошибкам. Кто-то из них будет придерживать маску сдержанности и воспитания. Кто-то, напротив, эпатирует публику, жаждет внимания к своей персоне. Помнишь главные правила? — уточнила мама, обходя меня и мягко выпрямляя мне спину.       — Быть кроткой и вежливой, не распускать кулаки, если кто-то даже взбесит, — перечислила я с иронией в голосе.       — Верно. Но, судя по твоему лицу, тебе кажется, что это забавно, — сказала мама, скрестив руки на груди.       — Меня так легко прочитать? — спросила я, начиная вновь тот же короткий маршрут.       — Ты же вся в отца. Вы оба всегда проявляете эмоции слишком явно и прямо, особенно, когда недовольны, — ответила она с теплотой в голосе. С этим уж сложно было спорить.       Ещё пару таких вышагиваний, и ноги уже почти не водило в стороны. Чувствовалась легкая уверенность, хотя я даже не могла отвести взгляд и проследить за ними. Контролировать себя удавалось лишь усилием воли.       — Ну вот, уже гораздо лучше. Не идеально, но большой прогресс, — похвалила мама, когда я, передохнув, снова остановилась рядом. — И кстати, это платье тебе очень идет… Не успела оглянуться, как ты стала такой юной и красивой девушкой.       Мамина ладонь мягко прижалась к моей щеке, погладив. Я обхватила ее руку в ответ и внимательно посмотрела на нее. В душе я ею, конечно, восхищалась. Мой взгляд скользнул по ее шее: под тонким слоем тонального крема виднелся старый шрам от ножа — тот самый, от безумного маньяка из Оазиса, одержимого звездами и семьей Вьера. Мама едва не стала его очередной жертвой, но пожар, устроенный моим отцом, спутал ему все карты. Теперь, сгорев изнутри, этот остров доставил папе огромные проблемы с документами, которые решал детектив, ведь под настоящей личностью тюрьма была бы обеспечена. Безумие — решиться на такое, но, зная его, ради мамы он пошел бы и на большее. А уж если бы случилось непоправимое… нас с младшим и вовсе бы не было.       — Кажется, будто только вчера вы с Эйденом были вот такими маленькими. Ты вечно возвращалась из школы то в синяках, то со сломанной рукой… а сама — как ни в чём не бывало, — мамин голос стал тихим и тёплым, будто она и правда ушла в те давние дни.       Я усмехнулась, вспомнив, каким огоньком была в детстве. Брат, напротив, рос спокойным и рассудительным — заметно пошёл в маму характером, но любовь к музыке у него была такой же сильной, как и у меня. Папа даже подарил ему свою первую гитару. Сейчас он заканчивал школу и параллельно подрабатывал.       — Звучит так, словно ты затосковала по малышам, мам, — подколола я, театрально закатив глаза.       — Мы с папой уже не в том возрасте для подобных подвигов, так что оставь свои фантазии, — с легкой строгостью парировала мама, вызвав у меня усмешку.       — Ты серьёзно? Да если ты вся покроешься сединой и морщинами, для папы это не будет иметь ровным счетом никакого значения. Если еще и трость добавится, у него просто крышу сорвет! — выпалила я, расплываясь в широкой улыбке и тут же получила легонький, но вполне заслуженный шлепок по носу. А что? Все чистая правда.       — Не неси чепуху, — слегка пригрозила мама, отпуская мои руки, но в глазах ее плескался смех.       Уроки на каблуках вскоре закончились, а чашка кофе стала заслуженной наградой за старания. Мама сидела за своим столом, перебирая бумаги, а я тихо потягивала свой напиток, уткнувшись в телефон. Времени до выхода оставалось ещё немного. Пришла мысль о поступлении, но я тут же отмела ее. Я просто не была готова… готова к разговору о том, что, скорее всего, ничего не получится, что у меня были совсем другие планы на жизнь…

Ты никогда не станешь такой…

Эта музыка слишком грязна…

      Челюсти сжались так, что я, вставая, неосторожно поставила чашку на стол, со стуком. Если бы я сжала сильнее, она бы разлетелась на мелкие осколки.       — Прости, соскользнула, — растеряно пробормотала я, убирая телефон в крохотный клатч. — Я уже поеду.       — Осторожнее, чертёнок. Если что — звони, — предупредила мама, и я лишь кивнула.       Уходя, я почувствовала спиной ее беспокойный прожигающий взгляд. Вообразив, как она сейчас сложила ладони перед лицом, упершись локтями в стол, я поняла, каким неосторожным был этот жест с кружкой…

***

      Выйдя на парковку, я тут же пожалела, что дала волю эмоциям. Подойдя к мотоциклу, достала шлем и надела его. Ленту платья пришлось подложить под задницу, когда я села и завела мотор — другого выхода не было. Выехав, вновь погрузилась в плен городского гула, в котором мигающие пестрые огни растворялись в закатном солнце. Такие поездки действительно освежали голову ненадолго, будто все невзгоды и проблемы отступали на второй план.       Найти отель оказалось несложно, даже с навигатором в телефоне. Машины группами останавливались у роскошного входа, где охрана отгоняла тучу папарацци. Здание же впечатляло своей высотой.       — Вот это он, охуеть, как размахнулся! Хорошо хоть, что здание не странной формы… — прошептала я, присвистнув, когда, припарковавшись, сняла шлем.       Поправив прическу и ленту, я направилась ко входу. Чем ближе подходила, тем более незначительной казалась себе под натиском мраморных колонн. У самого входа меня встретила неприятная физиономия охранника с проседью на висках и шрамом на носу. Он, казалось, нахмурился еще сильнее при виде меня, скрестив руки на груди. Неужели нарывается, едва завидев? Необычно, но проигнорирую.       — Приглашение, — потребовал он.       Непринуждённо достав телефон, я продемонстрировала штрихкод. Его лицо стало ещё мрачнее. Что-то мне это совсем не нравится.       — Я должен вас обыскать на наличие опасных предметов, — заявил он, опустив руки.       — Думаете, найдёте в моих трусиках складной ножик? — усмехнулась я, в упор глядя ему в глаза.       — Руки в стороны, — грозно потребовал он, а моя улыбка стала шире.       Я молчала, не поднимая рук и держа клатч в руках. Попробуй заставь меня. Да, понимала, что нарушаю уже с порога маску вежливости и манер, но этот охранник словно сам напрашивался.       Мужчина уже хотел что-то предпринять, как вдруг его плечо остановила рука в чёрной перчатке. Словно из ниоткуда появился молодой парень. Тоже в форме охраны, но с более закрытыми рукавами. Сразу бросился в глаза шрам, пересекающий всё лицо. Голубые глаза, короткая стрижка-ёжик светлых волос. Кожа была белой, как снег. Обведя его быстрым взглядом, отметила, что он был очень хорошо сложен.       — Дерек, пропусти. Это приглашённая самого Вьера, обыск не нужен, — пояснил он. Мужчина цыкнул, сбросил руку и, отвернувшись, ушёл.       — Да уж, охрана у вас что надо, — лестно отозвалась я, расслабляя плечи.       — Прошу прощения за него. Такая уж работа, но уверяю вас, никто не собирался лезть вам под трусики, — сообщил он с довольной усмешкой.       — Вряд ли бы у него и получилось, — честно и серьёзно ответила я, и улыбка тут же исчезла.       Охранник пожелал мне хорошего вечера, и я направилась к дверям. Ещё раз обернулась. Парень тем временем достал рацию и что-то сообщал, глядя в сторону. Видимо, почувствовав мой взгляд, он тоже повернулся ко мне. Секунды зрительного контакта, но в его голубых, холодных глазах что-то промелькнуло — между нами. Он снова усмехнулся. Подумал, что я заинтересовалась им? Ещё чего. Я отвернулась и вошла. Хотя шрам был внушительным… явно получен не в обычной потасовке. Да и… какое мне до этого дело? Простое любопытство.       Меня встретил холл отеля, сияющий богатством и показной роскошью. От мерцания кристаллов массивной люстры слепило глаза. Во главе, у разведенных лестниц, возвышалась внушительная статуя трех женских фигур. Пафос, казалось, сочился из каждой щели. Окинув помещение взглядом, я тут же уловила на себе заинтересованные оценивающие взгляды гостей. Мимо проплывали официанты с бокалами, а охрана… ее здесь было, кажется, куда больше, чем снаружи. Продвигаясь вглубь, я высматривала знакомое лицо. И нашла.       Кай болтал с гостьями — одни девушки окружали его, разумеется, — он изображал для них радушную улыбку. Почувствовав мой взгляд, он тоже нашел меня глазами, и его улыбка медленно начала таять, сменяясь изумлением. Подняв руку, я поприветствовала его, прочертив в воздухе пальцами приветственный жест с искренней улыбкой. Он тут же прервал беседу, махнув ладонью, и направился ко мне.       И почему-то, чем ближе он подходил, тем сильнее внутри меня что-то напрягалось, подобно натянутой струне. Несвойственное моему характеру волнение. Наверное, всё дело в чертовом наряде.       — Ты пришла, — воодушевлённо произнёс он, улыбаясь. Теперь его улыбка выглядела куда искреннее, чем прежде.       — Ты же звал, — ответила я, волнуясь и поправляя прядь волос за ухом.       Время преобразило его: вместо юноши передо мной стоял уже уверенный в себе взрослый мужчина. Черты лица заострились, обретя новую, притягательную резкость, но неизменными остались лишь непослушные каштановые кудри, обрамлявшие лоб. Кай был старше меня, и с каждым днем я видела, как он взрослеет, но одно обстоятельство вызывало у меня необъяснимое раздражение — очки.       — У тебя испортилось зрение? — с легким недоумением спросила, хмуря брови.       — Нет, это всего лишь часть образа, хотя, судя по твоему лицу, я уже вижу легкое осуждение, — он усмехнулся, его взгляд скользнул по мне, задержавшись на моих сапогах.       — Прости уж, что испортила твою задумку, — колко заметила я, не желая уступать.       — Я сомневаюсь, что ты способна мне что-то испортить, — проговорил Кай, и в его голосе прозвучали обволакивающие нотки.       Он мягко взял мою ладонь, поднеся ее к своим губам, и невесомо коснулся костяшек пальцев легким поцелуем. Я застыла. Охуела от такого жеста с его стороны. Дыхание даже перехватило, а пальцы другой руки непроизвольно сжали клатч. В этот миг я уловила тонкий, ненавязчивый аромат его парфюма — легкий, свежий, пробуждающий в памяти образы дома, теплого пляжного песка, овеваемого бризом, и солоноватых песчинок, нагретых ласковым солнцем.       — Что бы ты ни надела, хоть кроссовки. Но я и не думал, что это платье сделает тебя главным украшением моего вечера, — тихо произнёс он, медленно проводя большим пальцем по моей ладони.       В глазах лучшего друга я увидела мольбу и тут же выдохнула. Это было лишь представление, притворство. Поняв это, коротко кивнула. Но почему-то стало слегка неприятно. Да, это был вполне стандартный жест для приветствия дамы. Старомодно, но, видимо так Кай хотел показать мою особенную значимость для гостей. Он мягко перехватил мою руку, переложив ее себе на сгиб локтя, и повел дальше, ближе к статуе. Я сразу же встретилась с недовольными взглядами окружающих девиц и непроизвольно прижалась ближе к его руке. Раз уж начала, так нужно играть до конца. Хоть какое-то удовольствие — разозлить кого-нибудь.       — Добралась без проблем? — поинтересовался Кай.       — Да, только охранник на входе оказался уж слишком навязчив. Хотел обыскать меня, будто в этом платье что-то можно пронести. В нем и так вздохнуть порой страшно! — выпалила я.       — Как интересно, надо будет переговорить с ними, — ответил он, и его стальной голос заставил меня невольно вздрогнуть.       Я тихонько похлопала его по руке. Кай поднял на меня взгляд — хмурый, как грозовая туча. Из-за подорванного авторитета в глазах охраны? Или из-за меня?..       Протянув руку, мягко коснулась морщинки между его бровей, совершенно не думая о присутствующих. Затем сделала приглашающий жест пальцем, прося его наклониться. Кай послушно подчинился.       — Не позволяй кому-то видеть тебя таким, кудряшка. А то твои поклонницы решат, что я — проблемная партия. Ты мне же будешь должен за весь этот спектакль, — со смешком прошептала я ему на ухо.       Его лицо мгновенно смягчилось, а уголки губ слегка приподнялись. Так куда лучше. Промелькнула мысль, что мне бы хотелось, чтобы он улыбался так чаще.       — Уж я знаю, как отблагодарить свою спасительницу. Кстати, татуировка тебе очень идёт, — ответил он таким же шепотом мне на ухо, вызывая легкую щекотку.       Я легонько стукнула его по плечу, и к нам подошел официант с бокалами на подносе, предлагая напитки.       — Благодарю, я не пью. За рулём, — кротко ответила я, стараясь сохранить невозмутимость.       — Думаешь, уедешь сегодня? Твой номер уже забронирован, как и для остальных гостей, если они пожелают остаться. Так что, дорогой друг, думаю, тебе стоит насладиться вечером, — проговорил Вьера, ловко взяв бокал и протянув его мне. Он заранее забрал мой клатч, чтобы мне было удобнее.       — Ах, вот оно что… Я и забыла, что ты всегда на шаг впереди, — сказала я, принимая бокал.       Едва я поднесла его к лицу, как в нос ударил сладковатый аромат. Шампанское с россыпью шипящих пузырьков — не самое любимое моё лакомство.       — Ну, впредь не забывай, а то вдруг опять попадёшься, — шутливо предупредил он. Я закатила глаза.       А затем перевела взгляд на мраморную статую, что изящно переливалась в свете. Три девушки в ниспадающих тканях, замершие в грациозных позах, с лицами, казавшимися мне пустыми, словно загадочные воплощения древнегреческих богинь, хоть я и не была в них экспертом.       Внезапно я услышала приближающиеся шаги. В нашу сторону шла пара — взрослый мужчина, с аккуратно уложенными рыжими волосами короткой стрижки и ухоженной бородой. Его строгий темно-синий костюм и уверенный вид выдавали в нем очередного делового человека. На переносице едва заметно мерцали редкие веснушки, а черные проницательные глаза смотрели с нескрываемой остротой. Пока что в них не было ни тени надменности или манерности. Рядом с ним шла девушка с белокурыми волосами, собранными в безупречно тугой пучок, ни единого выбившегося волоска. На ней было светло-голубое платье, а на шее сверкал кулон — темно-синий круглый кристалл. Она казалась такой миниатюрной на фоне спутника, словно терялась в его тени. Приглядевшись, я решила, что она выглядит слишком юной для такого… внушительного мужчины. Она чуть подняла голову, и я разглядела ее глаза — почти бело-голубые, окутанные дымкой, взгляд был рассеян. Она была слепой…       — Поздравляю, Кай, начало вечера уже удалось, хотя мы еще и не добрались до самого главного — презентации проекта. Успех нашего сотрудничества, как говорится, налицо, — проговорил мужчина и протянул ладонь для рукопожатия. Его голос был басовитым, но весьма дружелюбным.       Когда он обратил внимание на меня, я отвела взгляд, сделав глоток шампанского. Слишком приторно сладкий привкус обжег горло. Представляя, что услышу дальше, хотелось выругаться от театрального преувеличения.       — Это только начало. Поверьте, ваш вклад принесет нужные плоды, можете в этом не сомневаться. Позвольте представить подругу нашей семьи Вьера — Зои Бёрнс. Зои, это Питер Бэйтс, мой деловой партнер, и его невеста — Шарлотта Флоренс, — представил нас Кай.       Невеста?! Она?! Блядь, что это за хуйня?! Я едва сдержалась, чтобы не выплюнуть шампанское прямо в лицо этому Питеру. Я сильно сжала ткань костюма Кая, и он, разумеется, все понял. Он, видимо, думал, как разрядить обстановку, а мои глаза тем временем вернулись к девушке, которая, словно не желая участвовать в этом разговоре, отвернула голову в сторону.       — Прошу заметить, ваша подруга крайне очаровательна. Многие в зале уже перешептываются о вас, Зои, готовьтесь к наплыву неравнодушных гостей, — произнес Питер, глядя на меня. Мы с Каем одновременно напряглись.       — Ну что вы, Питер, льстите. Расскажите уж лучше, чем вы занимаетесь? — спросила я сквозь скрежет зубов. Будто мне было интересно, но нужно быть вежливой и тактичной… быть, блядь…       — Я обеспечиваю музеи современным искусством и технологиями. Мне интересна многогранность. А статуя, которую вы видите, специально была создана для отеля в честь данного вечера. А также я освещаю социальные проблемы людей с ограниченными возможностями, уделяя основное внимание фондам. Главный из них принадлежит моей невесте, — рассказывал Питер.       Глаза Питера буравили мои. Он словно понимал, что я думаю о нем в этот момент. Будто хотел сгладить углы; видимо, реакция у многих была схожей с моей. Сложилось даже ощущение, что он разделял мои эмоции, и это сбивало с толку. Я вздохнула с улыбкой, немного усмиряя бурю эмоций в душе.       — А Шарлотта? Расскажете ли вы что-нибудь о себе? Мне очень интересно узнать и о вас, — нетерпеливо спросила я, хотя и понимала, что мой вопрос, скорее всего, останется незамеченным.       Шарлотта, услышав вопрос, повернула голову в мою сторону. На её лице расцвела тёплая дружелюбная улыбка, но в глазах мелькнуло лёгкое удивление — моё внимание, очевидно, было неожиданным. Питер посмотрел на неё с нежностью, с той ласковой заботой, что не скрыть.       — Мой отец передал мне полномочия в прошлом году, так как этот фонд — наше семейное дело. Мы с Питером были знакомы давно, ведь наши семьи дружили, поэтому наша помолвка, по сути, была лишь вопросом времени, — ответила Флоренс, словно собиралась добавить что-то ещё, но в последний момент воздержалась.       — Вы просто прекрасная пара, — с едва заметной лукавой усмешкой произнёс Кай.       Они кивнули и вновь растворились среди гостей. Я же провожала Шарлотту взглядом с промелькнувшим сочувствием. По её словам было очевидно, что их брак окажется лишь формальностью, лишенной истинных чувств. Я перевела взгляд на Кая. Его лицо было таким же, даже немного болезненным, когда они отошли. Я понимала, кого он увидел в этой паре…       Вскоре всех гостей пригласили в главный холл, и у подножия лестницы закипела суета. Очутившись там, зал показался мне удивительно спокойным, без вычурного богатства: красивые панорамные окна открывали вид на город в поздних вечерних сумерках.Неподалёку от персонала и места действия стоял сам Ларс Вьера, о чём-то оживлённо беседуя с одним из сотрудников. Он нетерпеливо поправлял воротник белоснежной рубашки с закатанными рукавами — пиджак от тёмно-бордового костюма отсутствовал, и взгляд невольно цеплялся за украшения: тонкую золотую цепочку на шее и несколько колец, холодно поблёскивавших при свете.       — Он совсем не изменился, всё так же старается для тебя, хоть и не показывает этого, — сказала я, на что друг хмыкнул с улыбкой.       — Из-за его опеки мы опять чуть не поцапались, — честно признался Кай, слегка посмеявшись.       — У Вьера без ссор не бывает, — колко высказалась я, получив в ответ лёгкий толчок в бок локтем.       Ларс взглянул в нашу сторону и подозвал брата, так что тому пришлось меня оставить. Провожая его глазами, я сразу ощутила на себе пристальный взгляд Вьера-старшего. Мы молча кивнули друг другу. Он был другом мамы, всегда обращался к ней за советом в тяжёлые для семьи времена. Наши с ним отношения оставались нейтральными, без лишних слов. Из всей этой семьи я общалась разве что с Каем и… Бренданом. Горькая усмешка сама собой скользнула по губам, когда я взглянула на Кая. Чёрт, старик… Жаль, тебя здесь нет.       Я снова прошлась взглядом по гостям. Мой взгляд снова нашел Шарлотту: она спокойно, под руку с девушкой в форменной одежде, направлялась к выходу.       — Всё ещё наблюдаете за моей невестой, Зои? — вопрос, заданный мне со спины, застал врасплох.       Я обернулась. Питер, держа бокал, смотрел на меня с самодовольной усмешкой. Что, чёрт возьми, его так веселит?       — Нет, просто заметила её в толпе. Я здесь почти никого не знаю, — ответила я, быстро взяв себя в руки.       — Это заметно. Если бы вы бывали в таком обществе чаще, то не показывали свои чувства так явно. Хотя, похоже, именно этим вы и привлекаете Кая и остальных, — объяснил он, вызывая у меня раздражение.       Словно он ставил себя выше меня, причём буквально и переносно. Если бы не каблуки, рядом с ним я была бы просто букашкой. И это бесило. Блядски бесило.       — Не понимаю, о чём вы, — отрезала я. Его улыбка стала ещё более явной.       — Оглянитесь вокруг. Едва я отойду — и к вам тут же прицепятся. Захотят узнать о вас всё. Успеют раздеть до нитки — не только платье, но и душу. Вы же для них просто диковинка, — произнёс он, и в его взгляде мелькнула быстрая, усталая скука. Я сильнее сжала пальцами хрустальный бокал.       — Какое вам то дело? Странно, что вы предостерегаете не свою невесту, а девушку, которую видите впервые, — прошипела я почти беззвучно, не отрывая от него тёмного колкого взгляда.       Между нами повисло напряжённое молчание, словно пробегали невидимые искры. Он наклонился ко мне, а я настороженно отшатнулась.       — Скажем так: вы и правда слишком выделяетесь, даже для меня… Дам вам совет: научитесь управлять своими эмоциями и не совать свой любопытный носик туда, куда не следует, особенно в мои дела с Шарлоттой, — прошептал он.             Мне показалось, или в его голосе прозвучало что-то более серьёзное, даже нежное? И взгляд изменился, словно он хотел проникнуть куда-то глубже, в самую мою суть. Что за блядские контрасты?       — А вы не попадайтесь мне на пути, тогда и лезть не придётся. И ваш совет оставьте при себе.Приятного вечера, Питер. — бросила я, резко отворачиваясь и уходя прочь, разрывая возможность для возобновления диалога.       Его слова оставили горький осадок, зазвучав как завуалированная угроза, на которую я не могла ответить в полную силу, как хотела бы. Какой же надменный тип… такой же, как и все здесь.       Почувствовала себя скованной, словно толпа вокруг душила. Пробираясь сквозь людей к выходу, я решила найти уборную перед официальной презентацией. Погруженная в свои мысли, я не заметила, как врезалась в кого-то плечом. Передо мной стояла та самая девушка в форме, она держала в руках палочку Шарлотты, но самой девушки с ней не было.       — Простите, — извинилась она с кривой улыбкой.       — Ничего, — кротко ответила я, выходя из зала в коридор.       Отойдя дальше, чуть повернув, я прижалась к стене, опустив голову. Дать себе пару минут передышки. Ну хоть ни одного матерного слова не вырвалось — уже победа. Ноги в сапогах ныли, а платье казалось невыносимо тяжелым. Вдруг я услышала что-то похожее на движение и подняла голову, увидев движущуюся камеру с красным сигналом.       — Ну конечно, сука, как без этого… — тихо выругалась я, отрываясь от стены.       Блядь, даже забыла спросить, где уборная. Проходя дальше по коридору, я всё-таки нашла нужную дверь с нужным знаком. Вошла внутрь, поставила бокал и клатч, сняла перчатки и включила кран у мраморной раковины. Обмылив руки, сбросила капли, провела по шее. Боже, как хорошо. Но какое-то шуршание из кабинок привлекло мое внимание. В отражении зеркала я посмотрела вниз… увидела мужские туфли с женскими каблуками. Я повернулась, выключив воду. Серьезно, блядь, что ли? Не могли найти другого места? Надо скорее выходить, пока не начали трахаться…       — Только попробуй рыпнуться ещё раз, и я тебя… — донесся из кабинки тихий, пьяный шёпот, от которого по спине пробежали ледяные мурашки.       — Прошу вас… остановитесь… — молил знакомый голос.       И меня перекосило — будто окатило с головой ледяной водой. Шарлотта. С кем-то, находясь в кабинке, казалось, не заметили моего появления. Неприятное предчувствие сдавило грудь. Я скользнула взглядом по замку, затем обшарила тесное пространство, пока не наткнулась на него — огнетушитель. Хоть что-то начало походить на план. Я шагнула вперёд и громко, намеренно тяжело, ударила кулаком по двери.       — Шарлотт, вы там? Всё в порядке? — крикнула я, чувствуя, как адреналин растекается по жилам жгучей волной.       Щелчок. Дверца отворилась. Инстинктивно отпрянув, я увидела мужчину в мятом костюме, с расстёгнутым воротом рубашки и распущенным ремнём. В хлам пьяный. Он попытался наброситься, но из горла вырвалась лишь хриплая икота.       — О, ещё одна? Две по цене одной… везёт же мне. Ну-ка, иди сюда… — прохрипел он, протягивая руку.       Нужно было действовать быстро. Я рванулась к огнетушителю, но он грубо вцепился мне в запястье, таща в тёмный провал кабинки. Даже схватить как следует не дал! Но я уже успела обхватить пальцами холодную рукоять огнетушителя.       — Думаешь, справишься с двумя в такой тесноте? Подумай дважды, мудак! — рявкнула я, чтобы приковать его внимание.       Он развернулся ко мне — и в следующий миг последовал рваный, но размашистый удар огнетушителем прямо в челюсть. Раздался глухой, костяной хруст. Он рухнул на пол вместе с огнетушителем, с грохотом ударившись о кафель. Силы в руке хватило — я даже мельком заметила, как отлетели несколько зубов. Видимо, от такого удара он сразу отключился. Честно говоря, эту харю я бы в трезвом уме так легко не пробила. Годы тренировок сделали своё дело. Но… я болезненно сжала онемевшие пальцы.       Зацепив дверцу кабинки, я распахнула её. Внутри меня обдало ледяным ужасом.       Шарлотта, вся дрожа, прикрывала руками порванный верх платья. Её щека пылала свежим следом от пощечины, под носом темнела запекшаяся кровь, а на ключицах и шее были пятна, засосы. Я почувствовала, как по шее побежали жилки — кипящий гнев сжимал все внутри.       — Ты как? Встать сможешь? — спросила я, изо всех сил стараясь сдержаться, чтобы не прикончить ту тварь здесь же, за такую низость.       — З-Зои… это вы? — её голос дрожал, глаза беспомощно метались в пустоте. Шок. Она не понимала, где находится, что произошло. Полная дезориентация. Я осторожно протянула руки и обхватила её запястья.       — Да, это я. Все уже закончилось, — проговорила как можно мягче, впервые имея дело с человеком с инвалидностью… тем более — незрячим.       Она всё ещё дрожала, но её пальцы наконец сомкнулись вокруг моих рук. Лиф платья слегка сполз — к счастью, она этого не видит. Я помогла ей подняться, выбраться из кабинки, переступив через громоздкое тело на полу. И вдруг — неожиданное объятие. Я застыла, растерянная. Короткий всхлип перерос в рыдание, глухое и разрывающее.       — Я просто попросилась в уборную… Питер позвал нашу помощницу. Мы пришли, я хотела зайти в кабинку. Дальше могла сама… Но не успела закрыть замок — вошёл мужчина. Он трогал меня, а потом… удар, когда отказалась. Кричала, звала… услышала ремень, и… — голос её прерывался, сбивался, и она снова уткнулась в моё плечо, словно ища укрытия.       Я обхватила её руками, прижала к себе. Говорить, что всё будет хорошо, что всё пройдет — хрень, ничего так просто не пройдет, пусть выплачется, ей хоть станет хоть чуточку легче. В голове все сложилось — её помощника просто оставила её с каким-то мужчиной для… собственный мозг подводил, предоставляя извращенные картинки.       — Ч…что вы с ним сделали? — выдохнула она, когда волнение наконец отступило, оставив лишь дрожь в голосе.       — Оглушила. Но поверь, это милость для такого отброса, — сквозь стиснутые зубы ответила я, и в словах не было ни капли сожаления, только ледяная, выверенная правда.       Шарлотта не находила слов. Я скользнула взглядом к своему бокалу, подхватила его и вложила в её холодные пальцы.       — Выпей. Здесь немного, но это поможет хоть немного расслабиться. А то вдруг начнётся обезвоживание, — назидательно сказала я.       — Нет, я… я не хочу, спасибо, — пролепетала она.       — Ты же не хочешь, чтобы я насильно вливала тебе в рот? Поверь, я это легко сделаю, — сказала я абсолютно серьёзно.       Она поняла — отказы не принимаются, и осушила бокал залпом, едва сдерживая дрожь. Ладно, теперь — к этой твари.       Когда я оставила её у раковины, Шарлотта инстинктивно прикрыла грудь ладонью. Я присела рядом с мужиком, грубо обхватив его вывернутую челюсть. От него тянуло сильным перегаром. Где он успел так нажраться? Шампанское же было лёгким… Заглянула в приоткрытый рот — да, половины зубов нет. Меня даже порадовал этот жалкий результат. Отпустила челюсть, пальцы наткнулись на пиджак. Во внутреннем кармане — фляга. Ну, теперь всё ясно.       Добивать его, пусть даже беспамятного, казалось глупой затеей. Соблазнительной, но глупой. Да и время поджимало — он мог очнуться.       Вернувшись к Шарлотте, смочила в воде чистый край перчатки и осторожно вытерла кровь под её носом. Оставалось платье. Вспомнила, как мама фиксировала косичку тонкой резинкой. Распустила волосы, попросила её повернуться спиной ко мне. Она послушно натянула бретельки, а я связала их тугим мелким узлом, для верности закрепив парой миниатюрных шпилек.       — Кажется, продержится. Хотя с остальным… чёрт, тоналки нет, — с досадой выдохнула я, когда она снова оказалась передо мной.       — Ничего… Вы и так сделали для меня слишком много, Зои, — тепло, но с горькой усмешкой проговорила она.       — После такого уже можно на «ты»… А теперь пошли. Презентация, наверное, уже совсем закончилась, — сказала я, беря её под руку.       Мы вернулись в зал. Презентация и впрямь подошла к концу, гости потихоньку расходились, но, заметив нас, замедлили шаг. По залу прокатилась волна шокированных охов и вздохов. Плевать, сейчас это было наименьшей из проблем. Перед нами тут же возникли братья Вьера.       — Что с вами произошло? — шокировано спросил Ларс, в глазах его плескалось недовольство и злость.       — А по нам что, не видно? — раздраженно парировала я, бросив вопрос, который явно не устроил Вьера-старшего.       Я встретилась с тревожным взглядом Кая. Он держался достойно, но глаза, лихорадочно скользившие по мне, выдавали его с головой: сильные руки сами собой сжались в белые костяные кулаки. Вздохнув, я решила не нарываться ещё больше. Рассказала всё как было. Ну, почти всё.       Шарлотта неожиданно прервала меня, и её голос — ровный, без единой дрожи — ввёл меня в секундный ступор. Как быстро она собралась.       — Зои защитила меня. Самооборона. По звукам было слышно — тот мужчина схватил и её, не оставил выбора, — твёрдо произнесла она, хотя кончики хрупких пальцев слегка подрагивали.       — Сейчас охрану отправим, разберёмся… — протянул Кай, и в его голосе вновь зазвучала сталь, а глаза потемнели так, что меня передёрнуло.       К нашей группе быстрым шагом присоединился Питер. Он тяжело дышал, но мгновенно взял себя в руки, взгляд тут же нашел Шарлотту. Услышав новую порцию его тревожной брани, я с горечью поняла: как же я, блядь, устала. Вечер превратился в ебучий хаос.       Охрана, как того требовал протокол, вызвала полицию. Итог был предсказуем — узнали все. Сначала жениху пересказали историю, потом — прибывшим офицерам, которые всех разогнали по углам. Знакомого детектива-зануды не было — я даже немного обрадовалась. Он бы тут же доложил маме, а договариваться с ним я не любила. Помощница, как я поняла, сбежала из отеля, едва запахло жареным, — её уже объявили в розыск.       Когда мы спустились в холл после допроса, кто-то мягко взял меня за руку, останавливая. Повернувшись, я встретилась со светлыми, почти незрячими глазами Шарлотты. В её руке был зажат телефон, а на тонком запястье мерно покачивалась новая трость.       — Что такое? — едва слышно выдохнула я, сжимая её чуть дрожащие пальцы.       — Просто… вы… ты не любишь такие слова, но я скажу. Спасибо, что спасла меня сегодня. Я впервые встречаю на подобных вечерах кого-то вроде тебя, Зои. Неравнодушие — редкий гость в нашем кругу. Я не забуду твоего поступка. И хотела попросить… твой номер. Если можно. Чтобы поблагодарить как следует, — сдавленно, переборов робость, проговорила она, протягивая телефон.       Невероятно. Похоже, я и правда произвела на неё впечатление — судя по той робкой, едва тронувшей её припухшую щеку улыбке. Отказать сейчас было бы жестоко. Да и вряд ли она позвонит — скорее всего, забудет. Я взяла телефон, быстро вбила номер и вернула ей.       — Звони когда захочешь, — сказала я, и мы обменялись лёгкими, понимающими улыбками.       Когда мы добрались к выходу из холла, она ушла в сопровождении охраны. Боже, какое безумие…       Оглянувшись, я увидела, что Кай разговаривает с Питером. Казалось, они прощались. Расходясь, Питер тоже направился к выходу, но внезапно остановился рядом со мной. Началось.       — Не знаю, как вас благодарить, Зои. То, что произошло, — моя огромная оплошность, — сказал мужчина, впившись в меня пронзительным взглядом.       Скажи прямо: «Я просрал слепую невесту и виноват». И он ещё что-то говорил про мои эмоции? Но… ни злиться, ни злорадствовать у меня уже не оставалось сил. Я сложила руки на груди, брови сами сдвинулись к переносице.       — Не стоит благодарности. Все совершают ошибки, уследить за всем невозможно. Но раз уж вы взяли на себя роль жениха, будущей опоры — то перестаньте следить за остальным и сосредоточьтесь на ней. Шарлотте сейчас будет очень нелегко… — выговорила я с тихой, но твёрдой укоризной.       Сама удивилась — говорила почти точь-в-точь как мама. Питер, казалось, тоже был поражён: его губы тронула грустная усмешка, а во взгляде на миг мелькнуло… уважение?       — Благодарю за эти слова. Думаю, мне действительно стоит к ним прислушаться. И… вы и вправду необыкновенная гостья. Надеюсь, наши пути ещё пересекутся, — произнёс он.       Этого точно не будет. Распрощавшись, он ушел. Я смотрела сквозь прозрачные двери, как машины медленно отъезжают от отеля, устало потирая ноющие костяшки пальцев. До слуха доносились обрывки разговора между братьями Вьера.       — Ты хоть понимаешь, что завтра об этом будут говорить все СМИ? Твой выход в свет будет очернен этой нелепой сценой… — прошипел Ларс.       — А у тебя достаточно денег, чтобы платить каждой звезде за молчание, брат? Поверь, надолго их не хватит. Ни молчания, ни денег. Я еще раз повторяю — я разберусь и не позволю очернить ни себя, ни девушек, — серьезно произнес Кай, глядя брату прямо в глаза.       — Говоришь одно, но на самом деле имеешь в виду лишь одного человека, не так ли? И расставляешь неверные приоритеты, — бросил Ларс. Слова омрачили лицо Кая, взгляд стал опаснее.       — Решил позаимствовать у Винстона напускную грубость для устрашения? Поверь, я, конечно, в ужасе. Но черту переступать не стоит. А уж что касается неё… Её проблемы — мои проблемы. Это ясно? — в голосе Кая прозвучала ледяная насмешка.       Он говорил тихо, не отрывая взгляда от глаз брата, но каждое слово было отточенной угрозой. Я тихо присвистнула. Между ними будто молнии метались — напряжённые, готовые ударить. С его стороны и ввязываться-то не стоило: я бы и сама выпуталась. Как же я накосячила…       Вскоре Ларс, выругавшись, ушёл. Кай проводил его взглядом, потом раздражённо снял очки, сунул во внутренний карман пиджака и провёл рукой по волосам, будто смахивая остатки напряжения.       Подойдя ко мне, он замер. В его глазах читалась усталость, но вместе с тем и какая-то новая, почти ощутимая расслабленность.       — Ты как? — тихо и осторожно спросил он.       Охренеть, как же мерзко. Я все испортила. Вот, что мне хотелось сказать.       — Я в порядке, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее.       И в тот же миг почувствовала на себе проницательный взгляд серых глаз. Его рука поднялась, пальцы легко, словно боясь спугнуть, прошлись по моей скуле, вдоль уха, к самым корням волос. Нежность этого прикосновения заставила меня вопросительно взглянуть на него.       — Ты не в порядке, Зои, — произнес он мягко, его слова были пронизаны пониманием, а пальцы продолжали нежно касаться моих волос.       Не знаю, что это было — его слова, его успокаивающее прикосновение или же просто накопившаяся усталость от вечной игры. Врать ему сейчас казалось бессмысленным…       Я прижалась щекой к его ладони, позволяя себе эту мимолетную слабость, словно могло существовать что-то более ценное, чем эта секунда покоя.       — Просто устала играть роль спасительницы твоего вечера. Блядски устала, — вырвалось у меня тихое, почти смешливое ругательство.       Его губы тронула легкая улыбка.       — Понимаю. Прости за всё это… Пойдем, провожу тебя до номера, — сказал он.       Я кивнула и отправилась за ним.       Поднимаясь на нужный этаж, я прислонилась к прохладной стене. За стеклом лифта город таял, словно мираж, уступая место полотну темного неба, прошитому редкими облаками. Кай, казалось, погрузился в мысли, а я мечтала только об одном — добраться до номера, сбросить с себя тяжесть дня и провалиться в сон. Вскоре замигал свет, и створки лифта разъехались. Я вышла следом за Каем, но, едва ступив, почувствовала, как его сильные руки мягко, но уверенно подхватили меня.       — Ты что, черт возьми, творишь, кудряшка?! — вскрикнула я, инстинктивно обвивая его шею и едва не выпустив из рук перчатки и клатч.       — Ты едва плелась, уж легче тебя донести, — спокойно ответил он, неся меня к нужному номеру.       — Звучит как оправдание. И только попробуй уронить меня, — несерьезно пригрозила я, положив голову ему на плечо.       — Обязательно, — вздохнул он, закатив глаза.       Конечно, он этого не сделает. Его едва уловимый, но такой знакомый запах вновь окутал меня, принося с собой спокойствие и даже легкую сонливость. Под тонкой тканью одежды я чувствовала его жилистые, уверенные мышцы; казалось, даже держа меня, он не испытывал ни малейшего напряжения. Я подняла взгляд, скользнула по линии шеи, скрытой под высоким воротником белоснежной водолазки, по резкому изгибу скулы, по глазам. Даже очки, обычно казавшиеся мне столь раздражающей деталью, сейчас не вызывали отторжения. Черт, он всегда был таким… притягательным? Незаметно, кончиком языка, я провела по пересохшим губам. Но мысль, словно ледяной стрелой, пронзила позвоночник: я открыто рассматриваю своего лучшего друга! Неужели я настолько сильно устала?       Не успела осознать, как мы уже оказались у двери номера. Кай, освободив одну руку, достал ключ-карту, приложил к замку, и дверь бесшумно распахнулась. Просторный номер, исполненный в светлых, бежево-белых тонах, делился на зоны: открытая гостиная плавно переходила в кухню, а за тонкой стеной, очевидно, располагалась спальня с панорамными окнами, выходящими на ночной город. Кай бережно усадил меня на кровать. Только я хотела вымолвить слова благодарности, как он опустился передо мной на одно колено и аккуратно перехватил мою ногу.       — Слушай… насчёт показаний и всего, что произошло… — начала я, ощущая на себе его напряжённый, неотрывный взгляд.       — Зои, сколько лет мы знакомы? Как ты защищалась — не важно. Главное, что это было правильно. А с этим гостем и последствиями… я разберусь сам. Ты моя… личная гостья, — он сделал едва заметную паузу, — как и Шарлотта, конечно. А вы — пострадавшая сторона. Я всё улажу, — голос прозвучал ровно, ни одна черта на лице не дрогнула, только губы, будто жаждавшие сказать больше, слегка сжались.       Тихий звук молнии сапог заставил меня инстинктивно сжать пальцы, сминая простыню. Он снял сначала один, потом второй. Кожа у щиколоток и пальцев жутко покраснела, но тут же отозвалась приятной прохладой. Одной рукой он обхватил пятку, слегка разминая её, а другая медленно скользнула сзади, от икры до сгиба колена. Его волосы, уложенные небрежными прядями, переливались в приглушённом свете, и вдруг возникло навязчивое, почти нестерпимое желание… прикоснуться. Ещё мгновение — и я уже не сопротивлялась этому порыву. Пальцы мягко легли на его волосы, с наслаждением погружаясь в их густоту. И Кай… даже не возразил. Лишь усмехнулся.       — Знаешь, что я понял? — спросил он, отпуская наконец мои ноги.       — Что? — переспросила я вопросом на вопрос, аккуратно убирая руку.       — Такой ты мне нравишься намного даже больше, чем за весь вечер, — честно ответил он, и его улыбка стала шире, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи.       Я на миг изумленно замерла, а затем тихо прыснула от смеха, легонько пихнув его в плечо.       — Дурак. В следующий раз я, хрен так выряжусь, а еще лучше — натяну на тебя корсет, почувствуешь, каково мне, — смеялась я.       — Если у тебя получится, — шуточно предположил он, и мои глаза сузились.       — Думаешь, я тебя не повалю? — с вызовом спросила я, на что Кай тихо засмеялся.       — Ну, за это время многое изменилось. В прошлый раз я просто поддался, — ответил он, перехватывая мою руку.       — А скулил ты вроде по-настоящему, кудряшка — хмыкнула я, но он уже стал осматривать мои костяшки.       Пальцем провел вдоль ладони к мизинцу. Его рука была такой большой и горячей, а моя — меньше. Сколько раз он видел мелкие шрамы, кровь на них? Не сосчитать. Но Кай никогда не осуждал меня, не говорил: «Ты же девочка» или другую подобную чушь. Он просто… делал. И это было ценно в нем, чертовски ценно.       — Так, теперь иди в душ. А я приготовлю всё, чтобы обработать твои раны, — подытожил он, поднимаясь с колен.       — Я и сама справлюсь, — твёрдо произнесла я, встав напротив.       — Зои, ты же всё равно забьешь. Или тебе так понравилось у меня на руках, что хочешь, чтобы я тебя и до ванны донес? Могу устроить, — колко усмехнулся Кай, пристально глядя на меня.       Я закатила глаза и направилась в ванную. Спорить не стала — правда, скорее всего, забила бы.       Горячая вода тут же обрушилась на кожу, опаляя покрасневшие следы. Стоя под шумящим потоком, я медленно, с усилием разжимала пальцы. Знакомая, въедливая боль. И в её ритме перед глазами вспыхнули обрывки сегодняшнего вечера. Странно, но сейчас все это выглядело слишком уж складно.       Я резко встряхнула головой, отбрасывая навязчивые мысли. В конце концов, я же не персонаж дешёвого детектива, чтобы выискивать заговоры в каждой случайности. Выбравшись из ванны, я закуталась в мягкий белый халат. Мужской. Рукава свисали, но чувствовала я себя в нем очень уютно.       Кая нашла у кофейного столика. Дорогущий пиджак покоился на спинке стула, а сам он, с закатанными до локтей рукавами водолазки, открывал бутылку виски. Мой взгляд невольно скользнул по сильным рукам, когда я подошла ближе. Подметила, как напряженно под кожей проступали крепкие вены.       На столе красовалась тарелка с каким-то изысканным, манящим блюдом, рядом — стаканы, наполненные шариками льда, и аптечные средства. Красота.       — Ты опять не вытерла волосы? — недовольно спросил Кай, оставив бутылку в покое.       — Сами высохнут, мне лень. Но если ты вдруг хочешь… — многозначительно шепнула я и протянула ему полотенце.       Знала заранее: он либо сходит за ним сам, либо нехотя смирится. За мокрые волосы Кай всегда ругал, а я всегда пропускала это мимо ушей.       Повернулась и села на диван спиной к нему. Он, устроившись рядом и разлив виски по бокалам, принялся вытирать мои волосы — медленно. От макушки до самого затылка.       — Ты просто невыносима, — констатировал он, мягко проходя по моим влажным прядям.       — Ну, за это ты меня и любишь, — усмехнулась я. А затем взяла стакан и сделала долгожданный глоток.       Когда Кай покончил с моей головой, мы приступили к трапезе, которую, признаюсь, пришлось буквально навязывать ему — он пытался отказаться. Затем Кай обработал мои раны. И вот теперь мы сидели, смакуя виски, и смотрели на картины над погасшим экраном телевизора.       — Такое ощущение, что один мазнул, другой наблевал, — тихо прокомментировала я, уютно устраиваясь на плече лучшего друга.       — Думаю, так оно и есть, — усмехнулся он, прижавшись щекой к моей макушке.       Никто не знал нас лучше, чем мы знали друг друга. Как могли такие разные люди стать столь близкими? Он — воплощение сосредоточенности и ума, а я… я была той ещё занозой, честное слово.       Меж слов замелькали общие воспоминания: первое совместное Рождество, долгие вечера за уроками, прогулки с музыкой из одних наушников по берегу погоревшего «Оазиса», наше старое дерево, с которого он едва не сорвался… Теплая улыбка тронула мои губы.       — Знаешь… я так скучала по тебе, — призналась, чуть сильнее сжимая стакан.       — Я тоже… безумно скучал, — тихо ответил он, осторожно забирая стеклянную ёмкость из моей руки.       Я не заметила, как задремала, прижавшись вплотную к его плечу. Веки отяжелели, а я так хотела сказать ему то, что так и не смогла вымолвить за весь вечер. Он слишком заботлив. Я ощутила, как Кай бережно переложил меня к себе на колени, и, окутанная его теплом, уютно свернулась клубочком, подложив ладонь под щеку. Его рука мягко скользила по моим волосам, по плечу, словно бережно и осторожно, что вызывало мелкие, приятные мурашки по телу. Я чувствовала, как его взгляд, опаляя, касается моей щеки, но что таилось в бездонной глубине серых глаз, мне оставалось лишь гадать, пока сон окончательно не поглотил меня…

Чувства. Они изменчивы, но подвластны ли изменению в обратную сторону? Закрыться или, напротив, распахнуться? Полюбить или же забыть о взаимности, под давлением страхов? Это только следовало понять…