Часть 7

Завод «Ред Булл», Милтон-Кинс. 02:00 ночи. Лаборатория анализа данных была погружена во тьму, нарушаемую лишь тусклым синим свечением нескольких спящих мониторов. Воздух пахнет остывшим металлом и тишиной. Эмили Хард, сбросившая каблуки и расстегнувшая верхнюю пуговицу безупречной блузки, стояла перед главным сервером. Её пальцы летали по клавиатуре, выводя на экран строки зашифрованного финансового отчёта. Аномалия. Сумма в пятьсот тысяч евро, ушедшая на «закупку тестового оборудования», ушла на счёт, не числящийся в реестре поставщиков. Внезапно сзади раздался скрип половицы. Эмили резко обернулась, сердце на мгновение замерло. В проёме двери, освещённый лишь светом с монитора, стоял Макс Ферстапен. На нём была тёмная толстовка с капюшоном, натянутым на голову, и спортивные штаны. В руках он сжимал мощный фонарь. Его лицо было скрыто в тени, но она почувствовала его взгляд на себе. Острее, чем всегда. — Шпионите, мисс Хард? — его голос прозвучал низко и язвительно в тишине. — Ищете, на что бы ещё урезать бюджет? Или, может, составляете отчёт для моего отца? Эмили выпрямилась, её поза вновь стала безупречно-холодной, хотя адреналин всё ещё звенел в крови. — Я считаю свои инвестиции, мистер Ферстапен. А вы что здесь делаете в два часа ночи? Неужели у вас ночная смена на симуляторе? Он сделал несколько шагов вперёд, луч его фонаря скользнул по стеллажам с серверами, а затем упёрся в её лицо, заставив её сощуриться. — Я ищу того, кто пытается посадить меня на обочину. Кто-то копается в настройках моего симулятора, подсовывая неверные данные. Кто-то, у кого есть доступ сюда. Его взгляд стал тяжёлым, изучающим. — И, как назло, я нахожу здесь вас. Они оказались в одном узком проходе между серверными стойками. Слишком близко. Снова. Воздух стал густым и тяжёлым, словно перед грозой. — Думаете, это я? — её шёпот был едва слышен, но он прозвучал как вызов. Он обжёг его, заставив сжать кулаки. — Вы действительно думаете, что я стала бы тратить своё время на такие дешёвые саботажи? — Я ни в ком не уверен, — он прошипел, наклоняясь ближе. Его дыхание, тёплое и учащённое, коснулось её губ. — Особенно в вас. Вы приходите сюда со своими счетами и презрением, и всё летит к чёрту. Вы как проклятие. — А вы — как ураган, — парировала она, не отступая ни на миллиметр. Её грудь почти касалась его груди. Она чувствовала исходящее от него тепло, видела блики в его глазах. — Вы уничтожаете всё на своём пути и удивляетесь, почему вокруг одни руины. Может, проблема не в проклятии, а в том, кто его навлекает? Его рука с фонарём опустилась. Темнота сомкнулась вокруг них, слышен был лишь звук их дыхания — прерывистого, напряжённого. Он был так близко, что различал каждую ресницу на её глазах, каждую каплю влаги на её нижней губе. — Вы знаете, что происходит с людьми, которые играют с огнём, мисс Хард? — его голос стал опасно тихим, почти ласковым. — Они обжигаются, мистер Ферстапен. — её ответ был таким же тихим, но в нём не было и тени страха. Было предвкушение. — Или сгорают дотла, — он закончил за неё. Их губы были в сантиметре друг от друга. Она чувствовала магнетизм, исходящий от него, животное, примитивное влечение, смешанное с яростью и ненавистью. Её тело кричало о необходимости этого. О необходимости столкновения. Он почувствовал, как она непроизвольно сделала крошечный, почти неощутимый шаг навстречу. Уловил мгновенное расширение её зраков в темноте. И это его сломало. С рычанием, полным ярости и невыносимого напряжения, он закрыл последний сантиметр. Их губы столкнулись. Это не был поцелуй. Это было нападение. Жестокое, безжалостное. Его руки вцепились в её бёдра, с силой прижимая её к серверной стойке. Металл холодно упёрся ей в спину. Она ответила ему с той же силой, её пальцы впились в его волосы, срывая капюшон, дергая так, что было больно. Не было нежности. Не было ласки. Было только взаимное уничтожение. Он кусал её губы, она отвечала тем же, вкус крови смешивался со вкусом её помады и его ярости. Его язык грубо вторгся в её рот, требуя, отнимая. Она приняла вызов, их языки сошлись в жестоком, сладком бою за доминирование, которого не могли добиться в спорах. Он оторвался, чтобы перевести дыхание, его грудь тяжело вздымалась. — Чёрт возьми… — выдохнул он, прижимая лоб к её лбу. Его глаза пылали в темноте. — Я ненавижу тебя. — Взаимно, — задыхаясь, ответила она, её губы горели, пульсируя от его укусов. Он снова поцеловал её, и в этот раз его руки рванули на её блузку. Пуговицы, с треском отлетая, покатились по полу. Её ответом был стон — не удовольствия, а чистой, необузданной ярости, наконец нашедшей выход. Они не слышали, как вдали, за дверью лаборатории, чьи-то шаги замерли, а потом так же тихо отступили. Они не видели, как в камере наблюдения, которую Эмили считала отключённой, загорелся крошечный красный огонёк. В ту ночь, в синем свете серверов, два врага сжигали друг друга в огне, который не могли контролировать. И оба знали — это только начало. И это кончится очень, очень плохо.