Часть 15

Больница. Частная палата. Тишину стерильной палаты нарушало только монотонное пиканье монитора. Эмили лежала на койке, бледная, с закрытыми глазами. На запястье — фиолетовый отпечаток от верёвки, на шее — жутковатые синяки в форме пальцев. Но дыхание было ровным. Дверь приоткрылась с едва слышным скрипом. На пороге замер Макс. Его левая рука была в гипсе, на скуле красовался свежий шов, а движения были скованы и осторожны — сказывались ушибы и растяжения. Но он стоял. Его взгляд, острый и тревожный, мгновенно нашёл её. Он сделал шаг внутрь, и в этот момент Эмили открыла глаза. Их взгляды встретились — её, ещё немного затуманенный обезболивающим, и его, пронзительно-ясный, полный немого вопроса. Она слабо попыталась улыбнуться, но получилось больше гримаса. — Ты выглядишь хуже, чем после столкновения в первом повороте, — её голос был хриплым шепотом. Макс фыркнул, подходя ближе. Он осторожно, как будто боялся разбить, присел на край кровати. — А ты — как болид после встречи с отбойником. Причём не на скорости в триста, а на все пятьсот. — Он поднял здоровую руку, собираясь коснуться её щеки, но замер в сантиметре, словно не решаясь. — Боже, Эмили… Она медленно, преодолевая слабость, подняла свою руку и накрыла его ладонь своей. Её пальцы были холодными. — Твоя рука… — прошептала она, глядя на гипс. — Мелочь. — Он махнул здоровой рукой, но взгляд его не отрывался от синяков на её шее. Ярость, старая и знакомая, на мгновение исказила его черты. — Я должен был приехать раньше. Я… — Замолчи, — она перебила его, сжимая его пальцы чуть сильнее. — Ты приехал. Ты был там. И… ты встал между ним и мной. — Голос её дрогнул. — Никто… никто раньше так не делал. Макс наклонился, прижав лоб к её руке. Его дыхание было неровным. — Я слышал… по телефону. Я слышал, как он… как ты… — Он не смог договорить. Плечи его слегка задрожали. — А я слышала, как ты мчался, — сказала она тихо. — Слышала этот рёв двигателя даже в трубке. Я знала, что ты уже близко. Это… это держало меня. Он поднял голову, и в его голубых глазах стояла непролитая влага. Это зрелище растрогало её больше, чем все его яростные вспышки. — Никогда больше, — выдохнул он, и это прозвучало как клятва. — Никто больше не посмеет. Никогда. Она потянула его за собой, и он осторожно прилёг рядом, обвив её здоровой рукой, стараясь не задеть ни одного синяка. Они лежали в тишине, слушая биение другого сердца, которое, наконец, начало успокаиваться. — Где он? — тихо спросила Эмили. — За решёткой. Под стражей. У него целый список обвинений, от взлома до попытки убийства. И Лила подключила своих юристов. Он не выйдет. Не скоро, — ответил Макс, и в его голосе зазвучало холодное удовлетворение. — Команда? — спросила она через паузу. Макс слабо усмехнулся. — В панике. Как только новости просочились, Хельмут чуть не взорвался. Шарль и Джордж уже звонили, орали что-то насчёт «нечестной игры» и «нелегальных обгонов в личной жизни». Кристина грозилась приехать и лично провести «работу над ошибками» с охраной твоего дома. Эмили закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся тихие, облегчённые слёзы. — «Монстры», — прошептала она с лёгкой улыбкой. — Да, — согласился Макс, целуя её висок. — Наши монстры. Наша стая. Крыша. Абу-Даби. Несколько месяцев спустя. Воздух был напоен запахом моря, жареных морепродуктов и дорогого табака. Шум вечеринки на крыше лофта был оглушительным. — И я говорю этому идиоту из FIA, — громко рассказывал Джордж, размахивая шампанским, — что если они хотят, чтобы мы использовали эти дурацкие датчики, пусть сначала сами проедут десять кругов с ними в трусах! Они же натирают! Все разразились смехом. Алан, уже изрядно весёлый, хлопал его по спине: — Я запишу! Я внесу это в официальный протокол как техническое замечание команды «Монстры»! Шарль и Кристина стояли у парапета, глядя на огни города. Он обнял её за талию. — Ты всё ещё думаешь, что в следующем году обгонишь меня? — спросил он, подмигивая. — Дорогой, я уже обогнала тебя, — парировала она, целуя его в щёку. — По количеству титулов «самого стильного пилота паддока». Это официально. Лила голосовала. На диване, в центре всеобщего внимания, восседала Лила, попивая коктейль. Рядом с ней сидел Хельмут, что-то оживлённо рассказывая. — …и тогда молодой Ферстапен говорит мне: «Или вы меняете настройки, или я еду на этом ведре обратно в гараж ногами!» А ему семнадцать лет! — О, я верю, — смеялась Лила. — У него всегда был… харизматичный подход к менеджменту. А в стороне, в тени огромной тропической кадки с пальмой, на уютном двухместном диванчике, сидели двое. Эмили в лёгком платье цвета шампанского и Макс в тёмной рубашке с расстёгнутым воротником. Их пальцы были сплетены. На его левой руке, уже без гипса, остался лишь лёгкий след. На её шее, мастерски скрытый тональным кремом и высоким воротником платья, — лишь лёгкая тень, которую замечал только он. Они наблюдали за друзьями, изредка перебрасываясь тихими репликами. — Смотри, Джордж снова пытается объяснить Алану принцип работы антикрыла при помощи солонки и вилки, — улыбнулась Эмили. — Уверен, у Алана уже готова трёхстраничная формула на салфетке, — отозвался Макс, проводя большим пальцем по её костяшкам. Он замолчал на мгновение, его взгляд стал серьёзнее. — Ты знаешь, о чём я думал сегодня на подиуме? — О том, как тебе надоели эти дурацкие брызги шампанского? — пошутила она. — Нет. Я думал о том, что эта победа… она наша. Не только моя. Без тебя, без этой… нашей второй войны… — он сделал паузу, подбирая слова, — …я бы, наверное, так и остался тем самым взбешённым идиотом, который только и умеет, что крушить зеркала. Она повернулась к нему, её глаза сияли в свете гирлянд. — А я думала о том, что этот титул… он как наша общая крепость. Мы её выстроили. Из обломков. Из доверия. Из этого безумного альянса. — Из «Монстров», — добавил он, и они оба тихо рассмеялись. — Эй, любовники! — раздался голос Кристины. — Хватит шептаться! Вы портите статистику веселья на душу населения! — Согласен! — подхватил Шарль, поднимая бокал. — Предлагаю тост! За чемпиона! Который наконец-то научился не только крушить, но и… защищать! Все заулыбались, понимая намёк. Поднялись бокалы. — За чемпиона! — прогремело хором. Макс встал, взял свой бокал и, глядя на Эмили, добавил: — И за её команду. Которая научила этого чемпиона, что иногда самый важный обгон — это обгон собственных демонов. Выпили. Аплодисменты, смех. Но под этим праздником, в их сплетённых руках, тихо тлела та самая, знакомая искра. Война желания. Та, что никуда не делась. Она просто стала другой — осознанной, выстраданной и от того ещё более сладкой. Эмили поймала его взгляд. В её глазах вспыхнул тот самый вызов — не яростный, а тёплый, обещающий. — Знаешь, — сказала она так тихо, что услышал только он, — я сдаюсь. Он нахмурился, не поняв. — В чём? — В споре о том, кто из нас главнее, — она улыбнулась, кошачьей, хитрой улыбкой. — Я капитулирую. Но у меня есть условие. Для полной капитуляции мне нужны… переговоры на высшем уровне. С глазу на глаз. Он понял. Искра в его глазах вспыхнула ярче фейерверка над трассой. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас, — кивнула она, вставая и мягко потянув его за руку. — Наш номер как раз под этой крышей. И у меня там… стратегический план капитуляции. Они незаметно выскользнули из круга света, под дружеские подначки и смех «Монстров». Их пальцы были крепко сцеплены. Их война была позади. Но их мир — эта смесь страсти, понимания и тихой, абсолютной уверенности друг в друге — только начинался. А где-то внизу, у подножия здания, Шарль обнял Кристину и прошептал ей на ухо что-то, от чего она рассмеялась и прижалась к нему ещё ближе. Победа была не только на трассе. Она была здесь, в их общем мире, который они отстояли.