Часть 7. Постой, можно я с тобой?

23:14

Парковка «Лесной сказкой» пустела. Жёлтый свет фонарей превращал летящие хлопья снега в золотую пыль, оседающею на стеклах автомобилей. Гермиона захлопнула водительскую дверь, отсекая звуки затихающего праздника. В салоне пахло кожей и легким ароматом… Она настроила кресло под себя, запустила стеклоочистители, поправила зеркало заднего вида и проверила положение рук на руле. Гермиона Грейнджер идеально знала ПДД, с первого раза сдала на права, но никогда не могла полностью расслабиться за рулём. Она всегда старалась избегать роли водителя. Но сегодня всё шло не по плану. Гермиона вздохнула и включила зажигание. Кажется… …сейчас она похитит Снегурочку. Хотя… формально Снегурочка дала мне на это право…

***

19:47

Малфой затерялся где-то в толпе, Гермиона думала, что нужно пойти за ним, остановить, выяснить, что… что вообще происходит! Чего он хотел от неё и почему обиделся? А он ведь точно обиделся, она видела. Но она осталась на своём месте. Дамблдор допел песню, зал взорвался вдумчивыми хлопками, а Гермиона стояла у колонны в отдалении от праздника, пытаясь навести порядок в своей голове. Необычное для неё состояние — она редко сталкивалась с такой кашей из мыслей. Обычно всё решалось по простому алгоритму, а если решения нет, всегда можно заглянуть в справочник. Но это был не тот случай. Времени на штудирование энциклопедий не было, да и… а что спрашивать? Есть ли книга, которая сможет рассказать, что ты чувствуешь? Можно ли подвести все эмоции под понятный и логичный план действий, наделить их значениями и посчитать как уравнение? «Врёшь…» «Врёшь» — слово отзывалось внутри, вызывая странный противоречивый коктейль эмоций. Досада врезалась в гнев, волнение перерастало в страх, и над всем этим нависало чувство вины, пожимая руку стыду. Гермиона чувствовала, как мозги закипают от урагана, бушевавшего в центре её разума… Или, вернее сказать, сердца? Это малфоевское «врёшь» звенело набатом в ушах, звук становился громче, а ураган лишь рос. А ведь всё так хорошо начиналось. Что пошло не так? Если следовать её программе, то скоро нужно было объявить конкурс «Викторину по истории компании», но почему-то тошно становилось при мысли выйти на сцену и, как ни в чём не бывало, вещать «Хо-хо-хо! Дорогие коллеги!»… Это казалось нелепым. Весь затеянный ею план превратился в глупый фарс, окрашенный дешёвыми красками, она села за ближайший столик и потянулась за картошкой. Хотелось есть, и прежде чем лезть к Малфою, неплохо было бы сначала разобраться в себе. Гермиона не любила копаться в чувствах, особенно в своих, — это же до ужаса нерационально. Эмоции нельзя посчитать по формуле, их нельзя прогнозировать, нет алгоритма, позволяющего понять, как поведёт себя другой человек. Она опустила бороду и с раздражением проглотила первую ложку пюре, налила в стакан сока. Тупой Малфой… Разве она врала? Где? И как это, чёрт его побери, понял Малфой? Какое право он имел… обижаться на неё! Он же первый всё начал! Вопросы возникали и сталкивались друг с другом. Ответы не приходили. Гермиона отставила пустую тарелку, отхлебнула сока. С каких пор её вообще стало волновать, что чувствует этот павлин? Ну, помог он ей один раз, и то случайно. Она была на сто процентов уверена, что Малфой задумывал подлянку. Но даже так, эта подлость не несла разрушительного характера — всем даже понравилось его оригинальное приглашение забрать «чудесные кружки». Зачем её дёрнуло предложить Малфою плащ? Ну, стоял он весь из себя и делал вид, что не мёрзнет, — пусть бы и стоял. Просто… пока они дарили наборы, начало казаться, что Драко вообще-то не так уж и плох, будто предстал в другом свете. Словно она до этого не позволяла себе думать о нём в хорошем ключе. Но этого не может быть — Гермиона всегда справедлива ко всем! А Малфой и правда говнюк, особенно к ней: если с другими он хотя бы иногда делает вид, что не ядовитая змея, то всю накопившуюся желчь сливает на неё. Это только сегодня он показал свою другую сторону, и лишь из-за проекта, точно. «Врёшь…» Ну… Да-да! Может быть… Да, Гермиона врала, и, похоже, самой себе. Кажется, дело было не в проекте. На поверхности сока в стакане отражались огоньки гирлянд и одна хмурая рожа Деда Мороза. Который, похоже, так и не научился строить взаимоотношения с людьми, так и не смог правильно выражать свои чувства. Который только и может, что ворчать, командовать и поучать. В памяти всплыло, как низко тогда на сцене Малфой наклонился к ней, как запах далеко не снегурочкиного одеколона и шампанского ударил в нос. Она залпом допила, стерев наконец будто насмехающегося над ней деда. Даже после первого отказа этого придурка она всё равно ещё раз предложила плащ — чего по идее делать не должна была, но переступила через свои сомнения. Она хотела закопать топор войны, показать, что беспокоится о его здоровье. А он… отшатнулся, точно в её руке была гадюка. Это задело. Гермиона вспылила: она от чистого сердца, а Малфой — как всегда. Злило, что в Драко она тогда увидела какого-то упрямого мальчишку, что её заботу он воспринял как угрозу. А потом она нарвалась на Скитер. Заявить о новой разработке в прессе не было чем-то опасным. Развитие Риту интересовало только если прогресс можно было связать со скандалом. Компания и запустила Скитер на их мероприятия, чтобы отсеивать новости, вредные для репутации, и выпускать те, что повысят рейтинг. Чёрный пиар — тоже пиар. Случай с прошлогодней ёлкой создал ажиотаж, продажи взлетели до небес, особенно набрал популярности новогодний принт с падающей или горящей ёлкой. И идея Малфоя была жизнеспособна инновационна и перспективна. Да. «Врёшь…» Так почему же её сердце билось как сумасшедшее, пока она говорила про инновации и перспективы, про жизнеспособность? Почему в голосе звучала такая уверенность, словно она думала об этом, начиная свою речь перед Скитер? Гермионе захотелось взвыть, но она ещё не забыла, что по идее директор крупной компании может разобраться не только в отчётах, но и в себе. Ладно стоит признать… Она поставила локти на стол, опустила подбородок на руки и уставилась бессмысленным взглядом на фуршет. Выбор был разнообразен, но есть больше не хотелось. Думала она тогда не о передовых технологиях и не о жизнеспособном проекте. Вернее, проект и так был хорош, перспективен, хоть и немного рискован, но оправданно. Почему же она начала так рьяно расписывать его плюсы перед Скитер? Точно не ради щита, который должен был оградить её от личных вопросов пронырливой журналистки. Это предположение Малфоя задело, разозлило и… — Хей, — раздался голос рядом. Гермиона сфокусировала взгляд на подошедшей. Рыбья чешуя на её костюме переливалась от насыщенного фиолетового до ярко-зелёного. Луна сделала странный жест рукой, изобразив «V» сложенными попарно пальцами. — Привет, Луна, — Гермиона улыбнулась и, вспомнив о бороде, вернула её на место. — От тебя исходит аура Гринча. — О… Хо-хо-хо… Правда? — отсутствие улыбки под бородой не было видно. Сейчас Гермиона была не настроена слушать Лавгуд, даже если это прекрасная возможность выяснить, какое несчастное существо отображает её костюм, и заполучить кофейного раба, отгадав. Эта идея всегда несла в себе больше азарта и духа пари, чем реального желания заставить Гарри бегать в кафе. — Зачем мне врать? — Рога Луны качнулись. Она села на соседнюю ступеньку, устроив странный хвост на коленях. — Незачем… — Но чего-то внятного Луна тоже не скажет. Гермионе было не до загадок и поиска логики в фразах их дизайнера. Мозг начал генерировать план действий: «Найти Малфоя. Зачем? Объяснить. Но объяснить что?» — Аура стала гуще, — Луна поёрзала, точно невидимая простому смертному материя коснулась её чешуи. — Что за аура? При чём тут Гринч ко мне? — Вы похожи. — Луна… Чем похожи? Можешь конкретнее? Ещё утром Гермионе казалось, что она — само воплощение Рождества и Нового года. Услышать, что она похожа на Гринча, оказалось неприятно, тем более что сейчас она и сама ощущала себя далеко не весёлым Дедом Морозом. — Вы оба обманываетесь. Что?! Гермиона начинала чувствовать непреодолимое желание что-нибудь разбить. Или накричать на Луну, высказав всё, что думает об этих идиотских непосредственных ответах! Зачем быть такой странной? Разве нельзя просто объяснить? — Гринч думал, что праздник состоит из подарков и ритуалов, — начала Луна ровно в ту секунду, когда Гермиона решила встать и уйти. — Но праздник не в этом. Важно, кому ты даришь и с кем танцуешь у ёлки. — Не понимаю… При чём тут я? Луна потянулась за украшавшим стол снежным шаром. — Почему тебе нравится Малфой? — Она встряхнула его, вызвав ворох медленно оседающих на заключённого в стекло снеговика снежинок. — Чего?! Какое он имеет к этому отношение? Да я его терпеть не могу! — Гермиона чуть не подавилась воздухом от такого вопроса. — И он меня, между прочим, тоже! — О! Ты не понимаешь… — Да ты что! Я об этом и говорю. Ты можешь говорить нормально? — Ладно, — Луна с восхищением уставилась на опавшие на шапку снеговика снежинки. — Тогда почему тебе не нравится Малфой? Почему не нравится Малфой? Да потому что он… он… Она собиралась сказать самое очевидное — «потому что он гад», — но открыла рот и выдавила: — Легко. Он бесит своим снобизмом, вечными подколками. Тем, как всегда умудряется вывести из себя одним взглядом. Он эгоистичный, высокомерный, вечно думает, что лучше всех. И он… он меня бесит! Со всеми он мил, но только не со мной! Только появился в компании — и сразу начал глумиться, поминая ту ситуацию с Крамом! А сегодня? Обвинил меня во лжи! Он… Гермиона осеклась, закрыв рот рукой, и с удивлением уставилась на Луну, которая, казалось, её даже не слушала. Лавгуд крутила в руках снятые кибер-очки они отражали звёздный потолок, от Луны отчётливо тянуло апельсинами — пару штук, выглядывавших из кармана, Гермиона даже разглядела. За свои слова почему-то стало стыдно, будто она призналась в чём-то откровенном. — Ты не безразлична к нему, — отметила будто между делом Луна, переводя взгляд в центр холла, возвращая шар обратно. — Это… не так! Мне всё равно на него! — подумав, Гермиона всё-таки добавила: — И ему тоже! — Всё равно на тебя? — Да! — Ты врёшь… — Да с чего вдруг?! Вот снова. Это «врёшь»! Да она никому не врёт, она всегда права! — Гринч тоже злился… — При чём тут Гринч?! — прозвучало громко, слишком громко. Хорошо, что музыка и гул толпы скрыли лишние звуки. Гермиона смущённо отставила посох, которым ненароком громко ударила об пол. — Потому что он не понимал. — Луна! Что он не понимал? Праздник? При чём тут я, Драко, Гринч? Где я вру? Что значит «нравится — не нравится», какой в этом всём смысл? — Когда людям всё равно друг на друга… — Луна нахмурилась, а Гермиона окончательно утратила связь с реальностью. — Они проходят мимо. Они не дают друг другу забавных прозвищ. Они не воруют праздники. — Замечательно… — Похоже, в этом году два Гринча. — Ага, а второй — это Том? — хмыкнула Гермиона. Если не можешь понять, стоит расслабиться. Где-то в зале бродил вполне реальный, вернее, костюмированный похититель Рождества. Может, та зелёная макушка, мелькнувшая среди скопления людей, принадлежала Реддлу или человеку-зомби из отдела кадров. — Нет, — Лавгуд качнула головой, пернатые уши словно живые, на секунду опустились от движения. — Подробностей не будет?.. Кто бы сомневался. — Как думаешь, минус на минус всё ещё даёт плюс? Луна так неожиданно наклонилась и заглянула Гермионе в глаза, что «Hogwarts Costumes» чуть не лишилось одного из сотрудников. — Если законы математики не изменились… — немного нервно отозвалась Гермиона. Нужно запретить Луне так бесшумно двигаться. — Разве не должно получиться тире? — С чего вдр… Гермиона не успела закончить. Когда рядом появлялась Лавгуд, время начинало двигаться, подвергаясь каким-то её внутренним законам. Логика терялась в самом начале, а смысл предпочитал даже не заглядывать. Со сцены раздалось усиленное микрофоном: — Коллеги! Сейчас у нас по плану — увлекательная «Викторина по истории компании». Всех, кому не терпится принять в ней участие, прошу подойти ближе, дабы я понизил громкость этой штуки… — Малфой, судя по звуку, один раз ударил по микрофону. — И не травмировал тех, в ком выпитый градус ещё не достиг достаточно высоких значений для участия в этом мероприятии! А. Точно. Хо-хо-хо… Из зала послышались нарастающие хлопки. Часть людей потянулась ближе к сцене, другие отошли к столам, прерывая разговор лишь на смешки. Гермиона посмотрела на время и с удивлением отметила, что потеряла целый час жизни, а сейчас настал черёд её первого конкурса. Малфой, видимо, времени зря не терял. — Удачи, — на прощание донеслось от Луны, снова сложившей странный жест «V» из пальцев. Гермиона поправила кафтан, проверила надёжность крепления бороды и подобрала посох. Она, пожалуй, начала что-то понимать. Возможно, то, что она совершенно ничего не понимает. Или то, что она, кажется, никогда не знала человека, который сейчас изображает на сцене блистательного павлина.

***

23:20

Мотор мурчал, как сытый кот, притаившийся под капотом. Гермиона переключила передачу, сдала назад и аккуратно выехала на расчищенную от снега дорогу. Здание ресторана «Лесная сказка» отдалялось, сверкая среди деревьев жёлтыми пятнышками оконного света. Крупные снежинки падали на лобовое стекло, но дворники отрабатывали каждый потраченный на них цент, мерно сметая осадки, словно бунтовали против волшебной зимней картины. На губах всё ещё чувствовался лёгкий сладко-карамельный привкус, а щёки горели при воспоминании о том, как он появился. Хорошо, что грим скрывал всё лишнее. В голове, странным образом, царил штиль. Гермиона знала, что делать. Плана не было — в этот раз она обходилась без него. — Ты едешь как черепаха, — раздалось недовольное с заднего сиденья, и щелчок пристёгнутого ремня. Отлично, всегда бы так слушался… — Я бы на твоём месте говорила с водителем уважительнее. Гермиона бросила быстрый взгляд в зеркало, чтобы застать зевающего Малфоя. Похоже, он либо совсем не понимал, где находится и что происходит, либо ему было наплевать. Или делает вид, что наплевать… Драко сидел, скрестив руки, и хмуро смотрел в окно. На соседнем сиденье валялся головной убор Снегурочки с её же косами. Казалось, будто они сняли скальп с бедной девицы. На дороге попадались редкие машины, в свете фар медленно танцевали снежинки. Из снежной пелены выплывали заснеженные заборы и клумбы спящих вилл, лишь гирлянды на крышах и окнах перемигивались друг с другом. Земля будто замедлила ход, предлагая возможность остановиться и вздохнуть — тем, конечно, кто захочет и увидит. — Ой, Грейнджер, если ты прибавишь скорости, ничего не случится, — донеслось сзади. Гермиона хмыкнула, но оставила скорость на отметке шестьдесят километров в час. Малфой заворочался, что-то пробурчал и затих. Почему она сразу не поняла, кто второй Гринч?..

***

21:01

По всей видимости, Малфой читал её программу, мог быть пунктуальным и собирался действовать по уже немного помятому плану. Как раз в этот момент Гермиона нашла второй микрофон и под всплеск аплодисментов взошла на сцену. Драко улыбнулся, поприветствовал чуть опоздавшего дедушку. Она ждала подвоха, ядовитой реплики, чего-то откровенно малфоевского. Но он лишь озвучил первый вопрос из списка, самый простой: «В каком году была основана «Hogwarts Costumes»?» — и отошёл, позволяя ей действовать. На вопрос ответили быстро. Гермиона вручила магнит с милой змеёй и всё ещё ждала комментариев. Но Малфой просто стоял, улыбался, периодически поправлял косу. Не бросил колкости, когда она задавала следующий вопрос, не ехидничал, когда Невилл, отвечая, запутался в датах. Драко стоял. И улыбался. Не мешал. Прямо как она и просила. Гермиона не знала, что и думать. Неужели он заболел? Дав залу время подумать над вопросом о дочерней компании (ответ Снейпа, естественно, не принимался, хотя тот и не спешил участвовать), Гермиона предложила ему плащ Мороза — уже в третий раз, внутренне готовясь к ехидному отказу и совету, куда её беспокойство деть. Но он взял. Молча. Плащ не полетел в неё и не отправился в дальний угол сцены, кусок тёплой красной ткани просто оказался накинут на его плечи. Всё с той же недвижимой улыбкой. Гермиона начинала нервничать. Послушный Малфой пугал. Он был чем-то непонятным, непривычным, неправильным. Вопросы задавались один за другим, небольшие призы находили победителей. А внутри у Гермионы что-то скреблось. Желающих участвовать в викторине становилось меньше, но её это не беспокоило. Вообще, интерес зала волновал её не сильно — хотя за поддержку Гарри, Джинни и Рона она была благодарна. После вопроса «Сколько носков мы продали в 2017 году?» она не выдержала. Каждый взгляд на Малфоя заставлял усомниться в правильности собственных действий. Она выключила микрофон и, пока среди сотрудников кипел спор о количестве пар и о том, считать ли носки из подарочных наборов, шагнула к своей Снегурочке. Малфой без вопросов согласился отойти за небольшую ширму, подальше от любопытных глаз, хотя все были достаточно увлечены подсчётом. — Драко, что происходит? Всё нормально? Глупость этого вопроса, выдававшего её переживания, она осознала почти сразу. Но пусть так, видеть Малфоя-робота ей уже надоело. — Я делаю ровно то, о чём ты просила, — Малфой смотрел куда-то в зал, продолжая сиять этой дебильной, будто приклеенной, улыбкой. — Не мешаю. Работаю лицом. Скажешь, когда нужно будет махать ручкой. Он даже не взглянул на неё — это задело сильнее всего. Неужели он и правда обиделся? Одно из крутившихся внутри чувств наконец вырвалось вперёд. Вина, обогнав обиду и стыд, заставила её закусить губу. — Знаешь, я была не права… насчёт твоего проекта. Тогда я… Она хотела сказать, что не использовала его идею как щит, что забраковала проект лишь из-за личной неприязни. Что он, в общем-то, не так уж плох… Но он даже не смотрел на неё. — А знаешь что! — прошипела она и, поддавшись дикому импульсу, ухватила эту статую «я-обиделся-утешайте-меня» за платиновые косы. Кокошник качнулся. — Ты ведёшь себя как придурок! А к чёрту — с чего это она должна извиняться? Чувство вины закашлялось в клубах пыли у самой финишной черты, едва не споткнувшись о ленту. Далеко отстававший в этой гонке гнев внезапно вышел в лидеры, преодолел звуковой барьер и уже не замечал ничего вокруг. — Да, Малфой, ты полный идиот! Думаешь, можешь строить из себя королеву драмы? — Гермиона притянула его ниже. Серые глаза уставились на неё в тихом шоке, улыбка сползла. — Это очень детские манипуляции, Драко… — Грейнджер, ты сумасшедшая… — прозвучало почти с восхищением. — О да, ты не представляешь, насколько! Тебе нужно признание? Чтобы тешили твоё эго? Гермиона уже не контролировала, что говорит, — ей просто хотелось высказаться. Хотелось сбить спесь с этого высокомерного дурака. — Но твоё поведение… — она снова почувствовала запах его парфюма, — оно говорит только о твоих чувствах! Ты трус! Ты же сам сказал, что я вру? А сейчас что? Тебе важно это признание, не так ли?! И важно — от меня! Она выдохнула, отпустив несчастный парик, и с ужасом осознала, что это звучало очень самоуверенно с её стороны, почти как признание. Но Драко не отстранился. Он смотрел на неё, и в его глазах разгоралось что-то странное, неопознанное, грозившее в будущем большими проблемами. — Я… — она отшатнулась, опуская голову. Никакие румяна сейчас не скроют, как пылают её щёки. — Хм, меня чуть не поцеловал Дед Мороз… — раздалось задумчивое. Гермиона взглянула на Драко. Он как-то ошалело поправлял головной убор и… что ж, хоть не одна она краснела. — Короче! Веди себя как раньше… Звуки из зала внезапно показались спасительно громкими, и Гермиона поспешила вернуться к публике. Счёт носков уже перевалил за сотню тысяч. Выяснить, откуда взялись такие цифры, было безумно интересно — и необходимо прямо сейчас. У них попросту не было таких производственных мощностей.

***

23:32

Тишина в машине длилась минут пять. За это время Гермиона начала подозревать, что Малфой заснул, что было неудивительно и даже кстати. Снежная завеса усиливалась, но ни одна снежинка не задерживалась на стекле дольше положенного — стеклоочистители стояли на страже видимости. — Слушай, давай я сяду за руль, — раздалось ленивое предложение. Значит, не заснул. — Ага, если я захочу нашей смерти, — Гермиона посмотрела на хмурого Малфоя. Выглядел он помято. И как он вообще может связно говорить? Сколько в нём сейчас алкоголя, не знал, наверное, даже он сам. Но Гермиона подозревала, что много. Очень много. И как она сразу не заметила? Хотя… по нему вообще ничего не было видно. — Следовал твоему совету и закусывал, — ехидный тон испортил кашель. — Как ты себя чувствуешь? — Да нормально! Гермиона свернула на повороте и немного прибавила скорости. Говорить о дурости некоторых хорьков она не стала — пожалела. Может, в одной светлой башке всё же возникнет мысль, что тёплая одежда придумана не только для украшения манекенов. — Точно? — Ой, не бойся, блевать не будет. Мой желудок в состоянии переварить даже дешёвое пойло, — раздалось сзади саркастичное, но было испорчено характерным звуком забитого носа. Она, конечно, имела в виду не это, но разубеждать не стала. — Ну, машина всё равно твоя, — Гермиона пожала плечами, не сдержав усмешки. Они ехали дальше, каждый погружённый в свои мысли. Коттеджный район остался позади, потянулись полоса леса и заснеженное поле. Луна освещала нетронутое белое покрывало почти мистическим голубоватым светом. Казалось, вот-вот среди деревьев промелькнёт силуэт сказочного зверя. — Включи музыку. — Сюда? — она указала на кнопку, предположительно отвечавшую за аудиосистему. — Не, сейчас. За спиной скрипнуло кресло. Малфой появился слишком близко, перегнувшись между передними сиденьями. Он нажал пару кнопок на навороченной панели, и из колонок полились тихие аккорды «Jingle Bells». — Давай только не это, — Гермиона скривилась. Кажется, на сегодня новогодних песен с неё хватит — хорошего должно быть в меру. — Солидарен. Музыка сменилась на негромкую мелодию под акустическую гитару с хрипловатым, проникновенным голосом. — Там не мой адрес… — констатировал Драко без тени удивления. Гермиона взглянула на GPS с вбитым адресом — впрочем, она и так знала, куда везёт. — Ага… — она побарабанила пальцами по рулю, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Это похищение. — Ты не против. — Получается, я сам виноват, что меня похищает Дед Мороз? — его глаза встретились с её. — И сделал для этого всё возможное! Гермиона не сдержала смеха на последней фразе. Сзади её поддержал чуть хриплый смех Малфоя. Вдали, скрываемые снежной пеленой, замелькали городские огни.

***

21:31

Лёд тронулся. Снежная Королева Малфой в серебристом платье и кокошнике с хрусталиками перестала изображать оскорблённую невинность. Саркастичные шутки полились из него с удвоенной силой — будто он заготавливал их не менее тщательно, чем Гермиона свои отчёты. Даже гирлянды на потолке, казалось, подмигивали в такт его остроумию. В викторину по истории компании вплелись новые, порой провокационные вопросы. Часть из них действительно задевала за живое, другая была сочинена на ходу. Первый такой вопрос поверг в молчание не только зал, но и саму Гермиону. Вместо предусмотренной программой задачки со звёздочкой «В каком году Дамблдор купил первую швейную машину?» Драко, бросив на неё ехидный взгляд, прочёл: — Для чего нашей компании понадобилось покупать поезд и проводить его полный ребрендинг? По залу пополз шёпот. Наиболее предприимчивые тут же окружили Дамблдора, но тот лишь сделал вид, будто в их складе и впрямь может заваляться парочка поездов. Гермиона закатила глаза, но вынуждена была признать: зал оживился, подтянулось несколько любопытных коллег. Многие, как и она, сразу смекнули, что никакого поезда не было, — но сомнение уже посеяно, и народ принялся строить теории. Отвечать вызвалась Луна и, разумеется, не разочаровала. Её версия о том, что это был космический корабль, замаскированный под поезд для тайной перевозки бочек с магией, оказалась настолько абсурдной, что зал взорвался смехом. А загадочный кивок Дамблдора добавил в офисный фольклор пару свежих конспирологических теорий. — Логично, — протянул Малфой, тяжело вздохнув. — Других вариантов, очевидно, быть не могло. Под оглушительные аплодисменты он извлёк из мешка первый попавшийся приз — флешку в форме ёлки, украшенную блёстками. Гермионе, когда она сметала всю мелочевку в новогоднем дизайне, показалось, что подарок выйдет весьма практичным. — Правило конкурса, — объявил Малфой, вручая приз гордой Луне, — если не знаете ответа… соврите, но убедительно! В зале раздались смешки, одобрительные возгласы и звон бокалов. Желающих отвечать прибавилось. Разумеется, такого пункта в программе не было: к каждому вопросу прилагался однозначный правильный ответ со ссылками на источники. Но общее веселье захватывало всё больше людей, и Гермиона не возражала — иногда действительно стоит свернуть с намеченного плана. Однако по окончанию викторины Драко растворился. Гермиона была уверена, что им есть что обсудить в перерыве, но её Снегурочка словно в воду канула. Она объявилась вновь лишь тогда, когда Гермиона, выйдя на сцену, возгласила: — Хо-хо-хо! — и для верности попадания в образ стукнула посохом. — Следующий конкурс: «Тосты по алфавиту»! Первые тосты оказались… что ж, довольно обычными. Если быть честной — скучноватыми. Гермиона с лёгкой досадой отметила, что зал начал зевать уже на третьей букве. — Кажется, мы снова забыли о правилах, — вмешался Малфой и… подмигнул ей? — Вношу небольшое уточнение. Он загибал пальцы на каждое слово: — Запрещены слова «команда», «успех», «рост» и «счастье». — Что?! — не выдержал кто-то из зала. — Именно, — кивнул Драко. — А теперь под запретом ещё и «поздравляю». Есть несогласные? Несогласных после этого, конечно, не было. Толпа оживилась мгновенно. Тосты стали короче, злее, смешнее и куда изобретательнее. Особо отличились Фред и Джордж, ухитряясь выдавать тосты сразу на несколько букв, ни разу не повторяясь и постоянно переглядываясь, будто вели телепатические переговоры. В итоге близнецы покинули сцену с годовым запасом магнитов, брелоков, парой носков и коробкой чая. Да, Гермиона действительно подготовила максимально разнообразные награды — весь выделенный бюджет был до копейки вложен в праздник. Пусть она и чувствовала лёгкую досаду от того, что её тщательно разработанный план на поверку оказался довольно скучным, а Малфой мастерски привнёс в него азарт и каплю хаоса, — больше её переполняли восхищение и признание. Именно это она и хотела высказать, и наконец обсудить то… что происходило между ними. Однако Драко исчез сразу после тостов. Гермиона снова не успела поговорить с ним в перерыве между конкурсами. Блестящий кокошник она мельком заметила лишь раз — где-то рядом с Уизли. Это показалось странным, Малфой не переваривал ни одного из Уизли. А потом он материализовался у сцены, запуская проектор с проворством фокусника, извлекающего кроликов из цилиндра. — Хо-хо-хо, следующий конкурс, — сообщил он, стараясь передать её интонацию (бас у Снегурочки вышел даже лучше, чем у Мороза). — «Угадай коллегу по почерку». Или по «попытке в коммуникацию». На экране появились вырезки из рабочих документов и сообщений корпоративного чата. Автора можно было угадать по подписи в документах или по степени «наполненности» сообщения. Первой опознали Лавгуд, общавшуюся в основном смайликами и картинками. Сложнее пришлось с Невиллом, он отвечал односложно, но подсказка, что все «да/нет/ок» принадлежат одному человеку, сразу указала на него. Потом промелькнули самые яркие сообщения из чата. Гарри с плохо скрываемой пассивной агрессией высказался о работе отдела логистики под руководством Рона. Тот, конечно, не стерпел. Активная фаза спора не утихала ещё неделю — хотя задержка с поставками к тому времени уже решилась, ядовитые комментарии всплывали до конца месяца. Люди оживлённо перешёптывались, вспоминая былые стычки, запомнившиеся фразы и офисные шутки, в порыве единства. Некоторые сотрудники, уже успевшие стать «пристанищем» для алкоголя и мандаринов, готовы были перейти от словесной дуэли к физической — попросту к мордобою. Но крупная фигура Хагрида, маячившая неподалёку, мгновенно возвращала джентльменские манеры даже тем, кто совсем забыл, как складывать буквы в слова, а слова — в предложения. Когда слайды закончились, Гермиона объявила кофе-брейк — или, точнее, «шампанско-фуршетный» перерыв. Она обернулась к Драко… и даже не удивилась, не обнаружив его на сцене. Он умеет становиться невидимкой? Заметила она его позже, он о чём-то разговаривал с «монитором» — точнее, с Невиллом. Получив от Лонгботтома какое-то устройство, Малфой отпил из стакана с колой и появился уже непосредственно перед следующим конкурсом — «Тематические квизы». Тут прежний план был полностью разрушен. Драко проигнорировал подготовленные вопросы, сразу запустив игру «Угадайте, была ли эта история на корпоративе или это выдумка?». Он установил микрофон странного вида, пояснив, что «достоверность» каждой истории будет определяться громкостью оваций. Так что любая байка могла стать правдой благодаря паре лишних хлопков. Видимо, именно для этого ему и понадобился Невилл со своими способностями заставлять говорить чайники. Первая история была о некой сотруднице (имя не называлось, чтобы сохранить интригу — и чтобы не вылететь из компании), которая после одной из хэллоуинских вечеринок ушла домой в компании кота, будучи абсолютно уверенной, что это её домашний любимец, всегда бывший рядом. А позже она даже заявила, что и сама в какой-то степени — кошка. — Итак, правда или выдумка? — спросил Драко. — Голосуем. Я не планирую развлекать вас до следующего дня, у Снегурочек тоже есть выходные! Гермиона едва сдержала смех, видя, как Макгонагалл погрозила Драко пальцем. Злой она не выглядела — эту историю она вспоминала как забавный случай, напоминание себе, что не стоит много пить и, само собой, верить близнецам. Но, знать всей компании об этом инциденте не стоит. Историю появления её горячо любимого кота Грифона знали единицы, поэтому за вариант «правда» прозвучало лишь несколько громких хлопков, мгновенно потонувших в шквале аплодисментов, поддержавших «выдумку». Остальные истории были выдержаны в том же духе, и в каждой Гермиона чувствовала жирный след одних и тех же рыжих сплетников. Закончив с «разоблачением» баек, Малфой неожиданно извлёк из мешка случайный подарок — какую-то безделушку в яркой обёртке с мишурой — и объявил: — А теперь устроим аукцион! Нужно продать этот новогодний сюрприз зрителям. Победителя определим по старинке. Кто хочет опозориться перед всеми? Вызвались Хагрид, Дамблдор, Джинни и, неожиданно, Том. Зал ревел от смеха, когда Джинни пыталась продать подарок, обещая внутри «волшебный эликсир для идеальных каникул», а Том с почти угрожающим видом вещал о «тайнах древних артефактов». За Джинни, под громкие — и явно недовольные — хлопки Гарри, голосовала часть мужского коллектива, а за Тома — женская, но единства не было. Но, к сожалению, оба отсеялись почти сразу. В итоге в финале остались Рубеус и Альбус. — На кого ставишь? — шепнул Драко, наклоняясь к ней так близко, что его коса коснулась щеки. — Дамблдор продаст даже воздух из шарика, — ответила она. — Но у Хагрида есть шансы. С президентом компании всё было предсказуемо, он сумел убедить зал в важности покупки даже фантика от конфеты, расписав его как «реликвию новогоднего чуда, приносящую удачу в делах». Речь Хагрида звучала куда менее уверенно: «Э-э-э… это… хорошая штука… даже не плохая… ею можно домик хомяка украсить…». А зал хлопал, будто из опасения скорой расправы. К сожалению, многие не знали о добром нраве великана, видя в нём скорее снежного йети. В итоге шкала устройства с мигающими лампочками, измерявшая громкость оваций, после недолгой борьбы и пары лишних хлопков остановилась на одинаковых значениях. Победитель так и не был определён. — Трусы… — буркнул Драко, закатывая глаза. — Хо-хо-хо! И вот наши победители! С Новым годом! — Гермиона вручила каждому по большой шоколадке. Альбус тут же развернул свою, с детским восторженным блеском в глазах, а Хагрид расчувствовался и благодарил зал за поддержку, даже не подозревая о своём таланте к продажам. — Спасибо, ребята! — прогремел он, встряхнув деревцем изображавшим посох лешего, и зал ответил новыми, ещё более активными аплодисментами. Финалом стала всеобщая попытка угадать, в кого же нарядилась Луна Лавгуд. Варианты разделились на «мутанта-русалку» и «химеру». Оба оказались неверны. Зал продолжал строить догадки, перекрикиваясь в поисках истины. — Ладно, новое правило! Только два варианта от одного человека! — не выдержал Драко. — Шампанское само себя не выпьет. Гермиона, вспомнив о своём обещании отгадать в этом году костюм Луны, незаметно для себя вовлеклась в игру. Что мы имеем? У неё хвост, похожий на бобриный. Туловище покрыто рыбьей чешуёй. Ноги, скорее всего, в обычных штанах, даже ни одного «дождика». На голове — пара рогов, как у нарвала, и уши, напоминающие жабры с перьями. А ещё кибер-очки. Самый очевидный вариант — химера, но это не подходит… — Они никогда её не отгадают… — тихо заметил Драко. — Постой, — Гермиона вынырнула из размышлений. — А ты случайно не знаешь, что это за жест? В голове вдруг всплыл тот странный жест Луны. Она в точности его повторила. Разве это не могло быть подсказкой? Всё-таки это Луна. Малфой от души рассмеялся, скопировав её движение: — Я всегда знал, что ты с Марса, Грейнджер. — С Марса? — Планета такая. Зубрила вроде тебя не может не знать. — Она пришелец! — осенило её. — Ну, я давно говорил, что Лавгуд — иная форма жизни, случайно попавшая на Землю, — Драко пожал плечами. — Луна, ты пришелец? — выдвинула догадку Гермиона в микрофон. Лавгуд замолчала, словно вспоминая, кто она на самом деле. Зал затих, слышалась лишь непрекращающаяся музыка из колонок. — Да, в этом году мне выпало «Пришелец»… — наконец подтвердила она. Из зала понеслись удивлённые возгласы и неуверенные хлопки. Кажется, Гермиона даже заметила где-то в толпе грустную полярную сову Поттера. И так, неожиданно, разработанная программа корпоратива подошла к концу. Гермиона лишь теперь осознала, что последние два часа это скорее она «улыбалась и работала лицом», не забывая, конечно, вставлять «хо-хо-хо». Но Малфой и вправду устроил незабываемый праздник. Он даже попрощался вполне дружелюбно, пожелав: — Надеюсь увидеть ваши рожи в следующем году. Зал ещё долго гремел аплодисментами и поздравлениями, пока они спускались со сцены. В воздухе витал запах шампанского и предвкушение полуночи.

***

23:40

Они проезжали по улицам, украшенным к Новому году. С витрин сияли сотни гирлянд, свисали блестящие дождики, а у входов в магазины стояли снеговики и фигуры Деда Мороза. Несмотря на поздний час, в городе ещё кипела жизнь. Гермиона сбавила скорость, внимательно следя за дорогой. — Если ты хотела меня убить, следовало сделать это за городом, — зевнул сзади Малфой. — Читал «Мизери»? — улыбнулась Гермиона, пока они стояли на светофоре. Она бросила взгляд в зеркало заднего вида. — Кх-кх… что? — Малфой закашлялся. — Та, где похитили писателя? Ты мне угрожаешь? — Нет, конечно… Просто интересуюсь. Загорелся зелёный. Она тронулась с места, проезжая мимо заснеженного парка, где каждое деревце было обмотано светодиодами, напоминавшими россыпь светлячков. — Я думал, ты читаешь только энциклопедии. — Как видишь, не только, — она ловко объехала плохо припаркованную машину. В салоне тихо играла ненавязчивая музыка. Хрипловатый мужской голос, словно забытое эхо, просил лишь об одном — остаться рядом и говорить до рассвета. В песне ночь, залитая светом фонарей, внезапно обрывается угрозой и бегством. И всё это время герой хочет исполнения простого, почти детского желания: «Постой, можно я с тобой?». — «Гордость и предубеждение», — неожиданно выдавил Малфой, шмыгнув носом. — Что? — Тоже читал. Сплошной бред, если честно. До сих пор уверен, что Дарси просто мучился от несварения. А твой Кинг… — он снова кашлянул. — Слишком много крови и бессмысленной жестокости. Настоящий ужас — это когда отец три часа читает нотацию о позоре семьи, а ты не можешь даже нос почесать, чтобы не разрушить драматический эффект. Гермиона ничего не ответила, лишь с лёгкой усмешкой покачала головой. Драко открывался с новой стороны. И он определённо заболел. Машина плавно свернула с главной улицы в тихий переулок, затем въехала в узкий проезд, упиравшийся в массивные кованые ворота и будку охраны. Она притормозила у шлагбаума. — У тебя есть шанс убежать, — сказала она, доставая пропускную карту. — И оставить тебе мою машину? — Что ж, шанс был. Она провела картой по сканеру. Шлагбаум с тихим гудением поднялся, охранник в будке приветливо махнул рукой. Машина мягко вкатилась во двор, освещённый тёплым светом фонарей, где снег искрился под колёсами, точно разбитое стекло.

***

22:59

В зале с новой силой заиграла музыка. Люди, собравшись в компании, обсуждали прошедший вечер. Почти сразу Гермиону поймали Рон и Гарри, поздравляя с отличным исполнением роли Деда Мороза. Она уже собиралась поправить их — это не только её заслуга, — но… Как он это делает? Малфой снова исчез. Только что маячил рядом — и вот его нет. Слушать похвалы за конкурсы, в которых она была не единственной ведущей, не хотелось, и Гермиона, попрощавшись, отправилась на поиски своей Снегурочки. Не мог же он просто уехать? В зале его не оказалось. Признав поражение в детективных способностях, она решила не тратить время и спросила близнецов Уизли, которые, конечно, не упустили возможности пошутить, но в итоге указали направление к выходу. Конечно. Где ещё искать павлина, как не в его гнезде? Она прошла через зал, кивая на прощание знакомым, и забрав из гардеробной курточку, вышла на улицу. Снег падал медленными хлопьями, ряды машин редели. Гермиона сняла бороду и брови, сунула их в карман и вдохнула холодный воздух, она чувствовала себя слегка опьянённой, хотя к алкоголю даже не прикасалась. То, что сделал Драко… было странным, неожиданным и приятным. Хотелось схватить его за руку, спросить: «Кто ты такой и куда дел настоящего Драко Малфоя?» А ещё — сказать спасибо, ведь он и правда сделал вечер незабываемым. Ещё нужно извиниться… Неужели он всегда был таким? Под маской сарказма и надменности скрывался кто-то… другой? Машина Малфоя оказалась припаркована в самом конце парковки, скрытая в тени деревьев. Фары были потушены, двигатель не работал, где-то, совсем далеко слышались голоса вышедших на перекур коллег. Она подошла ближе и заглянула в тонированное стекло заднего сиденья. Драко Малфой, сбросивший кокошник Снегурочки и закутавшийся в её «морозовский» плащ, спал, глаза закрыты, лицо расслабленное, без привычной маски презрения. Удивительно. Гермиона осторожно потянула за ручку двери. У такой дорогой машины дверь открылась бесшумно, даже не скрипнув, только лёгкий щелчок замка. Она понимала, что неплохо бы разбудить Малфоя или как-то обозначить своё присутствие, но не сделала ничего что бы привлечь внимание. Он не шевелился, выглядел умиротворённым, редкое зрелище для того, кого она привыкла видеть в броне из колкостей. Поддавшись порыву, она протянула руку, чтобы коснуться его лба под белыми прядями. Кожа оказалась тёплой, даже чуть горячее обычного. У него точно температура… И в этот миг её рука была перехвачена. Серые глаза распахнулись, в них мелькнуло удивление, сменившееся чем-то почти детским. Он сел, потянул её к себе, и прежде чем Гермиона успела опомниться, его губы коснулись её. Поцелуй был мягким, настойчивым, она застыла, парализованная этим вторжением в её личное пространство… и в её мысли. Она должна была оттолкнуть его, но мир сузился до снега за окном, холодных пальцев на её запястье и лёгкого карамельного привкуса на губах. Он отстранился первым. Его глаза ясные, несмотря на количество алкоголя, которое он видимо успел смешать с колой, и выпить пока она не видела, — изучали её лицо, выискивая реакцию. Дыхание по-прежнему согревало её губы. Гермиона резко отпрянула вылезая из машины, наконец осознав, что только что произошло. — Ты… ты болен! — выдохнула она, и голос прозвучал хрипло и непривычно. — И пьян! — По чьей же вине? Вот и бери ответственность! В её сторону полетели ключи. Гермиона поймала их на лету, уставилась на них, как на внезапно заговоривший шкаф, затем перевела взгляд на Малфоя. Тот уже улёгся на заднем сиденье, словно дело было решено. В голове мелькнула странная мысль… Она же хотела с ним поговорить? — Пристегнись, — бросила она, садясь за руль.