Глава 3

Драко Малфой

Рованиеми, Финляндия

      Окурок отправился в урну прежде, чем сигарета успела дотлеть на половину. Пальцы замёрзли, даже короткого пребывания на сегодняшнем морозе оказалось достаточно. На ресницах застыл редкий иней. Шарфу повезло меньше: порыв ветра опрокинул на него свежевыпавший снег, и теперь лишь приглядевшись можно было различить под белым слоем его истинный цвет.       Малфой выдохнул облачко пара в морозный воздух и зашёл внутрь отеля, а если быть точнее, в самое сердце ресторана, на кухню. Ту самую, что сначала прославила его имя, а затем и сам отель. Место, где он по-настоящему обрёл себя после года неуёмных мыслей и изнуряющей борьбы с собственным разумом.       — Доброе утро, шеф, — раздался бодрый голос Линнеи — лучшего кондитера, какого он когда-либо знал. А значит, лучшего из возможных.       Сколько же порогов он обил, сколько разговоров и компромиссов пережил, чтобы она работала здесь. Как и все остальные на его кухне, под его началом. Он собрал лучших, создавая уникальный ресторан в уникальном месте.       — Утренний мороз вас недостаточно взбодрил? — с лёгкой улыбкой добавила Линнея.       — Завидую твоему прекрасному сну, — отозвался Драко, снимая пальто и оставляя его за пределами помещения, которое по всем правилам именовалось чистой зоной. — Мне нужно утвердить меню на рождественский ужин уже сегодня, а рецепт утки всё ещё не идеален.       — Как по мне, шеф, лучше и быть не может, — возразила она.       Линнея повернулась к зеркалу, убирая густые длинные волосы. Пальцы заменяли гребень: она зачесала пряди наверх, перехватила резинкой, закрутила в плотный жгут и уложила его в пучок. Губы удерживали несколько невидимок для особенно упрямых локонов и поварского колпака. Всё это она проделывала молча, сосредоточенно, ведь выполняла давно отработанный ритуал.       — Ты снова мне льстишь. В ней явно чего-то не хватает, — Малфой задумался, в очередной раз прокручивая в голове рецепт, собранный им лично.       На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным тиканьем часов. Они, как ранние пташки, всегда приходили раньше остальных, чтобы настроиться на долгую, изнурительную работу, наградой за которую становились людские улыбки и восторженные отзывы. То, ради чего, пожалуй, и стоило жить.       — А что если заменить яблочный чатни на апельсиновый соус? — предложила Линнея, когда последняя невидимка наконец заняла своё место.       — Банально, — не задумываясь отмахнулся Малфой. В ответ он получил укоризненный взгляд. Линнея скрестила руки на груди.       — Я не договорила, — недовольно клацнула она языком. — Утка конфи с апельсиново-розмариновым соусом. Классика, да. Но если подать её с бурым рисом, который будет оттенять утку теми же специями… Малфой замер, уже мысленно разбирая блюдо на этапы: температуру, текстуру, баланс вкуса.       — Напомни, — протянул он, — зачем ты с такими знаниями стала кондитером?       — Что поделать, — Линнея улыбнулась и пожала плечами. — Слабость у меня к пироженкам.       Она взглянула на часы.       — Час до открытия кухни, шеф.

***

      Тугой узел фартука был закреплён спереди как и полагается. Над этим действием давно не нужно было задумываться: оно отточено до автоматизма, как и многое другое.       Ресторан откроет двери для посетителей лишь в пять вечера, но это вовсе не означало, что сейчас им нечем заняться. Напротив, часы до открытия были самыми важными для кухни. И самыми любимыми для Малфоя.       В неторопливой подготовке, под звуки кастрюль, шорох ткани и быстрые, ритмичные удары ножа о разделочную доску, было что-то притягательное. Руки выполняли монотонную работу, позволяя мыслям свободно блуждать. К вечеру такая роскошь была недоступна.              К вечеру кухня превращалась в слаженный механизм, где не оставалось места ни паузам, ни раздумьям.       Ресторан работал до полуночи, и после оставалось лишь одно желание — коснуться головой подушки.       Поэтому, спустя полтора года работы в этих стенах, Драко мог сказать с уверенностью: утро он предпочитал любому другому времени суток. Даже несмотря на ранние подъёмы и поздние окончания смен.       Впрочем, иначе когда жить?       Утренние часы всегда принадлежали только ему.       Неважно, был ли это ленивый день, когда до последнего хотелось лежать в кровати; день съёмок, когда он без остатка отдавался любимому процессу для камер миллионов зрителей у экранов; или утро, в котором существовали лишь ветер, бьющий в лицо обжигающей силой, и склон горы, покрытый плотным слоем снега.       Сноуборд ворвался в его жизнь внезапно, как, впрочем, и всё остальное, что появилось в ней за последние два года. С одной стороны, это было занятие, которым он никогда бы не подумал увлечься. С другой, как можно было упустить возможность научиться кататься на сноуборде, работая на одном из лучших горнолыжных курортов Финляндии?       Он и не упустил.       Теперь это ощущение было сродни полёту на метле, тому, который он когда-то так любил. Та же свобода, то же плавное скольжение вперёд, знакомый ветер, бьющий в лицо, и почти забытая невесомость.       Некогда презираемая маггловская жизнь неожиданно стала лучшим этапом его существования.       Всё началось после окончания войны. После того, как шрамоголовый герой наконец-то одолел Волдеморта. За победой пришли суды, приговоры, темницы, в общем тёмная полоса, к которой Драко не любил возвращаться даже мысленно. И всё же холод каменных стен Азкабана, ожидание суда, бесконечные часы в одиночестве отпечатались в памяти настолько ясно, что до сих пор возвращались к нему в кошмарах.       Ненависть магического мира оказалась самым тяжёлым приговором, обрушившимся на плечи едва повзрослевшего подростка. И если тогда лишение палочки и ссылка в маггловский мир казались испытанием, худшим, чем стены Азкабана, то очень скоро Малфой понял: на самом деле это была свобода.       Спустя столько лет правил, приказов, страха и боли он наконец был волен сам выбирать, как жить. Время позволило стереть из памяти, каково это вздрагивать от малейшего шороха за спиной, бояться смерти, пачкать руки в крови.       Наверное, Малфой солгал бы, утверждая, что не скучает по магии. Эта тоска жила где-то глубоко внутри с того самого момента, как его лишили палочки. Отвыкать от привычки тянуться к кобуре при любом резком движении пришлось долго, так же долго, как учиться обращаться с маггловской техникой, которая, стоит признать, впечатляла его всё сильнее.       Руки, ведомые отточенной до автоматизма мышечной памятью, шинковали морковь, тут же отправляя её на раскалённую сковороду. Вот он его личный рай. Готовка. Дело, в которое он уходил с головой, забывая обо всём за пределами кухни.       Масло мгновенно зашипело, наполняя воздух густым ароматом, пока Малфой нарезал лук и мелко рубил зелень, не сбиваясь ни на мгновение. Каждое движение было точным, выверенным, лишённым суеты.       — Доложить готовность. До открытия десять минут, — громко произнёс Драко, когда наручные часы, заранее отложенные им на верхнюю полку, коротко запищали, отсчитывая конец подготовки.       — Всё готово, шеф, — раздалось в ответ почти хором.       — Маркус, дальше поджарка на тебе, — окликнул он повара-новичка, работавшего у них меньше месяца. — Следи, чтобы не подгорела.       Вытерев руки о белое полотенце, заправленное за карман фартука, Драко двинулся вдоль рабочих столов, проверяя готовность продуктов.       В этот момент на кухню буквально влетела Кейт — миниатюрная официантка, которая двигалась так, будто под белой рубашкой и жилеткой у неё был спрятан пропеллер. Она одним движением прикрепила заказ к магнитной доске и исчезла так же стремительно, как и появилась.       — У нас первый заказ, — громко объявил Малфой, так, чтобы его услышали в каждом углу немаленькой кухни. — Фуа-гра с трюфелем и фисташками, две порции равиоли с грибами и пармезаном, сорбет из мускатной тыквы, банановое суфле с фундуком. Жареную утку беру на себя.       — Да, шеф, — откликнулся слаженный хор голосов.       Пора начинать.       Все мысли исчезают, оставляя его наедине с блюдом.       Смазать кожу утки кленовым сиропом. Мелко нарезать шалот и тимьян, смешать с измельчённым чесноком, посыпать мясо и отправить в разогретую духовку. Не забыть добавить по краям формы листья шалфея для аромата.       Руки сами тянутся к небольшой кастрюле. Сливки на огонь. Его фирменное блюдо: сливочное пюре из сельдерея с утончённым соусом из листьев инжира. Идеальный баланс сладости и мягких травяных оттенков, сплетённых с сочным, нежным мясом утки, который приведет любого в восторг своим незабываемым взрывом вкусов.       Вот поэтому он и любил готовить.       У поваров есть своя магия, недоступная другим. Магия, способная подарить радость, утешение, восторг одним-единственным блюдом.       Так что даже без палочки и заклинаний он всё ещё был волшебником для тех, кто садился за стол в его ресторане.

***

      — Мерлин, я твои руки целовать буду, — с восхищением пробормотал Тео, даже не успев прожевать то, что Драко приготовил для него всего пару минут назад.       — Целуй, — усмехнулся Малфой, протягивая руку, которую Нотт демонстративно отодвинул от себя.       На часах было около часа ночи, но, кажется, Теодора это не волновало от слова совсем. Он ждал друга на пороге его дома появившись чуть заполночь, докуривая сигарету.       — Ты сегодня рано, — заметил он, затушив окурок и отправив его в урну, любезно поставленную Малфоем именно для этих случаев.       — А тебе снова не спится? — вместо приветствия поинтересовался Драко.       — Бывает, — со знанием дела ответил Тео и, не дожидаясь приглашения, прошёл внутрь. — У бизнесменов, знаешь ли, бессонница — профессиональное заболевание.       Он обернулся через плечо.       — Накормишь меня тем своим прекрасным стейком?       — Да уж, куда мне понять великие замыслы умов вроде тебя, — пробормотал Малфой себе под нос, удостоверившись, что его не слышат. Потом уже громче добавил. — Конечно накормлю. Я же только что не накормил пятьсот клиентов и совсем не устал.       — Ну сделай исключение для пятьсот первого, — Тео сложил ладони в почти молитвенном жесте. — Ну пожа-а-алуйста.       Кажется, Нотт и правда обладал врождённым даром убеждения, потому что спустя полчаса он доедал желанный стейк на кухне Драко, объединённой с гостиной. Сам Малфой лениво потягивал бренди из гранёного стакана, в котором янтарная жидкость ловила отблески электрического камина. Он вытянул ноги, позволяя телу наконец отдохнуть после долгих часов на ногах.       — Тебе пора ставить ёлку, — заявил Тео с набитым ртом, а затем беспардонно плюхнулся в одно из кресел так, что оно возмущённо заскрипело.       — У меня нет настроения, — отмахнулся Драко, сделав глоток обжигающего бренди и подняв взгляд к высокому потолку. Не мэнор, конечно, но по маггловским меркам дом был просторным. Панорамные окна с видом на лес он давно выделил в отдельный пункт утреннего релакса особенно с чашкой кофе. — И я всё равно буду работать на Рождество.       — Какой ты нудный, — фыркнул Тео. Он приподнялся, выхватил стакан из рук Драко и допил содержимое. Малфой бросил на него раздражённый взгляд, который Нотт с лёгкостью проигнорировал. — Ёлка нужна для настроения. Как и гирлянды, — продолжил он. — Я всё равно приду праздновать к тебе в ресторан. Но представь: ты закончишь смену, придёшь домой, а тут ни одного праздничного огонёчка!       — Звучит как мечта. — Голос Драко сквозил хорошо уловимым сарказмом.       — А как же носки для подарков? — возмутился Тео, указывая руками на камин.       — Я не хочу праздновать.       Голос Драко стал сухим, отрезающим. Тем самым тоном, который обычно означал: разговор окончен. Но когда это хоть раз останавливало Тео?       — Да прекрати ты меланхолить…       — Я не хочу праздновать, потому что здесь нет Гермионы, ясно?! — Взорвался Драко, крикнув так, что наверняка слышно было во всём доме.       Он отвернулся к нарисованным языкам пламени, сжав челюсть. Это была больная тема для них обоих, но это не значит, что они хоть раз за два года прекращали кидаться ею друг в друга, словно заклинаниями.       — Я всё ещё скучаю, — продолжил он глухо. — Я хочу быть с ней. Хочу, чтобы она сидела там же, где и ты, смеялась своим заливистым смехом, поправляла эти чёртовы непослушные кудри, которые лезут ей в глаза…       Голос его дрогнул едва заметно.       — Я не могу праздновать один, — выдохнул он. — Не после того, как мы мечтали, что будем проводить каждое Рождество вместе.       — Слушай, я понимаю, — тихо сказал Тео. — Но мы должны жить дальше. Ни Гермиона, ни Пэнси не хотели бы видеть, как мы продолжаем страдать по ним.       — А что насчёт той официантки? — с недовольным хмыканьем спросил Драко.       Тео резко выдохнул.       — Да Мерлин, в тысячный раз тебе повторяю — ничего не было. Каждый раз ты вспоминаешь об этом, стоит заговорить о Пэнси. Та девушка лезла ко мне, но я ей отказал. Что бы ты там себе ни надумал.       Он посмотрел на Драко прямо.       — Я не меньше тебя переживаю. Просто я хотя бы не веду себя как говнюк.       — Пэнси тебя хотя бы помнит! — резко бросил Драко.       Он поднялся и направился к лестнице на второй этаж, не оборачиваясь.       — Где выход, ты знаешь. Спокойной ночи.

***

      Ночью ему снилась Гермиона — и от этого настроение из просто «ужасного» сместилось на уверенное «мега-ужасное».       Тоска была единственным, с чем он так и не научился бороться. Она добивала сильнее, чем нож в спину медленно, неотвратимо.       Не в силах находиться в тихом одиночестве дома, Драко отправился на работу как можно раньше, решив занять себя приготовлением нескольких блюд для рождественского меню.       Нужно было отвлечься. Любой ценой.       Как назло, с утра сообщили об особом клиенте отеля — том самом, к которому следовало проявить «должное внимание».       Мерлин их раздери. Будто он и так не пляшет на задних лапах, меняя блюда и исключая ингредиенты по первому требованию гостей, что само по себе было немыслимым неуважением к его рецептам.       Но они не хотят понимать, что кориандр или мидии в салате не прихоть, а деталь блюда, без которого сочетание будет совершенно другим.       Зайдя в свой кабинет, Драко настроил кофемашину на приготовление эспрессо, и подошёл к окну осматривая побелевшие от снега верхушки елей на склоне вдали. Однако, от этого занятия его отвлёк внезапный звонок телефона. Высветившиеся на экране буквы «Мама», мигом поселили где-то внутри комок беспокойства, его брови съехались к переносице.       Она никогда не звонит по утрам без надобности. Он поднял трубку к уху.       — Да, мам. Я слушаю. Что-то случилось?       — Даже не знаю, как тебе сказать, дорогой… — голос Нарциссы был наполнен тревогой и переживанием, сердце Драко пропустило лишний удар.       — Говори как есть. Что стряслось?       — Гермиона… она…       — Что с Гермионой, мама? — сердце бешено застучали в груди, грозясь выпрыгнуть и отправится в эту же секунду в Америку, раз уж он сам не может. Драко сделал несколько шагов от окна и увидел как на вертолётную площадку приземлялся вертолет, видимо с тем самым важным гостем, о котором говорили с утра. Сейчас это было совершенно не важно.       — Она пропала. Мы не можем ее найти…       Воздух застрял в груди. Перед глазами поплыло, и Драко едва удержался на ногах, благо подоконник оказался спасительно близко. Он снова шагнул к окну, с отчаянным желанием приоткрыть форточку и вдохнуть морозный воздух, но замер, не в силах пошевелиться.       Взгляд поймал кудрявую копну волос, что с улыбкой спускалась из вертолета, подавая руку дворецкому.       Гермиона была здесь.       В отеле, где работает он.       И именно она — тот самый особый гость.       — Кажется… — выдохнул Драко, всё ещё прижимая телефон к уху, — кажется, я только что её нашёл.