6. Не конец

Тремя днями ранее…

Сириус смертельно скучал. Уже три дня в его доме из более-менее наделенных сознанием существ был только его старый домовой эльф. Тот мог поддержать беседу только про ненависть к выродкам благородного и древнейшего рода Блэк. И Клювокрыл, который к огромному сожалению Сириуса говорить пока не научился, хотя Блэк не прекращал попыток этому его обучить. Ну правда, что за несправедливость: обыкновенные вороны и маггловские попугаи говорят, а магические гиппогрифы нет? Поэтому, когда после очередной неудачной попытки научить Клювика произносить имя «Гарри», чтобы хоть немного порадовать крестника, Бродяга спустился из верхней спальни, где держал питомца, то с приятным удивлением обнаружил, что в камине гостиной разожжен огонь, а на его любимом кресле сидит, низко сгорбившись над шахматной доской, его любимая племянница, которая сейчас из-за хмурого выражения лица и накинутого на голову капюшона напоминала, скорее, угрюмого гоблина, чем человека. Противника у неё, по всей видимости, не было, потому что она попеременно делала ходы то за белые, то за черные фигуры, игнорируя ругань, происходящую между чёрной королевой и белым королём, которые провоцировали друг друга сделать ошибочный ход, однако, надёжно укрытых за стеной из пешек. Шахматы Сириус не любил, но ему очень нравилось общество Нимфадоры, поэтому он решил скрасить вечер и себе и ей за обсуждением каких-нибудь вечных спорных вопросов: какая из команд по квиддичу самая лучшая и почему именно «Фалмутс Фалконс», кто кому надрал бы задницу — Годрик Гриффиндор или Альберт Эйнштейн — или же просто перемыть косточки какому-нибудь всё ещё действующему магическому политику. Блэк прошёл за креслом, в котором расположилась Тонкс, и играючи стащил с головы своей племянницы капюшон. — Что такая грустная? — небрежно бросил Сириус, нагибаясь, чтобы зацепить с кофейного столика свежий номер «Пророка». Он ожидал услышать какую-то колкость в ответ, но Тонкс лишь что-то невнятно прогудела и, натянув капюшон обратно на голову, вновь ссутулилась над шахматной доской. Но Сириус заметил главное: обычно яркие волосы племянницы сейчас были белыми, как меловые утёсы Севен-Систерс, что указывало на её явно подавленное состояние. Блэк остановился, удивлённо склонил голову и подозрительно прищурился. — Что с тобой? Твои любимые «Татсхилл Торнадос», наконец, проиграли? Тонкс молча мотнула головой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи, и посильнее натянула капюшон на голову. — Грозный Глаз таки узнал, что ты разбила его проявитель врагов и лишил тебя Рождественской премии? — предположил Сириус и плюхнулся на диванчик напротив Тонкс. Та вновь не ответила, лишь сурово сделав ход на доске, а затем всё так же молча недовольно скрестила руки на животе. — Ох… только не говори, что ты беременна. Надеюсь, не от кого-то из Уизли! — Да нет же. Просто настроения нет, — буркнула она и как-то уязвлённо подтянула ногу к себе, обнимая её рукой и явно не намереваясь продолжать разговор. Сириус облегченно вздохнул: действительно, она же когда-то говорила ему, что рыжие не в её вкусе. — Ну… если захочешь поговорить о том, почему у тебя нет настроения, я буду тут. Он нарочно громко хлебнул горячий чай, шумно развернул газету и растянулся поудобнее на диванчике. Через пару секунд он уже демонстративно фыркал, читая очевидно сплетническую заметку Скитер о том, что двоих высокопоставленных работников Министерства застукали обнимающимися на концерте какой-то маггловской музыкальной группы в крайне провокационном положении… — Мог бы и сказать мне, что Римус гей, — разорвала тишину Тонкс. От неожиданности такого заявления Сириус поперхнулся чаем и расплескал почти полчашки оного на свою чёрную рубашку. — Прости, племяшка, но откуда ты это взяла? — с недоумением спросил Блэк, откашлявшись, и отложил газету. Он поморщился, с грустью рассматривая пятно на груди. — Откуда-откуда, — уязвлённо пробормотала она и, легко взмахнув ладошкой, использовала очищающие чары на его одежду. — Он мне сам признался. — Сам? — Сириус удивлённо вскинул брови и посмотрел на Тонкс. — И с чего это он решил откровенничать на такие темы с тобой? — Ну… — она немного смутилась. — Я несколько недель назад пригласила его к себе в гости. И он пришёл. Всё было хорошо. А потом, после того, как я его поцеловала… — Ты его поцеловала? — переспросил Блэк, не веря своим ушам. Тонкс скривилась и удручённо кивнула. Сириус тихонько присвистнул, откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди. — А он что? — Блэк вскинул бровь. — А он... — она пожала плечами. — Он остановил меня и сказал: «Нимфадора, я не могу это делать, потому что я гей». Сириус вдруг понял, что нервно смеётся, и, смущённо откашлявшись, попытался принять серьезный вид и вновь заинтересованно поднял бровь. — И он прям так и сказал? — Ну… не совсе-е-ем, — протянула она. — Но смысл был именно такой. — Подожди, — остановил её Сириус. — Давай с самого начала. Что он сказал? Дословно. Тонкс тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Он сказал, что из-за его особенной биологии, он не может… Сириус не выдержал и расхохотался. Тонкс возмущённо уставилась на него. — Ну вот, поэтому я не хотела тебе говорить! Теперь ты до конца жизни будешь припоминать мне об этом. Мне катастрофически не везёт с парнями, которые мне нравятся. Один уехал на другой конец света изучать своих дурацких драконов, другой вообще гей. — Нет-нет, прости, Дора, — Сириус, всё ещё смеясь, потёр глаза, — Я почти уверен, Римус говорил о своей ликантропии, а не о… внезапно проснувшейся любви к мужскому полу. — О ликантропии? — она нахмурилась. — Но я ему говорила, что для меня это не проблема. Ещё когда впервые узнала об этом. Это было… Мерлин, больше полугода назад. — Он уверен, что ты заблуждаешься, — Сириус вздохнул. — Это же Римус. Он убедил себя, что опасен для всех вокруг, и держит строгую дистанцию даже с близкими людьми, уверенный в том, что никому такой, как он, не нужен, — он махнул рукой. — Забей на этого упёртого. — Я пыталась забить, честно, — выдохнула Тонкс, — Но… черт, этот его взгляд…. — она откинулась затылком на подголовник, закрыв лицо руками. — Он у меня просто из головы не выходит. Сириус задумчиво пожевал губу. Он не понимал, чем же яркую и дерзкую Тонкс мог зацепить такой пыльный зануда, как Люпин, который с возрастом приобрёл ещё и профессорские замашки. Но, надо признать, он действительно всегда обладал какой-то своей харизмой, притягивающей девушек. А ещё, хотя сам Римус считал обратное: ни шрамы, ни годы не сделали его менее привлекательным. — Ты уверена? — уточнил Сириус. Тонкс утвердительно промычала в ладонь. — Тогда спровоцируй его. — Что? — Нимфадора подняла голову и озадаченно моргнула. — Спровоцируй его, — повторил он. — Ты думаешь, как мы с Хвос… С Сохатым на протяжении всей школы втягивали самого правильного и морального человека в Хогвартсе во все наши шалости? Римус просто чертовски легко поддаётся на провокации. Не думаю, что за время моего отсутствия что-то изменилось. — Так я уже пыталась! — махнула рукой Тонкс. — Прижать его и… — она нервно хихикнула, — ну, ты понял. — Неверная тактика. Чтобы приручить такого осторожного зверя, как Рем, — Сириус поднял оттопыренный мизинец вверх, как обычно это делал профессор Кеттлберн, — надо действовать более тонко, чтобы он решил, что это его идея. Она заинтересованно вскинула бровь: — Как? Сириус задумчиво почесал бороду: — Сделай что-то такое, на что он не сможет закрыть глаза и проигнорировать. Что-то, что его заденет. Что-нибудь… — он щёлкнул пальцами. — Раздражающе провокационное. — Например? — А сама подумай, — усмехнулся Сириус. — С фантазией у тебя всё в порядке. Тонкс уставилась хмурым взглядом в шахматную доску, задумавшись явно не о следующем ходе белых фигур. Сириус откинулся на спинку диванчика и почесал бороду. На собраниях Ордена он не раз замечал, как взгляд Римуса задерживается на Тонкс чуть дольше, чем следовало бы, и всё не мог понять, с чего вдруг. Теперь-то всё встало на свои места. — М-м-м. А я-то всё голову ломал, почему это Рем смотрит на тебя теперь так… — Сириус оценивающе посмотрел на Тонкс. — Ты ему тоже нравишься. Нимфадора пожала плечами. — Люди так делают, — сказала она. — Смотрят друг на друга. — Не Римус, — покачал головой Сириус. — Он слишком тактичен. Ты разве не замечала, что когда он говорит, то только скользит взглядом по собеседнику. А на тебя… на тебя он смотрит. — Замечала, но на тебя он тоже смотрит, — Тонкс фыркнула, но Сириус заметил, что она немного смутилась. — Я его лучший друг, он меня любит. Нимфадора недоверчиво пожала плечами. — Ты точно уверен, что он не гей? — Я в нём уверен больше, чем в себе. Тонкс хихикнула и тут же подозрительно прищурилась. — Тогда, может, он девственник? Сириус, задумавшись, почесал затылок. Обычно о победах на любовном фронте они трепались с Джеймсом, но Римус, когда у него спрашивали его мнение, никогда не терялся. Более того, он порой вставлял такие комментарии и давал настолько дельные советы, что создавалось впечатление, что в теме интимных отношений он разбирается куда лучше, чем хочет показать. — Не думаю, — хмыкнул Сириус. — Насколько я помню, у него было довольно много поклонниц в школе. Ну, и все эти гормоны, инстинкты, сама понимаешь. Даже такой аскет, как Рем, не сдержался бы. Я бы даже сказал — особенно такой, как он. — В школе? Препод и ученицы?! — Тонкс скривилась. — Это же противозаконно! Сириус вновь хохотнул в голос. — Я имею в виду, когда мы с Лунатиком были студентами, Тонкс, а не то, о чём ты подумала, — Блэк демонстративно осуждающе покачал головой. — У тебя слишком богатая фантазия, племяшка. Удивительно, что ты в авроры пошла, а не в журналюги, Скитерская колонка в «Ведьмополитене» заиграла бы новыми красками, будь у них такой автор. Тонкс смущённо хихикнула и, переплетя пальцы, задумчиво замолчала. Сириус откинулся на диванчике и уткнулся взглядом в чашку, рассматривая чайные листочки, осевшие на дне кружки, которые смутно напомнили ему образ какого-то животного. Блэк хмыкнул. Римус и Нимфадора? Вместе? Такое он мог себе представить только как первоапрельский розыгрыш, но и то, скорее всего, не поверил в это. Но если у этой дерзкой девчонки действительно получится раскачать этого старого оборотня, то это будет нечто поистине из ряда вон выходящее. — Знаешь, а у меня, кажется, и правда есть идея… — сказала Тонкс и мягко оттеснила предплечьем шахматные фигуры с доски, подготавливая себе свободное пространство для чего-то. — Подай-ка мне пергамент и перо. Сириус одним большим глотком допил остатки чая вместе с заваркой на дне и с энтузиазмом передал ей бумагу с заколдованным пером с каминной полки. — Когда Римус собирался к тебе зайти? — Нимфадора загадочно улыбнулась, начиная быстро записывать на пергаменте какой-то текст. — Вроде, завтра. Снейп ему аконит оставлял, и Рем собирался забрать, а что? — Сириус попытался подсмотреть, что именно она пишет: «…Он только недавно смирился с тем фактом, что его природа отличается…», но Тонкс закрыла буквы своим локтем, не дав ему вникнуть в смысл. — Я собираюсь провернуть кое-какую провокацию, — не отрываясь от письма, объяснила Тонкс. — Ну посвяти меня уже в неё, — он нетерпеливо дёрнул ногой. — Боюсь, я не смогу тебе рассказать мой план полностью, — она мельком скосила взгляд на него, — чтобы ты случайно не растрепал его Люпину. Сириус фыркнул. — Да я самый надежный хранитель тайн в этом доме. Тонкс усмехнулась и ничего не ответила, продолжая писать. — Ну ладно, может, ты и права, но разреши, я хоть немного поучаствую в твоём плане. Мне ужасно скучно. Нимфадора убрала прядь порозовевших волос за ухо и, вздохнув, отложила перо. — Тебе может это не понравится. Но раз уж ты сам вызвался, — она, явно давя улыбку, пожала плечами. — Завтра, когда к тебе придёт Люпин, ты должен будешь ворваться к нему в комнату и с яростным негодованием кинуть этот пергамент на стол Римусу, обвиняя его в…