5. Не до чая

Он вернулся на кухню и обнаружил, что Нимфадора уже вернула себе привычный облик: яркие волосы цвета жвачки и своё миниатюрное телосложение. Она стояла спиной к нему, надевая на голое тело кожаную куртку, и Римус на мгновение позволил себе замереть в проходе и просто смотреть на неё. — Привет, — машинально сказал он, когда она обернулась. — Привет, — кивнула Тонкс и смущённо застегнула молнию на куртке до самого верха. — Ты всё же передумала и решила уйти? — И не надейся, — она фыркнула. Римус невольно улыбнулся. — Просто у тебя тут и правда довольно прохладно. А я без футболки… — Тонкс виновато нахмурилась. — Римус… Прости, что устроила весь этот фарс перед Сириусом. Я чертовски разозлилась и обиделась на тебя за то, что ты… — Я упёртый идиот, — он покачал головой и прислонился плечом к дверному косяку. — Прости. Я полностью это заслужил. Но… Серьёзно? Снейп? Ты не могла выбрать… кого-нибудь более симпатичного и менее раздражающего? — Симпатичного? — её бровь удивлённо выгнулась, и Тонкс улыбнулась. — То есть ты не злишься? — Я, скорее, смущён и растерян, — Римус пожал плечами. — Так, значит, ты приходила к Сириусу и всё узнала до того, как всё это у нас случилось. И зачем нужен был весь этот театр с подозрениями в мой адрес? — Я ведь тогда реально подумала, что ты… ну… — Нимфадора сморщила нос, — предпочитаешь мужчин. Поэтому пришла к Сириусу. А он сказал, что с тобой всё впорядке, и действительно дал мне один совет. — Совет по моему соблазнению? — Римус фыркнул. — Так это он придумал этот дурацкий план с фанфиком? А мне доказывал, что не в курсе… — Нет, фанфик был полностью моей идеей, — Тонкс улыбнулась, и ему показалось, что она была горда своим планом. — Знал бы ты, как я голову ломала над сюжетом. — О, так там был сюжет? — усмехнулся он. — Я увидел там две страницы сплошной порнографии. — Ты не дочитал? Я не могла оставить вас с Сириусом без хэппи энда. Там на втором листе уже после полнолуния… — Каком втором листе? — Римус подозрительно нахмурился. — Ты не нашёл второй листок? — её глаза округлились. — Серьёзно? Люпин растерянно кивнул. — Я специально подкинула первую часть Сириусу, а вторую собиралась немного отредактировать и… — она вдруг осеклась, и её волосы резко побледнели. — Чёрт… Тонкс прикрыла рот ладонью. — Что? — Римус моргнул. — Я, кажется, отдала её вместе с отчётом Грозному Глазу. Люпин нервно усмехнулся. — Слушай, давай я сейчас быстро трансгрессирую и заберу её! — Тонкс дёрнулась к выходу. — Вы с Сириусом там… Мерлин… — Ну уж нет, — Римус поймал её за предплечье и мягко притянул её обратно. — Не сейчас. — Римус, Грюм решит, что ты гей, и… — Люпин заметил, что кончики её ушей покраснели, — …а ещё он подумает, что я извращенка, раз подсовываю ему такое… — Грозный Глаз в тебе души не чает. К тому же, текст написан моим почерком,— Римус мягко рассмеялся. — А мне по большому счёту плевать, кто и что обо мне думает. Самое худшее со мной уже давно случилось. Я оборотень, и все об этом знают. Тонкс непонимающе нахмурилась. — Плевать? Но ты так возмутился, когда я обвиняла тебя… Римус покачал головой, поглаживая большим пальцем её запястье. — Потому что это была ты, Дора, — сказал он тихо. — Я просто не хотел, чтобы обо мне так думала ты. Я понял, что ты мне важна, как бы я себя ни обманывал. Нимфадора закусила губу и поправила прядь волос за ухо. — Чёрт... — выдохнула она. — Это нечестно. — Нечестно? — Римус непонимающе приподнял бровь. — Это мне говоришь ты, которая нарушила сегодня все мыслимые правила приличия и личные границы? — Да. Тебе нельзя просто так говорить такие вещи, — Тонкс смущённо поджала губы. — Почему? — Потому что я перестаю злиться и мне сразу хочется... — она запнулась. Он вскинул бровь, так же провокационно, как это зачастую делала она сама: «Чего?» — …чаю, — Тонкс улыбнулась. — Так бы сразу и сказала, — Римус поджал губы и демонстративно потянулся к чайнику на столешнице. — Тебе чёрный или зелёный? — Люпин! — она возмущённо нахмурилась. И явно не ожидала, что вместо того чтобы включить конфорку, он поцелует её так, как давно хотел. Без суеты и спешки. Нежно и глубоко. Так, как должно быть. Их первый раз вышел чертовски быстрым. Его выдержки едва ли хватило больше, чем на пять минут. Но по крайней мере он настоял, чтобы в этот раз они добрались до кровати. Хотя он даже не успел толком насладиться моментом, просто почувствовал, как всё напряжение, копившееся месяцами, выплеснулось разом, оставив его опустошённым и смущённым собственной несдержанностью. Очень быстро и очень прозаично. Определённо не то, что описывают в романах, которыми забита книжная полка в доме Молли Уизли. И к тому же… …кажется, ты всё ещё в носках. Римус перекатился на спину и покосился на свои ноги. Ну да, в носках, болван. Дора прижалась лбом к его плечу, глубоко дыша. Она ведь не успела... Чёрт. — А знаешь, — её сбившийся шёпот резко оборвал его тревожные переживания, — неплохая получилась экскурсия, — по её голосу было понятно, что она улыбается, — очень чувственная, хоть и довольно быстрая. — Обзорная, — Римус обнял её, чтобы не дать уйти, если она вдруг решит. Тонкс хихикнула, и он ощутил, как она гладит его ладонь тёплыми подушечками пальцев. Согрелась. — Но я, конечно, представлял наш с тобой первый раз немного иначе. — Серьёзно? Ты представлял наш первый раз? — удивлённо переспросила Тонкс и чуть приподнялась на локте, всматриваясь в его лицо в полумраке. Римус кивнул. — Я представлял, что у меня хватит выдержки продержаться дольше, чем требуется, чтобы вскипятить чайник, — он смущённо хмыкнул. — И я определённо был без носков. — Знаешь, — Тонкс устроилась поудобнее, положив голову ему на плечо, и он почувствовал, как её губы изогнулись в улыбке прямо у него над ключицей. — А у меня был безумный план, как-нибудь остаться вечером на Гриммо, когда ты будешь там, случайно поймать тебя одного в гостиной у тёплого камина и… — она усмехнулась. Чёрт, она правда тоже думала об этом… — …но эта наша версия с кухней и спальней мне тоже понравилась. Хотя я всё же предпочитаю более длительные экскурсии. Во всех смыслах. Римус рассмеялся от нахлынувшего расслабления. — Я в любом случае хотел бы реабилитироваться, — он потёр глаза, — на самом деле я довольно выносливый гид. Просто у меня некоторое время не было практики. Тонкс рассмеялась в ответ, и он почувствовал, как она переплела свои пальцы с его и сжала ладонь. И он вдруг понял, что вот этого ему хотелось даже больше, чем секса. Просто расслабленно быть с ней, смеяться и разговаривать о каких-то естественных, совершенно нормальных человеческих вещах. Почти так же, как в первое их не-свидание в её съёмной квартире, когда они просидели полночи, болтая о ерунде и поочерёдно исследуя друг друга взглядами. Только сейчас он действительно понял, что то странное дискомфортное чувство, которое он тогда ощущал, было нереализованным сексуальным напряжением. А он-то списывал его на приближающееся полнолуние. Римус глубоко вздохнул и вдруг понял, что впервые за долгое время сделал это с удивительной лёгкостью. Словно Тонкс каким-то непостижимым для него образом сумела снять вес тяжести всего мира с его плеч. Как хорошо, что она осталась. Что буквально запретила ему её отталкивать и не дала всё испортить. Хоть ты и пытался… Он поцеловал её в висок. — Я облажался, — пробормотал Римус, мягко водя ногтем большого пальца по линии жизни на её ладони. Она удивлённо промычала и чуть повернулась к нему. — По-хорошему, я должен был это сделать до того, как мы переспали… но не успел. Хотел позвать тебя на нормальное свидание… — Знаешь, это даже хорошо, что ты не успел. Потому что тогда бы у нас возникла проблема. Он нахмурился, пытаясь разглядеть выражение её лица, чтобы понять, шутит она или нет. — Проблема? Она угукнула. — Я не сплю с парнями на первом свидании. Римус нервно хохотнул. — Но ты же сама говорила, что у нас уже было свидание. Ну, в тот раз… с поцелуем у тебя дома. Она очень серьёзно, даже немного возмущённо покосилась на него. — Ну, как оказалось, то свидание было не у нас, а у меня. Поэтому не считается. — Чёрт, — Римус потёр переносицу свободной рукой, стараясь не улыбаться. — Тогда как насчёт того, чтобы сходить сразу на второе свидание? Пропустим первое, раз уж мы всё делаем изподвыподверта. — Из-под-вы…чего? — она фыркнула. — Ну уж нет, профессор, я хочу правильное первое свидание с тобой. Где и когда? — Я знаю отличный ресторанчик у конца Вселенной, — сказал он первое, что пришло в голову, и тут же мысленно застонал от своей совершенно дурацкой шутки, подцепленной из маггловской фантастики. Но Тонкс искренне рассмеялась. — Ты тоже читал Адамса? — он уловил в её голосе искреннее удивление. — Тогда должен понимать, что это больше похоже на деликатный слив. Потому что столик там надо бронировать примерно за сорок два года до свидания. Или же уже после конца света. — Ну нет, столько ждать я не намерен. Давай тогда у меня дома, дней через… — Римус быстро прикинул в уме, — …семь? Я приготовлю нормальный ужин. На самом деле у меня очень неплохо получается чикен тикка масала… — Семь дней? — она слегка закусила губу, и он понял, что она высчитывает дни до полнолуния. И ждал, что она спросит: «Почему не раньше?» Потому что через пять дней будет полная луна. А после трансформации — он поморщился, вспомнив прошлый месяц, когда наутро едва мог доползти до ванной — как минимум сутки он будет практически неспособен ходить без дополнительной опоры. Плюс оставить день про запас, на случай если восстановление затянется… Совершенно не хотелось, чтобы она видела его в таком состоянии. — Окей. Я всё равно буду занята почти всю неделю, — он услышал усталость в её голосе. — Половина отдела на двойных сменах, моя наступает прямо завтра. Точнее… — Тонкс подняла его запястье и посмотрела на часы, — уже почти сегодня. Люпин серьёзно кивнул. Война приближалась, это чувствовалось острее каждый раз, когда в Орден приходили новости об очередных исчезновениях или странных несчастных случаях в семьях маглорождённых. И хоть официально Министерство всё ещё отрицало возвращение Волдеморта, начальство Аврората, видимо, всё-таки решило перестраховаться, усилив контроль. — Значит, я проснусь пораньше и приготовлю завтрак. На самом деле он вообще сомневался, что ему сегодня удастся заснуть. Сейчас внутри было слишком много адреналина и эмоций, которые надо осмыслить и к которым надо привыкнуть. Но он был чертовски рад, что она останется до утра. — Настоящий завтрак? — Тонкс оживилась. — Типа яйца, бобы и сосиски? — И чай, — улыбнулся он в темноте. — А то его мы с тобой так и не попили. Нимфадора мягко фыркнула. — Я тебе не говорила, но по утрам я предпочитаю кофе, — сказала она, и он почувствовал, как её пальчик стал вырисовывать неровные круги у него на груди, осторожно обходя старые шрамы. Чего ещё я о тебе не знаю... — Тогда я сделаю тебе кофе, — он поймал её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — И ещё кое-что. — Кое-что? — она приподнялась на локте и поцеловала его в плечо, коснувшись губами ещё одного шрама. — Что? — Загадка, — он старательно поджимал губы, чтобы не улыбаться. — Начинается на «куни», заканчивается на «лингус». Тонкс рассмеялась, и он тоже не стал сдерживаться. — Я обожаю такие загадки. А я тебя. Мысль ударила так внезапно, что он замер на вдохе, еле успев буквально прикусить себе язык, чтобы не сказать это вслух. Нет. Этого нельзя говорить. Даже если через пару дней кого-то из них убьют. — Хочешь ещё разок? — спросила Тонкс, легко вырвав его из мыслей, и от этого вопроса у него по спине и затылку побежали мурашки. Годами он приучал себя не хотеть. Просто превратил подавление всех потребностей, не связанных с базовым выживанием, в своего рода нерушимый устав. И его поражало то, с какой лёгкостью Тонкс почти играючи разрушила в пыль все эти тщательно выстроенные правила. Он пока не понял, хорошо это или плохо, но одно осознавал точно — ему чертовски хочется ещё. — Хочу, — выдохнул Люпин и покосился на свой член. — Но, наверное, пока не смогу. — Готова поспорить, что ты себя недооцениваешь, — было довольно темно, но по голосу он слышал, что она улыбается своей дерзкой улыбкой, что каждый раз заставляла его забывать, что он на дюжину лет старше. — Ставлю десять галлеонов, что сможешь. Он повернул голову в её сторону, чтобы в полумраке комнаты разглядеть её лицо, но свет фонаря падал на её плечо, очерчивая лишь силуэт. — У меня нет таких денег, — горько улыбнулся он, чувствуя, как она выводит пальцем какие-то узоры под его пупком. — И если я проиграю, мне придётся расплачиваться натурой. — Именно это я и хотела услышать, — Тонкс очень проворно повернулась и оказалась сверху на нём, упираясь руками в его плечи. — Можешь начинать прямо сейчас. Её бёдра прижались к нему, и Римус с удивлением почувствовал, как быстро его тело реагирует на неё, игнорируя всё, кроме её тепла, её запаха, острого желания снова почувствовать её. Люпин судорожно втянул воздух. — Или я могу записать на твой счёт, — она склонилась к его губам и влажно поцеловала его, закусив и легко оттянув в конце его нижнюю губу. — Только учти, что там будет небольшой процент, — усмехнулась она и начала поцелуями спускаться ниже: по его покрытому щетиной подбородку, шее, грудным мышцам, недолго задержавшись с нежным поцелуем на солнечном сплетении. — Дора, — выдохнул он, когда её губы скользнули ещё ниже, а пальцы обхватили его член. Он знал, что приближение полнолуния повышает либидо, это было одним из тех эффектов проклятия, о которых обычно не принято говорить вслух. Но в какой-то момент ему казалось, что он разучился воспринимать своё тело как нечто, способное испытывать удовольствие, а не только боль. Её язык мягко скользил по его члену, и возбуждение накатывало мягкими волнами, расходясь от паха по всему телу, перехватывая дыхание и сводя мышцы диафрагмы. Это вообще реально? Римус закрыл глаза, позволяя ощущениям захлестнуть себя, но тут же открыл снова. Хотелось смотреть на неё, запомнить каждую деталь: как пробивающийся в окно оранжевый свет уличного фонаря мягко играет на её коже, как её розовые пряди рассыпаются по его бёдрам, и в особенности то, как её пальцы обхватывают основание его члена, а губы... — Дора, — повторил он почти шёпотом. — Подожди, — он мягко потянул её вверх, — подожди, иди сюда. — Хочу... — он запнулся, всё ещё не привыкнув говорить о своих желаниях вслух. — Тебя. Полностью. — А ты говорил, что не сможешь, профессор. — Ты выиграла, — он притянул её к себе и поцеловал, чувствуя, что её нежный запах смешался с его собственным. — Ещё нет, — она чуть приподнялась, и Римус, не сдержавшись, застонал ей в губы, когда она медленно, дюйм за дюймом, стала насаживаться на него. Горячая и тесная. Принимающая его полностью. Он инстинктивно сжал пальцы на её бёдрах, почти парализованный тем, как Нимфадора с мягкой улыбкой на губах медленно начинает двигаться на нём. Это реально. Пытаясь полностью сконцентрироваться на своих ощущениях, Римус на мгновение прикрыл глаза, но неожиданно в темноте его воображения вспыхнула слишком яркая картина того, как Тонкс случайно войдёт в его превращательную комнату через пять дней и увидит его скрюченного на продавленном матрасе, неспособного даже пошевелиться. Он вдруг представил, как изменится выражение её лица и исчезнет улыбка в её глазах, сменившись отвращением или, что ещё хуже, жалостью… — Римус? — голос Тонкс будто донёсся откуда-то издалека. — Всё нормально? Она перестала двигаться, и он почувствовал, как её ладонь легла ему на щеку. Римус открыл глаза и моргнул, осознавая, что он умудрился сбежать в собственную голову даже в такой момент. — Чёрт, прости, — сипло ответил он, чуть приподнимаясь на локтях. — Я... слишком много думаю. — У нас и так мало времени до утра, а если ты ещё будешь пропадать в своей голове… — она не успела договорить, как он потянул её на себя и в один приём развернул их обоих, теперь нависая над ней, упираясь предплечьями в матрас по обе стороны от её головы. — Ловко, — выдохнула она и, улыбнувшись, положила руки ему на шею. — Хотя мне больше нравится быть сверху. — Мне тоже это нравится, — мягко усмехнулся Римус и чуть наклонился, чтобы неспешно поцеловать её. — Но сейчас я хочу быть сверху. Эта поза нравилась ему гораздо больше. В ней между их телами было много точек контакта, он мог вжиматься в неё плотнее, чувствовать её тепло и биение её сердца под своей грудью. А ещё в таком положении было сложнее уйти в свою голову, потому что теперь темп и амплитуду надо было контролировать ему самому. И в этот раз он собирался довести её до оргазма, не отвлекаясь на собственных демонов, которые проснулись не в самый подходящий момент. Он начал двигаться медленно и глубоко, давая им обоим привыкнуть к новому углу проникновения. Но уже через несколько размеренных толчков, когда её ноги плотнее обхватили его бёдра, его сдержанность начала таять, потому что даже снизу она начинала руководить им, задавая темп. Тонкс подавалась навстречу каждому его толчку; он слышал её прерывистое дыхание у самого уха. — Римус, — прошептала она, притягивая его ближе и целуя. — Трахни меня. Не как считаешь правильным. А как хочешь, или я сама покажу тебе, как это делается... — Опять ты меня провоцируешь, — прорычал он, добавляя силы в толчки. — Со мной это не работает. — Ещё как работает, профессор, — усмехнулась она и застонала, когда он вошёл особенно глубоко. Работает. Но он хотел не просто трахнуть её, он хотел доказать и себе, и ей, что может дать ей не только тревогу и переживание, но и наслаждение. Римус наконец позволил себе расслабиться и отпустить контроль. Входить в неё чуть грубее, чуть жёстче, наслаждаться ощущением силы в своём теле, осознанием, что ему не нужно постоянно подавлять инстинкты. Что он может быть таким, и она этого хочет. — Люпин... ну... наконец-то... — выдохнула она между толчками и судорожно вцепилась во влажные от пота волосы у него на затылке, и он почувствовал, как всё её тело начинает мелко содрогаться предвестниками оргазма. Ещё немного. Он намеренно замедлился до мучительно медленного темпа, игнорируя её протестный стон, и вышел из неё почти полностью, оставив внутри лишь головку. Свободной рукой он скользнул между их телами; его большой палец нашёл её клитор, и он начал медленными, круговыми движениями поглаживать его. Тонкс грязно выругалась ему в ухо. Люпин усмехнулся, чувствуя, как она отчаянно тянется к нему бёдрами, пытаясь вернуть его глубже. — Римус, хватит меня дразнить… — прорычала она. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — он слегка надавил пальцем, усиливая прикосновения. — Если ты… сейчас остановишься… я тебя… — угроза оборвалась на полуслове, когда Римус одним жёстким толчком резко вошёл на всю длину. Её прерывистое дыхание моментально переросло в настоящий чувственный стон. Тонкс выгнулась и вцепилась ногтями в его плечи, а тело сотрясалось в оргазмическом спазме. Он продолжал двигаться и ласкать её клитор, пытаясь продлить и усилить волну её наслаждения. Он слышал, как сквозь стоны и ругательства она шепчет его имя. Она просто потрясающая. Римус замер на мгновение, осторожно убрав руку, и восхищённо рассматривал её лицо: губы её были растянуты даже не в улыбке, а почти что в хищном оскале. Он наклонился и влажно поцеловал её шею, посасывая и прикусывая нежную кожу, добавляя чувственности её ощущениям. Она задрожала ещё сильнее в его объятиях. Он уже успел отметить, что такие поцелуи подводят её к грани ещё быстрее. — Твоя очередь, профессор… — прошептала Тонкс, всё ещё тяжело дыша. Она потянулась вверх и, поймав его за подбородок, глубоко поцеловала, вторгаясь языком в его рот с той же жадностью, с какой он только что входил в неё. Римус сильнее впился пальцами в её бедро, поддерживая под нужным углом, другой рукой схватив её запястье и прижав над головой к подушке и продолжил двигаться. Он чувствовал, как её тело всё ещё вздрагивает от каждого его малейшего движения внутри неё. Он двигался методично, начиная с нарочито медленной, тягучей амплитуды, наслаждаясь тем, как чувственно и отзывчиво она реагирует всем телом на каждое его движение внутри, постепенно позволяя инстинктам и эмоциям взять верх, отчего каждый толчок казался глубже и нестерпимее. — Я очень близко... — сбивчиво прошептал Римус, ощущая, как с каждым движением бедер у него сладко сводит поясницу. — Хочу почувствовать, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза без тени стыда или смущения, взглядом, полным нескрываемого обожания, — тебя. Всего. И от этих её слов и её взгляда внутри него всё перевернулось. Оргазм накрыл его лавиной, буквально вывернув наизнанку. Он стонал ей в губы, содрогаясь и продолжая инстинктивно двигаться, толкаясь в неё короткими движениями, ощущая, как нежно она обнимает его за шею, как она целует уголки его губ, скулы, подбородок, шею, принимая его полностью в этот момент абсолютной уязвимости. И что-то внутри него, долго сжатое и тёмное, вдруг отпустило, словно живущая в его душе жгучая пустота, внезапно наполнилась светом и превратилась во что-то совершенно новое, чувственное и прекрасное. Во что-то такое, чего он раньше никогда не испытывал. Его руки дрожали от напряжения и остаточных спазмов, когда он пытался не обрушиться на неё всем своим весом, из последних сил опираясь на локти по обе стороны от её головы. Мышцы горели от усилия удержаться, сердце застряло где-то в горле. Но Дора притягивала его ближе, не давая отстраниться, не давая вернуть дистанцию. И он сдался. Позволил себе отпустить последние нити самоконтроля и расслабиться, прижимаясь всем телом к ней, и утонуть в её теплом, влажном от их пота объятии и её нежном запахе. Когда мир наконец перестал расплываться перед глазами, Римус смутно осознал, что Тонкс гладит его по спине успокаивающими медленными кругами между лопаток, очерчивая старые шрамы, и шепчет что-то нежное, чего он не может разобрать сквозь звон в ушах. — Ты как? — тихо спросила она через какое-то время, и её пальцы скользнули в его влажные от пота волосы, нежно поглаживая. — В порядке? Он чуть приподнялся и кивнул, пока не в силах говорить что-либо, и просто нежно поцеловал в шею. — Ты не обманул, — Тонкс усмехнулась и поцеловала его в скулу. — Ты действительно очень хороший экскурсовод. Пять звёзд, буду рекомендовать всем знакомым. — Дора, — он облегчённо рассмеялся и вдруг разглядел, что на коже её шеи темнеет целая россыпь засосов, спускающихся от челюсти к ключице, некоторые из которых успели приобрести тёмно-бордовый оттенок. И один особенно крупный, привлекающий внимание, красовался прямо над ключицей. — Чёрт. Прости. Я, похоже, перестарался, — пробормотал Римус и осторожно провёл большим пальцем по её шее. — У тебя есть свитер с высоким горлом? Или шарф? — К сожалению, от взгляда Грозного Глаза это не спасёт, — смеясь, вздохнула Тонкс. — Скажу, что на меня напал оборотень, и я отмудохала его, как следует, — Нимфадора мягко улыбнулась, ведя пальчиком вниз по его подбородку и спустившись к шее, нежно очертила косточку его кадыка. — Думаешь, твоя шея выглядит сейчас намного лучше? Её касания даже после оргазма всё ещё сводили его с ума. — Я так тебя обожаю… — прошептал он и замер в шоке от того, что всё-таки высказал эту мысль вслух. Идиот. — А я тебя, — ответила Тонкс. Римус облегчённо выдохнул и уткнулся ей в шею, ощущая, как от её ответа в его грудной клетке растекается что-то горячее, и наслаждаясь тем, как её теплая ладонь нежно гладит его по затылку. Он вновь посмотрел на циферблат наручных часов в оранжевом свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь неплотно задернутые шторы. До звонка будильника оставалось не больше четырёх часов. И ещё сто тринадцать часов до полнолуния. Ливень закончился, и наступила ночная тишина, которую нарушали только мерные удары капель дождя по жестяному подоконнику и спокойное дыхание Тонкс. Она пошевелилась во сне, повернулась на бок и теснее прижалась к его телу. Её рука под одеялом легла ему на живот, и Римус осторожно накрыл её ладонь своей, ощущая, как дрожат его пальцы от возрастающей тревоги. Дора. Даже мысленно произнося её короткую форму имени, он чувствовал, как что-то тёплое, похожее на глоток горячего чая в холодный день, согревает изнутри те места, которые он считал давно остывшими. Несмотря на все его попытки казаться недостойным и неподходящим, несмотря на всю опасность, которую он представляет, она по каким-то непостижимым причинам выбрала его. Просто потому что хотела. И ему тоже хотелось быть с ней. Не просто делить с ней постель, а разделить ещё более интимные моменты: варить ей на завтрак кофе, слушать её рассказы о работе в Аврорате, просто наслаждаться её присутствием в его жизни и переживать с ней все те простые вещи, которые составляют нормальную жизнь. И пусть внутренний голос, звучащий интонациями его отца, неустанно продолжает твердить, что подпускать кого-то так близко — худшая идея в жизни оборотня. Мечтать о чём-то нормальном — это не для таких, как ты, Римус. Это закончится катастрофой, и ты в итоге пожалеешь о своём решении, когда не сможешь сдержать свою животную ярость в полнолуние и причинишь ей боль. Или пожалеет она, когда увидит тебя настоящего: беспомощного и сломленного на утро после… А на таком близком расстоянии это обязательно случится. Наивный ты дурак, Римус Люпин. Слабак и эгоист, раз готов позволить себе рисковать её жизнью ради ощущения того, как тебя гладят по загривку. Ты как зверь, познавший вкус человеческой крови, и уже не способный довольствоваться обычной добычей, не в силах остановиться. Ты ищешь не нежность, ты ищешь жертву… Он тихо выругался себе под нос. Заткнись. Тишина навалилась сильнее, словно булыжником сдавив грудную клетку. И, кстати… ты всё ещё в носках, дурень. Римус вздохнул и, осторожно откинув одеяло, потянулся стащить носки, стараясь не разбудить Тонкс, но она всё равно почувствовала движение. Тонкс сонно приподняла голову с подушки, недовольно что-то фыркнув, и, высунув руку из-под одеяла, небрежно махнула в сторону его ног; носки, словно сдёрнутые невидимой рукой, слетели с его ступней и полетели прямиком к остальной горе их смятой одежды у кровати. Люпин непроизвольно усмехнулся: подобная магия требовала недюжинного контроля, а Тонкс сделала это в полусне. Вот так легко, невербально, без палочки. Нимфадора удовлетворённо хмыкнула, натянула одеяло на них двоих и, обняв его за бок, устроилась удобнее, уткнувшись подбородком в его плечо. Римус положил свою руку обратно на её предплечье, осторожно поглаживая кончиками пальцев. Да, Дора отнюдь не слабая и не хрупкая, хоть на первый взгляд и кажется неловкой соседской девчонкой, которая спотыкается о собственные ноги. Он иногда забывал, что, несмотря на довольно молодой возраст, Нимфадора Тонкс и правда талантливый аврор, способный в два счёта обезоружить и, в случае необходимости, отмудохать кого угодно. Даже оборотня, если потребуется. Может быть, она права: некоторые вещи стоят риска, даже если они чертовски пугают и есть огромная вероятность, что они разобьют сердце и оставят ещё более глубокие шрамы, чем те, что уже исполосовали его душу. В конце концов — большая глупость переживать о далёком будущем, когда существует реальная угроза не дожить до завтра. Надо просто дать себе право жить по-настоящему здесь и сейчас. Потому что если чего-то очень хочется, стоит рискнуть.