Глава 2. Условия содержания

      Джули шагнула за массивную дубовую дверь поместья Вайнвуд, и тишина усадьбы поглотила её, окутав вязкой густотой. Внутри царил запах старого дерева, дорогих благовоний, вторящих подвальной сырости от винных погребов с энотеками — смесь, которая уже успела стать для неё синонимом заточения.       Каждый шаг по полированному паркету нарушал мертвую торжественность холла, пока она не сбросила туфли с ног, оставшись босиком на холодном полу. Светлое платье, испачканное бурой пылью деревенских дорог, она сняла и бросила на антикварное кресло — теперь это забота горничной. Девушка толкнула дверь в свою комнату и тут же принялась крутиться перед зеркалом в одном только нижнем белье, явно наслаждаясь своей подтянутой, предельно худой фигурой. А что ещё из развлечений остаётся, когда родители отправляют в такую дыру, отрезая друзей, тусовки и все прочие прелести городской жизни?       Из гостиной донесся ровный, холодный голос.       — Джульетта. Подойди сюда.

Мама.

      Мод Вайнвуд сидела в кожаном кресле у камина. Даже в такую жару толстые каменные стены особняка не пускали внутрь тепло, из-за чего в доме всегда было бескомпромиссно холодно. В руках у женщины был планшет, а на коленях — стопка бумаг. Она была воплощением элегантности в свои сорок с небольшим: идеально уложенные волосы, строгий костюм, гладкое лицо, словно отлитое из стеарина.       — Ты явилась на сорок минут позже планируемого. Надеюсь, это было оправдано и не означает, что ты не справилась с моим поручением.

Даже не отвела взгляд от планшета.

      Девушка присела на соседний диван, поджав ноги.       — Машина заглохла посреди дороги. Пришлось идти пешком. Встретила какого-то… парня. Помог донести вино. И на обратном пути решала, как поступить с автомобилем…       — Парня? — Мод медленно подняла голову. Взгляд, впрочем, устремился куда-то вперед, всё еще упуская полуголую дочь на диване рядом. — И как зовут этого помощника?       — Какое-то глупое имя… Саймон или Стэн… Не уверена. Не знаю. Не запомнила.       — Правильно сделала. Не увлекайся деревенскими, Джульетта. Если ты даже здесь ухитришься найти себе… — женщина поискала слово, — приключения. Всё будет зря. Но ты это и так понимаешь, верно?       Мод вдруг дернула бровями и перевела взгляд на дочь. Он скользнул по голой коже и босым ногам.       — Где, Иобы ради, твоя одежда?       — Испачкалась, — совершенно будничным тоном ответила Джульетта, расслабленно вытягиваясь на диване. — Мои платья не очень подходят для этой дыры, — в голосе зазвучало подобие вызова. — В городе мне…       — Ясно. Вино в порядке? — Мод потеряла интерес и вновь увлеклась ценными бумагами.       Джули сдержала раздраженный вздох. Конечно, мать волнует только вино.       — Всё в целости. Гас ждёт нас завтра. Сказал, что губернатор будет.       Мод убрала планшет на стол, складывая пальцы домиком.       — Я ожидаю увидеть тебя завтра в зеленом дизайнерском платье от Emilia Stregna. Постарайся не испачкать хотя бы его. И, ради всего святого, сделай что-нибудь с волосами. Ты выглядишь как дикарка.       — Да, мам…       Джули отвернулась, глядя в безупречно чистое окно в пол, за которым простирались аккуратные ряды виноградных лоз — зелёная тюрьма на сотни акров.       — Кстати, Марта из города писала. В субботу вечеринка у бассейна в пентхаусе Альберта. Все придут… — начала девушка как бы невзначай, однако не уловить намек было невозможно.       — «Все» — это сомнительная компания мажоров, чьи единственные достижения — счета их родителей. Твоё место сейчас здесь, Джульетта. Ты должна это понять, — голос Мод стал твёрдым, как сталь.       — Моё место было в городе! В университете! А не здесь, в этой богом забытой дыре! — девушка наконец вспыхнула.       Мод медленно поднялась, её фигура показалась вдруг огромной, заполняя пространство.       — Твой отец — вице-президент сети «Джоджа», Я — владелица элитной винодельни. Наша семья — это бренд. Имя. И ты, как наследница, должна это помнить. Тебе давно пора было взяться за голову. Здесь ты по крайней мере сможешь держаться подальше от разврата и дури.       — О чём ты? — Джули фыркнула, но внутри что-то екнуло, а желудок сжался в комок.       — Не притворяйся наивной. Я знаю о твоих… увлечениях, — она презрительно усмехнулась. — Здесь тебе некем интересоваться. Будет время стать… разумнее.       В памяти Джули мгновенно вспыли все её пьяные ночи, порошок и с десяток богатых сынков, с которыми она не против была провести ночь-другую. Девушка сжала кулаки, чувствуя, как закипает.       — Ты следишь за мной?       — Я защищаю нашу репутацию. Репутацию, которую ты чуть не похоронила в Зузу со своей пьяной ездой и этими… вечеринками. Или ты забыла, как мы с отцом из кожи вон вылезали, чтобы замять историю с тем барменом? А может тебе напомнить, как после твоего выступления на благотворительном аукционе, где ты была пьяна в стельку, компания «Де Лаурентис» отозвала подписание контракта? Это стоило нам 400 тысяч, Джульетта. Здесь ты будешь отрабатывать. Каждую копейку. — Мод подошла совсем близко. — И имей в виду, Джульетта, ты включишь мозг, если хочешь быть частью нашей семьи. Ты — лицо. Я не позволю тебе уронить тень на то, что мы годами создавали.       — Так это и есть моя жизнь? Считать бочки и улыбаться губернаторам, пока мои друзья живут? — голос Джули дрожал от бессильной ярости.       — От своих «друзей» можно и отдохнуть одно лето. — она провела рукой по её спутанным белым волосам. — Будь умнее. Развлекайся, если хочешь. Но не сходи с ума. Вернешься в Зузу к осени, когда начнется учеба и ты… Начнешь соображать.       Мод повернулась и ушла в свой кабинет, оставив Джули одну в огромной, тихой гостиной. Та лишь скептически хмыкнула и снова поднялась к себе по широкой лестнице.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Комната была огромной, с панорамным окном во всю стену, выходящим на виноградники. Всё здесь было таким же дорогим, бездушным, подобранным дизайнером, как в городе. Похоже на их пентхаус в Зузу, но будто чужое. Она не вписывалась в простую умиротворенную атмосферу Пеликана.       Слова матери висели в воздухе тяжёлым, ядовитым туманом. Она снова была просто активом. Инвестицией. И любое неправильное движение грозило обвалом.       Джульетта подошла к жемчужного цвета мраморной ванне и открыла кран, готовясь смыть с себя деревенскую пыль и горечь разговора. Пока набиралась вода, она открыла тумбочку, чтобы достать расческу, но взгляд упал на маленькое, тонкое колечко. Она как-то примеряла пирсинг. Родители бы с ума сошли если бы узнали, что дочь мечтает украсить свое нежное лицо этим металлическим ужасом. Но примерить муляж в запертой комнате перед зеркалом, наверное, можно.

«Мило мычишь, знала?»

      Её пальцы сжали серёжку. У него настоящие проколы… Лицо того парня вдруг возникло перед ней. Он был грубым, наглым и совершенно неотесанным. Но в его взгляде не было ни капли того оценочного, мертвящего превосходства, которое она видела в глазах матери. Он смотрел на неё не как на «наследницу богатой фамилии», а как-то иначе…       Она бросила украшение обратно в тумбочку. Это было опасно. Он был опасен.       Но когда она закрыла глаза, погружаясь в горячую воду, чтобы смыть с себя этот день, перед ней стояли не огни Зузу, а зелёные, насмешливые глаза и два сверкающих на губе кольца.