Глава 4. Простые движения

      Сон не шёл. Сэм ворочался в постели, сбивая простыни в комок. Под веками зацикленной киноплёнкой мелькали жаркие образы: холодный насмешливый блеск её глаз, острый отточенный голос, сигарета, зажатая в тонких пальцах. Зеленое платье, обрисовывающее каждый изгиб. Аромат дорогих французских духов, смешавшийся с дешёвым вишнёвым табаком. Эта чудовищная, оглушающая близость — и такой же оглушающий вакуум после её ухода. Словно мимолётная, мучительная мечта.       Он не мог выкинуть её из головы. Недосягаемая. Сколько рывков на встречу ни сделай, всё равно мало. Это сводило с ума. Такая высокомерная и гордая… Делает шаг вперед и сразу после три назад. Но он вспоминал, как её губы искривились в усмешке. В этой стервозности сквозило пьянящее обещание. Она атаковала, парировала, отвечала на его жесты так неоднозначно… Их словесная дуэль заставляла кровь стучать в висках.       Сэм застонал, прикрыв глаза ладонью. Он пытался переключиться, думать о чём-то другом — о трюках на скейте, о новой песне, о чём угодно. Но всё, что он видел, было её лицо. Надменное, раздражающее, до боли красивое лицо…       Зачем ей столько пудры… — пронеслось в голове обрывком глупой, невысказанной мысли.       Его рука сама потянулась вниз, под одеяло, сжав ноющую, твёрдую эрекцию. Влажная натянутая кожа легко заскользила под ладонью. Большой палец нащупал чувствительную головку, провёл по её краю, смазав каплями уже выступившей смазки. Она была скользкой, прозрачной и липкой. Простые, грубые движения должны были снять напряжение, но лишь сильнее раскаляли, привязывая к её образу.       — Джульетта… — его шёпот сорвался в придушенный стон, когда он представил, как платье скользит с её плеч на пол бесшумным невесомым шелестом. Он заставит это ледяное великолепие рухнуть в стоне.       Движения стали быстрее, чётче, отработанные до автоматизма, но сегодня в них была особая, неистовая ярость. Он вёл снизу вверх, от основания к кончику, крепко сжимая, чуть ослабляя хват, снова сжимая. Каждый нерв отзывался резкой, почти электрической волной, стекающей в низ живота, в пах. Мускулы на животе напряглись, подтянулись. Дыхание стало прерывистым и рваным, через стиснутые зубы вырывались короткие, шипящие выдохи.       Он чувствовал себя идиотом. Заводиться с пол-оборота из-за девушки, которая смотрела на него, как на забавное, но не более недоразумение. Но её образ гипнотизировал: отточенные движения, отпечаток помады на фильтре, звук её смеха, то невинное удивление, когда Эбби сказала про платье… Всё это слилось воедино, доводя его до грани, до той самой точки, где стыд смешивался с невыносимым желанием.       Ритм ускорился, превратившись в серию коротких резких толчков. Пальцы скользили так легко и быстро, с отчётливым, влажным звуком. Во всём теле нарастала знакомая, неостановимая волна — тяжёлая, горячая, сжимающая всё тело тугой пружиной. Спина выгнулась, оторвав плечи от матраса. Мышцы бедер и ягодиц окаменели в судороге ожидания. Она словно околдовала его, превратив в пубертатный клубок гормонов, желаний и потребностей. Мысль, что он так безнадёжно подсел на неё, заставила парня наконец всхлипнуть в долгожданной развязке.       В кульминации всё тело вздрогнуло. Сперма горячими, липкими толчками вырвалась наружу, забрызгав живот и пальцы. Схватки были сильными, почти судорожными, выжимая из него последние капли, пока тело не обмякло, раздавленное грузом стремительной разрядки.       В тишине комнаты собственное тяжелое дыхание казалось ему постыдным. Он лежал, прислушиваясь к отступающему гулу в ушах и бешеному стуку сердца, всё ещё отдающемуся в висках. Физическое напряжение уходило, оставляя после себя лишь усталость в мышцах и мокрые волосы.       — Чёрт… — выдохнул он, откидываясь на промокшую от пота подушку, чувствуя, как пульсация постепенно унимается. И когда волна наконец отхлынула, оставив его в липком, постыдном беспамятстве, первым, что прорезалось в опустевшем сознании, снова было её лицо.       — Она убьёт меня… — Сэм ухмыльнулся, прикрывая глаза.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      В это время Джули лежала в своей огромной постели, вцепившись пальцами в шёлковое покрывало. Целый час в ванной, чтобы смыть с себя запах сигарет и чужие руки. Слой за слоем. Сыворотки, кремы, уход для волос. Ритуал очищения.

Бесполезный.

      Что-то в этом парне впилось в неё когтями, и это невероятно бесило. Просто подросток. Абсолютно не из её мира. Мать сошла бы с ума. Но она не могла выбросить из головы, как зелёные глаза темнели при виде неё. Как он держал её волосы с какой-то жадной, грубоватой нежностью. Как заливался краской и заикался. Фантомные касания вызывали фриссон и легкое головокружение.       — Фу, — выдохнула она, с силой швыряя свою щётку для волос на туалетный столик. — Я правда нашла это «очаровательным»? Он просто деревенский мальчишка. Со своим тупым скейтом, пирсингом и лохматыми волосами…       Но тогда почему пульс до сих пор бешено стучит в висках при воспоминании, как он прошептал её имя? Почему она снова и снова прокручивает его ошеломлённое лицо в тот миг, когда она отпрянула?       Джули выключила свет и уткнулась лицом в подушку, злясь на саму себя.             — Он даже не милый, — солгала она себе.

Почему от этих мыслей становится так тепло и невыносимо стыдно?

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Сэм вышел в коридор, и скрип половиц под босыми ногами прозвучал опасно громко. Он щелкнул замком на двери в ванную и погладил стену справа от себя. Свет резко и безжалостно ударил в зрачки. Сэм щурился, пока мир не сложился обратно — кафель, раковина, зеркало.       Он провёл рукой по лицу, изучая отражение.

Она видит именно это.

      Подросток. Наверное симпатичный. Хотя бы высокий. Девчонки на такое западают. Блондин. Ей должны нравиться светлые волосы, раз сама выжигает их добела. Она же не может любить бороды? На его юношеском лице волосы росли плохо — светлый пушок на подбородке и над губой, не брить который было бы преступлением. А пирсинг… пирсинг выглядит круто. Она по любому тащится. Ну или считает мусором. Угадать было нельзя.       В её мире всё было иначе. Он это знал. Чувствовал кожей, когда она смотрела на него, будто разглядывая экзотическую зверушку. Его мир был из гравия, скрипа подвески и запаха скошенной травы. Её — из полированного паркета, деловых разговоров и дорогого хрусталя. Лезшие в голову сомнения заставляли кусать губы. В её мире парни в дорогих рубашках говорят о вещах, о которых он не имеет понятия. Что он мог предложить? Трюки на скейте? Дурацкие шутки?

«Провожать не надо».

             Её голос в памяти был ровным, без колебаний. Но это точно не просто отказ. Вызов. Она просто ломалась и проверяла его на прочность, смотрела, отступит ли он. А он не отступил. Он предложил купить ей сигареты. И в её глазах что-то мелькнуло. Короткий, как вспышка, миг, когда её взгляд перестал быть ледяным. Стал просто человеческим. Усталым, может быть. Или заинтересованным.       Потом пришла другая мысль, тёмная и резкая.

Себастьян.

      При мысли о лучшем друге Сэм дернулся и сжал челюсть до скрипа. Он подошёл к Джули с такой лёгкостью. Коснулся её волос. Не спрашивая. Не сомневаясь. И она не отпрыгнула от него как от прокажённого. Нет. Может ему показалось? Вряд ли… На её лице промелькнуло что-то вроде… интереса. К Себастьяну. К этому тихому, загадочному ублюдку, который всегда знал, что сказать, а если не знал — молчал, и это выглядело круче любых слов. Он уже давно понял, что Себастьян пользуется куда большей популярностью у девушек. Взять хотя бы Эбби. Та с самого детства крутилась вокруг ребят, но если Сэм был для неё кем-то вроде младшего брата, то на Себастьяна она явно засматривалась.       Сэм сжал край раковины. Холод керамики просочился под кожу. Может тоже начать курить эти дурацкие вишнёвые сигареты? Говорить меньше, смотреть свысока. Стать таким же загадочным. Он вполне бы…

Не мог.

      Он — это он. Шумный, навязчивый, читаемый. Нет. Он — назойливая, неудобная ясность. Он был тем, кто говорил слишком громко, слишком много, слишком искренне.       Она… Безупречная… С её идеальными манерами, платьями, которые стоили больше, чем он зарабатывал за год, и жизнью, которая была так же далека от его реальности, как Зузу от Пеликана… Но шанс всегда есть, так ведь?       Его руки вновь сжали раковину, чувствуя очередную волну возбуждения. В голову снова ударило настойчивое желание. Он хотел её с такой силой, что это сводило с ума. Хотел её прекрасное тело, хотел сломать эту стену высокомерия, заставить её смотреть на него влюблённо и покорно. Хотел, чтобы её пальцы вцепились в его волосы, чтобы её гладкие ноги обвились вокруг его бёдер, чтобы её шепот стал мольбой, мягко зовущей по имени. Он представлял, как она может выглядеть под ним — растрёпанная, отдавшаяся ему.       Сэм выдохнул. Пар от дыхания лёг на зеркало, скрыв отражение. На мгновение он исчез. Было только белое пятно и тихий звук собственного сердца. Потом пар рассеялся. В зеркале снова был он. Но что-то изменилось.       Сэм выключил свет. Темнота в ванной стала абсолютной и густой, как чернила. В ней не было ни сомнений, ни ревности, только тихая, неумолимая уверенность.

Она будет моей.