Глава 5. Хочу

      Подвал Себастьяна всегда был их крепостью. Местом, где пахло сыростью, дешёвыми энергетиками, табаком и свободой. Но сегодня воздух был тяжёлым, наполненным невысказанными словами, которые висели между ними густым, липким туманом. Даже вездесущий лягушонок Себастьяна, забился в дальний угол террариума, словно чувствуя надвигающуюся грозу. А ещё было непривычно безмолвно. На диване, обычно занятом фиолетововолосой болтуньей, зияла дыра. Она объявила бойкот.       После вчерашнего её обида на Себастьяна, копившаяся годами, наконец перелилась через край. Его внимание к Джули, этот жест с волосами… Для Эбигейл, всегда делавшей вид, что её чувства к нему — просто дружеская привязанность, это стало последней каплей. Она не отвечала на сообщения в общем чате, проигнорировала предложение собраться сегодня, а утром, встретив его у Пьера, демонстративно развернулась и ушла, громко спросив у отца насчёт «новой партии аметистов — для личных медитаций».       Себастьян всё это видел, понимал и… почти радовался. В какой-то мере. Отсутствие девушки давало ему передышку от её навязчивых попыток быть с парнями на одной волне и неловкого, замаскированного под шутку флирта. Но эта передышка оказалась обманчивой. Без бесконечной болтовни и дурацкого смеха Эбби подвал погрузился в гнетущую тишину, которую не могли заполнить никакие усилители.       Сэм бесцельно перебирал струны бас-гитары. Звук был плоским и мёртвым. Он снова и снова сбивался с простого риффа, который они играли сотни раз. Пальцы не слушались, а в голове стоял белый шум, сквозь который прорывались только картинки вчерашнего вечера: блеск платиновых волос в свете луны, рука Себастьяна, её прядь на его пальце…

Она нравится ему тоже.

      Он дернулся, заставив струну фальшиво звякнуть.       — Хватит! — резкий голос Себастьяна наконец разрезал тишину. Он швырнул барабанные палочки, и они с глухим стуком покатились к стене с плакатами. — Или играй нормально, или не играй вообще. Не издевайся над инструментом. И над моими ушами.       — Извини, что не дотягиваю до твоего высочайшего стандарта, — колко бросил Сэм, отодвигая гитару. Она издала жалобный скрежет. — Просто не в настроении.       — Не в настроении? — Себастьян горько усмехнулся, откидывая длинную чёлку. В его тёмных глазах читалась усталость и раздражение, граничащее с презрением. — По-моему, ты в настроении «я-хочу-трахнуть-богатую-стерву».       — А тебя ебёт, кого я хочу трахнуть? Может Эбби займешься, а? Или продолжишь делать вид, что не замечаешь, как она сохнет по тебе? Решил переключиться?       Они стояли друг напротив друга, лучшие друзья, готовые вцепиться в глотки. Воздух трещал от непроизнесённых оскорблений. Себастьян отвернулся первый, щёлкнул мышью.       — Забей. Просто не приходи сюда, если не можешь сосредоточиться. Мне эта музыка нужна для портфолио.       — О, простите, господин, — Сэм саркастично поклонился. — Не знал, что мы здесь только ради твоего великого будущего.       Подвал вновь погрузился в молчание.       — А Эбби… Че с ней вообще? Где она? — немного остыв спросил парень, спустя пару минут.       — Злится, — коротко бросил Себастьян. — Ведёт себя как маленькая, — он безразлично пожал плечами, но в его голосе сквозило усталое раздражение. — Сказала, что теперь чувствует себя лишней.       Он не стал добавлять, что это прозвучало в её фирменном язвительном тоне, полном намёков, которые он предпочёл проигнорировать. Не стал говорить, что она напрямую назвала Джули «новой игрушкой», которая, видимо, куда интереснее Эбби.       Сэм фыркнул, почувствовав лёгкий укол вины. Они правда весь вечер пускали слюни на новенькую. Отчасти Эбигейл была права — их трио дало трещину, и это невозможно не заметить.       — Ну, знаешь… Она просто переживает, что мы её бросаем, — неуверенно пробормотал Сэм, понимая, насколько фальшиво звучит его беспокойство.       — Она не ребёнок, — холодно парировал Себастьян. — Я пытался её образумить. Если хочет дуться и всё усложнять, пускай. Её дело.       Он снова отвернулся к монитору, давая понять, что тема закрыта. Сэм плюхнулся на диван. Тишина продолжала нездорово сгущаться. Себастьян закурил, не предлагая Сэму. Дым сизым призраком заклубился между ними.       — Она не старовата для тебя?       Вопрос прозвучал тихо, почти невзначай, но в нем отчётливо читалось подстрекательство. Сэм медленно поднял на него взгляд.       — О чём ты?       — Ну, типа… — Себастьян сделал глубокую затяжку, глядя в монитор, где мигали звуковые дорожки. — Она тебя старше года на три … Не дохуя?       — Ей чё двадцать?! — Сэм вытаращил глаза, его равнодушная маска слетела моментально. — Ты чё несёшь? Она выглядит лет на шестнадцать максимум! Откуда ты это вообще взял?       — Да может и больше. Мать ходила к ним на днях, что-то насчёт ремонта… Заодно справки навела. Вайнвуд моя ровесница. Второй курс закончила. Так что да, далеко не шестнадцать. Для тебя она старуха, — Он наконец посмотрел на Сэма с провокацией, которую он не так уж старательно пытался скрыть.       — Окей, — Сэм сдался, поморгал, собирая мысли в кучу, и на его лице появилась саморазрушительная ухмылка. — Значит, вчера я подрочил на старуху. Боже, какая же я развратная сволочь. Отлично. И знаешь что? Мне похуй. Я хочу больше. Хочу, чтобы эта «старуха» снова назвала меня настойчивым. Только шёпотом. И чтобы она читала мне нотации своим стервозным голоском, пока я трахаю её на её же бархатном кресле.       — Избавь меня от этих подробностей, — брезгливо поморщился Себастьян с настоящим живым отвращением, наконец прорезавшимся в голосе. Он тоже помнил, как пахли её волосы, когда он убирал их ей за спину. Сладко и терпко, как дорогое вино, которое он ненавидел, но сейчас почему-то не мог выбросить из головы.       — А что такого? — Сэм поднялся на локте. Он видел, что задел Себастьяна за живое, и это придало ему сил. — Ну да, она стерва. Ну да, сноб. Но ты же видел её, Себ. Джульетта не выглядит старой. Она просто вау… Она самая красивая из всех, кого я когда-либо встречал. Похуй, сколько ей, реально.       Себастьян резко повернулся.       — О, поверь я прекрасно понимаю, что она «ва-ау»! Только ты не видишь ничего, кроме её сисек. Если она тебе каким-то чудом ответит, то не по-настоящему, ага? Она поиграется с тобой, пока не надоест, и вернётся к своим мажорам из Зузу. А тебе останется пара бычков на память и разбитое сердце.       — Спасибо, папа, за напутственную речь, — язвительно фыркнул Сэм, но его ухмылка поугасла. Слова Себастьяна ядовитыми стрелами впивались в самое больное. — А с чего ты взял, что я вообще что-то серьёзное от неё хочу? Может, мне просто нравится, как она пахнет? Может, мне просто скучно?       — Да потому что я тебя знаю, — Себастьян отвёл взгляд, и его голос снова стал бесцветным. — И потому что я видел, как ты на неё смотришь… — обжигающе пустое молчание. Они оба знали о чем речь. — Не будь идиотом. Ей это не нужно. И тебе это не нужно.       Сэм ничего не ответил. Он просто сидел, тупо уставившись в потолок, по которому бежали трещины. Точь-в-точь как по их дружбе. Он чувствовал, что Себастьян прав. Но где-то глубоко внутри, под слоями стыда и гнева, тлел крошечный уголёк упрямства.

А я всё равно хочу.

      Себастьян с силой нажал пробел на клавиатуре, и из колонок хлынула агрессивная, диссонирующая электронная музыка. Она заполнила подвал, заглушая необходимость разговора. Он снова взял палочки и обрушил на барабаны крик, в котором тонула его собственная непозволительная заинтересованность. Они больше не были дуэтом. Они были двумя солистами, играющими разные партии в одной разваливающейся на части песне.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      В это же время на другом конце города разворачивалась своя драма. Эбигейл, закутанная во что-то черное и бесформенное, мрачно брела по тропинке к озеру. Она хотела развеяться, подальше от людей, а заодно попрактиковаться в вокале… Ну или прокричаться в пустоту.       Планы рухнули, когда она увидела одинокую фигуру на скамейке у воды. Вайнвуд. Та сидела, поджав ноги, как всегда расфуфыренная и неуместная, и смотрела на воду, отстранённо теребя прядь пепельных волос.

Супер. Та, из-за кого всё началось.

      Ядовитые мысли отразились на девичьем лице, и она собралась уже было развернуться, но что-то внутри заставило её сделать шаг вперёд.       — О чём думаешь? — раздался высокий голос, заставив Джули вздрогнуть и обернуться.       Увидев Эбигейл, девушка на мгновение нахмурилась, но затем её лицо приняло привычное вежливое отстранённое выражение.       — Скорее, наоборот… Пытаюсь ни о чём не думать. Это сложнее, чем кажется.       — Рассказывай, — Эбигейл плюхнулась на скамейку без приглашения, демонстративно уставившись перед собой. — Вчера было довольно… интересно. Особенно момент, когда кое-кто решил, что он парикмахер.       Джули фыркнула, и в этом звуке было неожиданно мало высокомерия и ледяной позолоты.       — Да, это было… странно.       — О, это ещё цветочки, — Эбигейл повернулась к ней с нарастающим азартом. Она решила пойти ва-банк. — Себастьян — тот ещё тип. Вечно в себее-е, вечно всё усложня-яет. Любит поиграть в загадочного страдальца, чтобы девушки бегали за ним.       Джули медленно повернула голову и посмотрела на Эбигейл с таким искренним, почти детским недоумением, что та на секунду опешила.       — И зачем ты мне это рассказываешь? — в её голосе не было ни капли интереса. — Ты пытаешься меня против него настроить?       — Ну, вообще-то да! — Эбигейл развела руками. — Парень — ходячий красный флаг. А Сэм… Сэм хоть и придурок, но простой. Искренний. Если уж выбирать из двух зол…       Джули расхохоталась. Раздражение начало вытесняться чувством глубочайшей, почти комической нелепости происходящего.       — Боже мой. Ты серьёзно думаешь, что я выбираю между ними?       Теперь настала очередь Эбигейл удивлённо поднять бровь.       — Я здесь не для того, чтобы заводить романы, — её голос стал тише. — Меня сослали в эту дыру, чтобы я «исправилась». У меня нет ни времени, ни желания разбираться в ваших местных драмах. Хороший, плохой. Мне безразлично.       Эбигейл замерла, изучая её профиль. Она готовилась к битве с коварной соперницей, а оказалась перед такой же заложницей обстоятельств, просто в другой клетке.       Напряжение внезапно ушло из её плеч. Она скинула капюшон.       — Чёрт. А я-то думала, ты тут, чтобы разбивать сердца и рушить устои, — она сказала это без прежней язвительности, почти с уважением. В её тоне исчезла привычная фальшивая слащавость.       — Устои этого города, кажется, и так шатаются от лёгкого ветерка, — парировала Джули, и в уголке её рта дрогнула улыбка.       — О, это ты ещё не видела, как мой отец пытается понять, почему я не хочу наследовать его лавку, — фыркнула Эбигейл.       Неожиданно для обеих, разговор пошёл. Они говорили не о парнях, а о том, каково это задыхаться в четырёх стенах, будь то магазинчик Пьера или винодельня. Плавно выводили границы своих тюрем, размышляя о том, как все чего-то ждут и требуют. Эбигейл рассказала о родителях, которые понятия не имеют чем живет их дочь, и что её интересует, Джули — о тисках матери и о том, что она просто очередная инвестиция. Они не стали подругами, но между ними возникло странное, хрупкое перемирие — понимание двух людей, оказавшихся не там, где хотелось.       Когда тени стали длиннее, Эбигейл поднялась, уже не ощущая злости.       — Ладно, аристократка. Если захочешь действительно развлечься — заходи, научу тебя фехтовать или лазить по шахте. Это веселее, чем считать бочки.       — Возможно, — Джули кивнула. — Это звучит… приемлемо.       И пока Эбигейл шла домой, она думала о том, что, возможно, Джули была не проблемой, а интересным дополнением к пейзажу скучной долины. По крайней мере, с ней было о чём поговорить.       Да и Джули, прощаясь, ловила себя на странном чувстве лёгкости. Каменная стена, которую она выстраивала годами, дала трещину. Всего одну. Но через неё наконец-то проник свежий воздух.       Она смотрела на удаляющуюся фигуру Эбигейл и думала о том, что предложение научиться фехтовать в шахтах прозвучало куда заманчивее и интереснее, чем все комплименты Сэма и загадочные взгляды Себастьяна, вместе взятые. Впервые за долгое время её улыбка была заинтересованной и невыносимо живой.