IV.

      Прошлый вечер казался мне каким-то сном, очнуться от которого не получалось. Тот самый, после которого весь оставшийся день ты ощущаешь пустоту и смутное сожаление, что это была не реальность. Этот поцелуй… Как же страстно он целовал меня! И почему я позволила вообще этому случиться? Он сыграл на моей слабости или просто я была пьяна? Или все же, искренне хотела этого?..       Меня терзало сомнение, правильно ли я поступила. Хотелось закрыться от мира, остаться наедине со своими мыслями, лишь бы найти ответ и успокоиться. Рут придвинула ко мне тарелку с горячим омлетом.       – Одри, поешь. Такая бледная, аж смотреть страшно.       Я дернула головой, в попытке прийти в себя и вернуться в здравое сознание. Начала ковыряться в еде, нанизывала маленькие кусочки на вилку и клала в рот, но надолго меня не хватило. Есть совсем не хотелось, на самом деле. Я отложила вилку и как только Рут это заметила, она взорвалась эмоциями.       – Да что ты так распереживалась?! Ну поцеловались, вот же трагедия! Относись к этому проще.       – Рут, он мой адвокат! Конечно я переживаю из-за этого. Это слишком…       Закатывая глаза, Рут сделала большой глоток кофе.       – Об этом нужно было думать, когда ты соглашалась на свидание. А сейчас… Пути назад нет!       Словно чувствуя, что о нём говорят, Давид прислал мне вполне обычное сообщение:

Мистер Кассети

Доброе утро! Я в участке, нужно кое-что показать. Как будешь готова - дай знать, вызову такси)       Рут испепеляла меня взглядом, а я смотрела на неё, как загнанная в угол мышка. И все же сдалась. Начала собираться, краситься, и уже через час села в дорогую машину. Мы петляли по небольшим улицам Лондона, добираясь до конечной точки маршрута. Я была поглощена своими мыслями. О Давиде, о моем деле, о том, что же он хочет мне показать. В какой-то момент машина мягко остановилась прямо у дверей внушительного здания полицейского участка.       Являясь условной преступницей мне становилось неловко находиться здесь. Мелкими шагами я проходила мимо стражей закона, которые носились по коридорам с большими папками и громко разговаривали между собой. Осторожно заглядывая в очередной поворот я увидела Давида, болтающего с темноволосой девушкой. Она выглядела очень серьезной и в какой-то степени злой. Подходя ближе, я рассмотрела её полицейский значок. Имея достаточно поверхностные знания о системе правоохранения, я интуитивно догадалась, что она - начальница. Кассети встретил меня нахальным взглядом, проводя глазами, точно сканером, с ног до головы.       – Добрый день, Одри. Знакомьтесь, это Фелония. И она немного помогла в нашем деле.       Мой же взгляд давал ему понять, что любезности со мной больше не пройдут. Я проигнорировала его приветствие и сразу же обратила внимание на девушку.       – Добрый день, приятно познакомиться. Что же я должна увидеть?       Давид поспешно развернулся, придержав полицейскую за плечо и ведя меня за ними. Затем он сказал негромко, но так, чтобы я точно это услышала:       – Если что, имей ввиду, она немного стервозная…       Фелония равнодушно обернулась на меня, затем ответила ему:       – И именно поэтому ты с таким рвением взялся за это дело?       Она сбросила с плеча его руку и я тихо усмехнулась. Если я и была стервозной, то точно не меньше, чем эта девушка. Мы долго шли по коридору, до самого упора и зашли в небольшую комнату. Она была темной, как каморка. Единственным источником света был включенный монитор старенького компьютера. Фелония по-хозяйски устроилась в кресле перед ним, начиная залезать в разные папки в поисках чего-то. Я напряжённо наблюдала за движением мышки на экране, пока Давид испепелял меня взглядом. Мне хватило пары секунд посмотреть в его глаза, чтобы меня накрыло краской и жаркой волной стыда. Боже, что же со мной происходит…       Залипающая мышка дважды щелкнула, открывая какой-то файл. На мгновение экран погас и снова загорелся, начиная воспроизводить видео. Я наклонилась ближе, поставив руку на стол и ахнула, наблюдая за происходящим на экране. Это была камера в моем кабинете в «Гудламе». Смотря на эту запись я будто возвращалась в тот момент… То же ощущение страха, чувство беззащитности… Папье-маше ударяется об голову моего пациента и он, в обезумевшем состоянии, случайно вылетает в окно. Я напугана и практически сразу бросаюсь в коридор, чтобы позвать на помощь. На этом запись заканчивается, перед нами только черный экран, а я нахожусь в смятении от своих чувств. Мы получили запись. И все же увиденное до сих пор не отпускает меня. Фелония изучающе смотрит на меня, на Давида, потом встает, говоря:       – Я оставлю вас на пять минут, скоро вернусь.       И выходит, закрывая дверь в эту маленькую комнату. Давид осторожно касается моей кисти, привлекая внимание.       – Одри, у нас теперь есть весомое доказательство. Переживать не о чем.       Строить ледяную королеву у меня уже не выходит, поэтому я сдаюсь, оголяя перед ним эмоции.       – Спасибо, это правда очень важно для меня. Просто немного тяжело мысленно возвращаться в этот день.       Он понимающе качает головой, поглаживая мою руку и слегка сокращает расстояние между нами, начиная говорить тише обычного.       – Прости, я не хотел тебя задеть. – после этих слов губы выгибаются в виноватую улыбку. – Не хочешь поужинать сегодня у меня?       Это предложение мгновенно развеивает тоску, пробуждая вместо неё интерес.       – У тебя? Неужели уже готов показать свою холостяцкую берлогу?       – Почему бы нет? Тебе мне хочется показать очень многое…       Расстояние между нашими лицами снова опасно уменьшается и я останавливаю его мягким прикосновением к груди, заглядывая в глаза.       – Может, оставим сладкое на вечер?       – Ну хотя бы маленький, невинный поцелуй за то, что я достал эту чертову запись…       И снова его обаяние начинает затуманивать мне разум. Пальцы сами скользят к шее, затем пробираются в кудри, останавливаясь в них и слегка сжимая волосы, направляя его ко мне. Я наклоняюсь к его уху, опаляя кожу горячим дыханием и чувствую, как он начинает расслабляться в моих руках. Шепчу вкрадчиво, с придыханием:       – Начинаешь меня упрашивать? Мне нравится…       Стоило ожидать, что мой противник такой же хитрый и нагловатый. Он первый целует меня, сначала в щеку, потом спускается к шее и уже здесь мои ноги практически подкашиваются, но он добирается до мочки, слегка её прикусив и отвечает таким же шепотом:       – Это лишь стратегическое отступление. Поверь, я ещё докажу, что меня упрашивать придется чаще.       – Брось, отказать мне все равно не получится.       Его взгляд застывает на моих губах, норовясь нарушить нашу договоренность, но мы быстро отстраняемся друг от друга, когда дверь снова со скрипом открывается. Фелония застывает на пороге, говоря:       – Я не вовремя? – она усмехается, а я начинаю чувствовать, как краснеют щеки. – Запись на диске. Если что-то ещё потребуется - обращайтесь.       Мы продвигаемся к выходу. Давид забирает из руки полицейской прозрачную коробочку с диском, с интересом прокручивая его и неожиданно сжимает щеку Фелонии в своих пальцах.       – Фел, ты просто душка!       Та в ответ цокает, закатывая глаза и убирая руку адвоката подальше от своего лица. Мы останавливаемся уже в холле, прощаясь. Фелонию тут же выцепил кто-то из её коллег, увлекая беседой, а мы с Давидом выходим на улицу. Его рука осторожно пробирается к талии, стараясь прижать меня поближе. Я выдыхаю, со смешком прикрывая лицо рукой.       – В чем дело?       Мы останавливаемся и я сбрасываю его ладонь с тела.       – Во-первых, мистер Кассети, Вы на работе. Оставьте фривольности. – Давид смеется, улыбаясь мне, а я понижаю голос до шепота. – А во-вторых, я практически преступница, а ты ведешь меня в полицейский участок, ещё и заигрываешь там со мной.       Он сделал задумчивое выражение, затем снова посмотрел в глаза.       – Да, прости за такое поведение.       Брови сами удивлённо выгибаются, а мои глаза приобретают подозрительный прищур после этой фразы.       – Какое "такое"?       – Излишне скромное. – он снова начинает мне улыбаться. – Я же вижу, какими глазами ты на меня смотришь. Сложно скрывать свои желания, да?       Внутри накрыла волна смущения и меня хватило лишь на тихий бунт.       – Неправда…       – Ладно, ведьмочка. – одной простой фразой он сводит наш спор на нет. – У меня заседание через час, не смогу подвезти. Куда тебе вызвать такси?       – До дома.       В ожидании машины мы перебрасываемся парочкой горячих фраз, обсуждая предстоящий вечер. Смотря в его серые глаза, слушая такой манящий и красивый голос меня всю пробирает мурашками, его присутствие будоражит. Со мной давно не было ничего подобного. Но что раздражало в нём – практически всегда он прав. Давид считывал меня, будто открытую книгу и это чувствовалось. Казалось, что он пробирается мне под кожу, находя самые тонкие струны и цепляя именно их. Была ли это простая опытность в общении с женщинами или искусные манипуляции, мне было сложно понять, будучи одурманенной им.       Как только я добралась до дома, то сразу же набрала миссис Аллен, с просьбой провести дистанционную сессию в самое ближайшее время, если это возможно. Сегодня фортуна оказалась благосклонна и уже через час я сидела перед ноутбуком, разговаривая со своим психологом.       – Здравствуй, Одри. – женщина как обычно была приветлива. – Что случилось? К чему такая спешка?       Стараясь успокоить свой разум и устаканить мысли, я начала рассказывать.       – Мне становится немного тревожно находиться рядом с… Мистером Кассети. Мне кажется, что он манипулирует мной.       Миссис Аллен с интересом качнула головой, спрашивая:       – Что заставило тебя сделать такие выводы?       Я посильнее задумалась.       – Он сказал, что видит, как я смотрю на него и это меня напугало, в некотором смысле. Появилось ощущение, будто я очень простая, понятная. Это звучало как знак «мне легко найти твои уязвимые места».       Миссис Аллен сделала быстрые записи, затем вернулась к диалогу.       – Одри, такие мысли рождаются из твоей травмы, пережитой в других отношениях, где ты не могла довериться. И сейчас абсолютно нормально, что тебя напрягают эти слова. Ты не обязана посвящать человека в те моменты своей жизни, которые слишком личные для тебя, но ты всегда можешь остановить его и сказать, что какие-то слова могут быть тебе не приятны.       Услышав это стало легче. Мне словно вернулся контроль над этой ситуацией, над собой, и появилось объяснение, почему это вызывает во мне такую реакцию. Оставшееся время мы обсуждали мои границы и в целом происходящее со мной и моими чувствами за последнее время. После нашей сессии стало значительно легче.       Вечером, как мы и договаривались, Давид вызвал такси до своего дома. Я долго стояла над ящиками с бельем, думая, надеть ли кружева… Мне не хотелось торопиться, но, зная, что рядом с Давидом я становлюсь такой же непредсказуемой, как он, всё же решила подготовиться. Машина остановилась в хорошем районе Лондона, где продавали и сдавали в аренду красивейшие и просторные апартаменты. Я прошла холл, затем попала в лифт, нажимая кнопку до нужного этажа. На нём было мало апартаментов, найти нужные мне не составило труда. Давид с широкой улыбкой распахнул мне дверь, приглашая войти.       – Я уже заждался.       Его ладони сразу же обвили талию, прижимая к себе, и он оставил поцелуй на виске. Краем глаза я заметила, что на барной стойке дымился наш ужин, приятный запах которого разносился на все помещение. От запаха голод проснулся с новой силой. Давид помог мне снять пальто и подсказал, где я могу вымыть руки. Мне не хотелось задерживаться, поэтому как только я ощутила, что мокрые капли исчезли с кожи, сразу же направилась к стойке.       Давид уже разложил приборы, подготовил бокалы и мне было удивительно видеть, как этот обаятельный адвокат так хорошо справлялся с бытом. Пройдясь взглядом по гостиной, кухне, я убедилась в этом ещё раз. Мужчины редко поддерживают такой порядок, живя одни. Ещё удивительнее, что приготовленный им ужин выглядит и пахнет очень аппетитно.       – Ты, наверное, сильно проголодалась?       Я присела на барный стул, опирая локтями о стойку.       – Да, безумно. – я пригляделась в ещё дымящийся противень и поняла, что на ужин - рыба. – Пахнет невероятно…       Кассети улыбнулся.       – Благодарю-благодарю, аплодисментов не нужно.       Мы оба рассмеялись. Положив порции на наши тарелки, Давид двинулся к холодильнику, доставая белое вино. Наполнил бокалы и снова убрал бутылку. Когда он сел напротив, я не смогла оторваться от него. Как судьба сложилась именно так, что сейчас я сижу рядом с ним, в его квартире?..       – Попробуй, не бойся. Смотришь так, будто подозреваешь меня в чем-то.       Обратно меня вернул его голос и легкая усмешка. Я подцепила кусочек, отрезав его и направляя в рот. Как только он осел на языке, я взорвалась восторженным мычанием от того, как хорошо это было приготовлено.       – Боже, как вкусно! – Давиду явно нравилось, что я так нахваливаю его навыки. – Сегодня тебе точно удалось меня удивить.       – Если бы я знал, что это так просто, то не стал бы делать свидание в темноте… – встретив мой недовольный взгляд, он усмехнулся. – Шучу. Мне приятно готовиться к нашим встречам. Неважно, какого формата.       Пока мы болтали, тарелки постепенно пустели и с бóльшим усилием мы взялись за бокалы с вином. Болтали, смеясь над разными глупостями.       – Но ты так и не сказал, ты всё же итальянец?       Давид с улыбкой закатил глаза, отпивая вино.       – Да-да, итальянец, и жил там, пока не окончил учебу. Приезжаю туда иногда, чтобы навестить отца.       – Хочешь сказать, ты променял живую, теплую Италию на это?! – я указала рукой на панорамное окно, за которым поливал осенний дождь. – Ты психопат? Можешь сказать прямо, я знаю подход к таким.       Мужчина рассмеялся.       – Ну, в Италии тоже бывает дождь, для начала. И там намного меньше перспектив построить карьеру в судебной системе, поэтому отец посоветовал мне уехать. Как видишь, не зря. – он прищурился. – А почему ты стала психиатром? Это… Достаточно специфичное направление.       После этого вопроса наслаждение от хорошего вечера смешалось с глубоко сидящим внутри одиночеством и тоской.       – Мой отец был известным неврологом. Ему хотелось, чтобы я пошла его путем, но не стала тенью, поэтому выбрала направление, которым точно могла бы отличиться от него.       – Оу, вот как… – он удивлённо вскинул брови. – Я могу спросить?..       Я сразу поняла, что он имел ввиду.       – Их не стало пару лет назад, к сожалению.       Разговор начал приобретать более интимные ноты. Давид тоже решился поделиться со мной своей болью.       – На самом деле, я тебя хорошо понимаю. Моя мать умерла, когда я был ребенком. Несчастный случай.       На пару секунд повисло молчание.       – Кто бы мог подумать, что мы переживали что-то похожее…       Давид грустно улыбнулся, отвечая на эти слова. Потом поднялся на ноги, протягивая мне руку. Ничего не спрашивая, я протянула свою в ответ.       – Пожалуй, отложим грустные разговоры на потом. Посмотри, какой вид.       Я с интересом начала рассматривать округу. Вид действительно был потрясающий. Отсюда открывался обзор на Биг Бен, Вестминстерский мост и большое колесо обозрения переливалось разными цветами. Ездили машины, шли люди и всё это выглядело очень завораживающе. Мне кажется, что я могла бы просиживать часами у этого окна, наблюдая за текущей за ним жизнью. 🎧: The Weekend - Coming Down       За спиной послышалось тихое шипение, затем начала играть музыка. Когда я обернулась, то увидела, как Давид опускает иголку проигрывателя на диск. Он начал медленно приближаться. На его лицо отбрасывались тени, в основном от света уличных фонарей. Глаза ярко сияли интересом. От этой обстановки начало заходить сердце и когда он приблизился, положив ладони на талию, слегка хрипловатый голос над самым ухом окончательно сорвал с меня все ограничения.       – Потанцуем немного?       – С большим удовольствием…       Давид довольно улыбнулся, уже увереннее устраивая ладони на моем теле. Я закинула руки ему на плечи, заглядывая в глаза. Он тоже смотрел на меня. Жадно, будто я уже принадлежу ему, но вместе с этим изучающе, не зная, в какой момент я ускользну, потеряюсь в толпе и стану лишь призраком в его воспоминаниях. Он медленно вел наш танец, слегка покачиваясь, и мне становилось до ужаса тяжело сдерживаться. Хотелось сделать с ним все, что приходило мне в голову поздно ночью, в пошлых фантазиях или неприличных снах. Я почувствовала, как он начал тяжелее дышать и слегка задела бедром пах, будто нечаянно, чтобы убедиться, что не я одна это ощущаю. К чёрту.       Оставив позади все мысли, я поддалась своему практически животному желанию. Приблизилась к его губам, примкнув в страстном поцелуе, пробираясь руками в его волосы и он ответил мне такой же страстью. Я ощутила, как руки собственнически начали блуждать по телу, сжимать запретные до этого места с такой силой, что наверняка под тканью оставались его следы. Давид подхватил меня на руки, не разрывая поцелуй, и опустил на диван. Он оказался между моих ног, расставив по обе стороны руки. Я тянула его к себе, не желая прекращать то, чего мы оба на самом деле так сильно хотели. Его движения становились нетерпеливее, яростнее, и это заводило меня ещё сильнее. Внизу тянуло возбуждение, желающее найти выход. Губы Давида переместились на шею, оставляя множество влажных поцелуев. Я ждала, когда же он начнет спускаться ниже, снимать с меня одежду, но он начал останавливаться, тяжело дыша.       – Что-то не так? Почему ты остановился?       Ладонь остановилась на его щеке, поглаживая. Мужчина не выглядел расстроенным или недовольным, скорее наоборот.       – Всё отлично, Одри. – в подтверждение своих слов он снова поцеловал меня в губы. – Я не хочу, чтобы ты жалела о своих импульсивных решениях и позже начала избегать меня из-за этого. Может, я не врач психиатр и не психолог, но вижу, как тебе сложно довериться мне.       Я застыла, хватая воздух и не зная, что ответить.       – Ты мне нравишься. И терять то, что зарождается между нами из-за одного секса, я не хочу.       – Или ты просто уже с кем-то спишь?       Перекати-поле в моей голове не подсказало мне ничего лучше, чем спросить это. Тон при этом был таким же нелепым и слегка злобным.       – Ох, ведьмочка, это звучит, как ревность. – он усмехнулся обыденно, будто ничего сейчас не произошло. – Вовсе не так. Просто мне хочется быть последовательным, насладиться тем, как мы открываемся друг другу… – Кассети огладил моё плечо. – Но, сказать честно, мне тоже сложно устоять перед тобой.       Внутри играли разные чувства, от злости до обиды, и тем не менее, подумав над его словами, я в очередной раз поняла, что он снова прав…       – Извини, глупый был вопрос. – я подалась вперед, коснувшись ладонью его груди. – Но… Ничто ведь не мешает нам просто долго и страстно целоваться, да?       И снова в его глазах появился азарт.       – Верно, ничто…

***

      Утром я проснулась в кровати Давида. Последнее, что я помню, как мы смотрели фильм и обнимались и когда я решила прикрыть глаза на пять минут, то уснула окончательно. Давид уже носился по квартире, увлеченный чем-то.       – Доброе утро. – он присел у края кровати. – Позавтракаем в кофейне внизу? А то если буду занят готовкой, то точно сегодня опоздаю.       – Без проблем.       Улыбнувшись ему, я потянулась, собираясь встать. Давид снова выбежал из комнаты в гостиную, напоследок бросив:       – В ящике за стеклом есть гостевой набор с щеткой, можешь пользоваться.       – Спасибо!       Пришлось говорить громче, чтобы слова точно долетели за пределы стен комнаты.       Мы спешно двинулись в кафе, чтобы Давид успел на работу. Пока мы сидели за столиком, выбирая, что съесть, ему позвонил клиент и поэтому Давид отошел, чтобы поговорить, перед этим сказав, что ему заказать и протянул карту. Я направилась к стойке, делая заказ. Когда я договорила, кто-то сзади слегка постучал по моему плечу. Обернувшись, я встретилась взглядом с моим научным руководителем, Малеком Синнером…       – Одри? Приятная встреча с утра.       Я растерялась и неловко улыбнулась.       – Доброе утро, мистер Синнер. Торопитесь на работу?       – Да, впереди долгая смена в больнице, хотел выпить кофе. – он оглядел меня с ног до головы. – Как твоя работа в «Гудламе»?       Этот вопрос ввел меня в тупик. Отвечала теперь нехотя.       – Есть некоторые сложности…       Он чуть приблизился, говоря шепотом.       – Одри, слухи между врачами в Лондоне разлетаются также быстро, как и в самих больницах. – в его руках появилась визитка, протянутая мне. – Звони, если решишь вернуться. Обещаю, по деньгам будет даже лучше.       Неожиданно на талию опустилась рука, крепко сжимающая меня. Подняв голову, я увидела нахмуренного Давида.       – Доброе утро. Какая-то проблема?       Глаза Малека сверкнули заинтересованностью в увиденной картине. Он выразительно посмотрел на ладонь, лежащую на изгибе моей талии.       – Доброе, мистер Кассети. Просто болтаю со своей бывшей студенткой. – на предпоследнем слове он сделал особый акцент, следя за реакцией. – Вы помогаете Одри вернуть лицензию? – из него вырвался смешок.       Давид держался скалой, несмотря на попытки нападок на него.       – Мистер Синнер, Ваше любопытство всё также неуёмно.       – Что есть, то есть. – он снова устремился взглядом на меня. – Был рад поболтать, Одри. Подумай.       Малек отошел к кассе, делая заказ, а я обернулась, смотря на Давида и сейчас впервые видела его действительно напряженным.       – О чем это подумать?       – «Это звучит, как ревность». – не упуская возможности поиздеваться, повторила его фразу. – По поводу работы в другой клинике. Ничего такого.       Эти слова его немного успокоили. Разделив завтрак, из кафе мы двинулись в разные стороны. Давид - в агентство, на консультацию с клиентом, а я домой, пересказывать Рут весь вечер в мельчайших деталях.