VIII

      Мы в Италии, в Палермо! По словам Давида, с погодой нам очень повезло, было и вправду намного теплее, чем в Лондоне. Небольшие улицы часто были заполнены туристами, прямо на деревьях красовались яркие плоды лимонов и практически на каждом шагу были красивейшие клумбы цветов. Куда бы мы не пошли, отовсюду открывался потрясающий вид. Мы договорились, что на неделю задержимся у отца Давида, а позже отправимся в Рим, посмотреть на достопримечательности, и в Милан, порадовать себя покупками.       Я чувствую себя совершенно счастливой и безмятежной, словно никаких проблем больше не осталось. В целом, наверное, так и есть. Всё же суд встал на мою сторону и теперь мне оставалось только восстановить лицензию, чтобы продолжать работать по профессии. А вот у всех причастных к фальшивому заключению суда, которое я изначально получила, теперь будут большие проблемы, помимо моральной компенсации за испорченную репутацию и судебные издержки. Именно в этот момент я была безмерно рада, что ценник за услуги Давида был очень приличный. Увы, после всех необоснованных обвинений, мне было их совсем не жаль. Как только появились первые сведения о том, что суд вынес решение по моему делу, в офис Давида слетелась вся пресса Лондона, сторожа его у офиса даже поздними вечерами, а мне на почту приходило множество писем с просьбами дать комментарии. В какой-то момент это стало пугающим, потому что неуемный интерес журналистов к тому, как Давиду удалось завершить столь сложное дело, переходил все грани, и нас несколько раз поймали вместе. Естественно, после этого появлялось ещё больше острых заголовков. Но сам он своей заслуги не признавал. Говорил мне, что это было интересное, но достаточно простое дело на его практике, хоть мне, как и многим, так не казалось.       Было огромным счастьем оказаться в самолете, направляясь сюда, зная, что самые большие сложности, тревожащие мою голову практически год, закончились. Моё знакомство с отцом Давида прошло достаточно хорошо, но не без казусов…

Первый день в Палермо

      Мы добрались до дома Давида быстро, хотя ездить на машине здесь было проблематично, но, судя по тому, как он управлял ей, это было уже дело привычки. Я была удивлена, увидев дом, которому больше подходило обозначение виллы. Двухэтажная, с небольшим балкончиком и видом на море. На заднем дворе виднелся небольшой сад, а за ним - зеленое поле. Давид доставал наши чемоданы, пока я с интересом рассматривала фасад.       – Наверное, жить здесь сплошное удовольствие.       Он усмехнулся за моей спиной.       – Ну, можно сказать и так. Пойдём.       Давид понёс чемоданы к двери и постучал пару раз. Она быстро распахнулась и перед собой я увидела высокого пожилого мужчину, с худощавым телосложением и вытянутым лицом. Казалось, что они с Давидом совсем разные, но вместе с тем прослеживалась схожесть… Мужчина широко улыбнулся, расставив объятия для сына.       – David, ciao, ragazzo mio! – он обнял Давида, похлопав его по плечу.       – Ciao, papà. Incontro Audrey, la mia ragazza. Одри, это мой отец, Азелио. Если что, папа плохо понимает английский.       Я улыбнулась мужчине, протянула руку и он аккуратно её пожал, а после оставил поцелуй, с добродушием что-то продолжая проговаривать на итальянском и потянув меня в дом. Я обернулась на Давида, который занес чемоданы и оставил их у лестницы, наблюдая за нами.       – Папа хочет показать тебе дом.       – Sì! Qui abbiamo un soggiorno e una sala da pranzo, – он показал мне на, пожалуй, самое просторное место в доме, потом развернул влево. – C'è una cucina qui. Anche il mio ufficio è su questo piano, ci passo molto tempo.       Как бы ни старалась, я не поняла ни слова. Растерянно взглянула на Давида в поисках помощи. Он снова подхватил чемоданы и улыбнулся.       – Grazie, papà. Ti mostrerò io stesso il secondo piano. Tu apparecchierai la tavola, come puoi?       – Certo, figliolo. Non fare tardi, voglio conoscere meglio la tua sposa!       Давид продолжал улыбаться, но теперь закатил глаза.       – Papà… Пойдем наверх.       Я снова неловко улыбнулась его отцу и начала подниматься по лестнице вслед за Давидом. Второй этаж казался чуть свободнее. Дома с виду были большими, но на деле мебель в них занимала намного больше места, чем я это себе представляла. Давид занёс чемоданы в комнату, находящуюся левее от лестницы. Я аккуратно прошла внутрь, оглядывая её. Было понятно, что в комнате давно уже никто не живет. Слишком уж идеальной она была, без лишних деталей и предметов. Тонкий слой пыли только сильнее подчеркивал её заброшенность. Давид присел на матрас с выражением доброй грусти на лице.       – Моя комната. Скучал по ней…       Я аккуратно присела рядом, скрестив ноги.       – Раньше, наверное, она была совсем другой?..       – Да… Места свободного не было. Шкаф вечно нараспашку, а оттуда вываливается гора вещей. Тетради, машинки, кружки, всё вразброс. – он усмехнулся. – Маме всегда это так не нравилось…       Глаза внимательно и с сожалением изучали его лицо. Мне захотелось отвлечь его от этой печали. Сплела наши пальцы, крепко держа.       – Да и вообще, периодически я очень скучаю по этому месту. Уже тринадцать лет тут не живу и всё никак не избавиться от этого чувства.       – Это ведь твой дом, настоящий. Так случается. И не обязательно избавляться от этого, ведь совершенно нормально скучать по местам, в которых остались только хорошие воспоминания.       Какое-то время он молчал.       – Просто ещё отец… Тяжело оставлять его здесь одного, но он отказывается уезжать. Каждый раз переживаю, вдруг что случится, а я там, в Лондоне. В общем, это очень сложно…       Я легла на его плечо, поглаживая руку.       – Знаешь… Пока ты переживаешь о нём, то упускаешь возможности. Если бы моих родителей вернули хотя бы на пару минут, я бы крепко их обняла и сказала, как сильно люблю. Но у меня нет такого шанса, в отличие от тебя. – он повернул на меня голову с задумчивым взглядом. – Поэтому используй его, пока не стало поздно.       – Спасибо. – он поцеловал меня в макушку. – Моя любимая и мудрая женщина.       Я усмехнулась.       – Пойдём, твой отец, наверняка, уже заждался.       Общаться опосредованно было сложно. Никогда бы не подумала, что языковой барьер такая тяжелая штука. Тем не менее, по глазам и интонациям я понимала, что отец Давида рад познакомиться со мной и я ему симпатизирую. Ещё он очень удивился моей профессии. Сказал, что нужно иметь очень доброе сердце и острый ум, чтобы уметь справляться с такими сложными пациентами, и адвокат подтвердил его слова. Отец Давида тоже был связан с юридической деятельностью, проработав много лет в полиции Италии, а после отставки ушёл работать в суд.       Пока мы болтали, знакомились, в дверь постучали. Давид поднялся с места, чтобы открыть дверь. Мы встали вслед за ним и заглянули в коридор. Увиденным, я, честно, была не восхищена. На пороге стояла симпатичная брюнетка, радостно лепетавшая:       – David, sei arrivato! Mi sei mancato così tanto!       Она практически сразу кинулась на него с поцелуями. Во мне мгновенно взыграла ярость и переполняющая ревность. Не сдержавшись и не контролируя свой голос, я практически рявкнула на Кассети:       – Как это понимать?!       Девушка отстранилась, теперь вопросительно заглядывая за его спину, выискивая источник звука, и наткнулась на уже раскрасневшуюся от злости меня. Она непонимающе оглядела меня, затем Давида, который выглядел очень испуганно.       – Одри, я всё объясню. Это Сиена, моя подруга, мы уже много лет знакомы. Siena, questa è Audrey, la mia ragazza.       Сегодня я уже слышала эту фразу, когда Давид представлял меня своему отцу. Оставалось только надеяться, что так он представлял меня своей девушкой, а не приставшей к нему беженкой из Англии. В подтверждение своих слов, Давид прижал меня к себе, поглаживая талию. Мой взгляд зацепился за враждебный взгляд Сиены. Она не задерживалась на мне долго, снова повернувшись к мужчине.       – Visto che sei qui, vieni alla festa oggi. Ma senza di lei.       Почему-то он недовольно нахмурился.       – Non verrò senza.       Сиена закатила глаза. Я обратилась к Давиду.       – Что она сказала?       – Ну… Скажем так, не ожидала, что я приеду с девушкой…       – В каком смысле?!       – Нет-нет! – он поспешил оправдаться. – В том смысле, что… Ладно. Она зовёт меня на вечеринку, но без тебя.        Будто все понимала, Сиена пожала плечами и победно улыбнулась.       – Как сказать на вашем, что она сука?       – Одри…       Он не успел договорить, как я отстранилась и направилась к лестнице. Не забыв про то, как мистер Кассети тепло нас встретил, я обернулась, чтобы поблагодарить. Мужчина, заставший такую нелепую сцену, просто с улыбкой качнул головой, поняв меня.       – Иди, если хочешь.       Я ушла в гостевую комнату, слыша, как эта самодовольная сучка продолжает щебетать с моим мужчиной. Вместо громкой сцены ревности я решила позволить Давиду самому решить, как ему поступить. Гостевая комната была совсем крошечной, здесь стояла односпальная кровать, тумбочка, шкаф и стул. Идеальное место, чтобы побыть в одиночестве и поплакать о том, как я уже хочу домой, находясь в другой стране всего пару часов. Горячие капли текли по щекам, падая на колени, и я громко всхлипывала, пока не услышала шаги, разносящиеся по второму этажу. Хлопнула сначала дверь комнаты Давида. Потом дверь спальни отца. И только самой последней он открыл гостевую. Я отвернулась к маленькому окошку, делая вид, что не замечаю его.       – Ты что, плачешь?       – Нет…       Интонация вышла совсем не такая, какую я планировала. Он опустился рядом на кровать.       – Слышу ведь.       Я ничего не ответила.       – Я с ней договорился…       – Забей. Я всё равно не знаю ни твоих друзей, ни языка. Делать мне там будет нечего.       Давид приблизился, стараясь заглянуть в глаза.       – Но тебя ведь не это расстроило?..       – Нет, Давид, это меня не расстроило, а вывело из себя! Какая-то девушка кидается тебе на шею с поцелуями, подружка, о которой я первый раз слышу! Мне может тоже пойти потрахаться с первым встречным, а потом рассказать тебе, как мы сидели в одной песочнице?       Он попытался смягчить ситуацию прикосновением, но я не дала ему этого сделать.       – Понимаю, для тебя это выглядит дико, но тут у людей такой темперамент. Несдержанный, местами агрессивный. Тем более, я никому кроме отца о тебе не говорил, хотел познакомить лично... – все же я сдалась, позволяя ему взять свое лицо в ладонь. – Прости. Я попрошу её так больше не делать.       – Пожалуйста.       Давид усмехнулся, поцеловав меня в губы.       – А я ведь никогда до этого и не видел, чтобы ты меня прям ревновала…       – И как впечатления?       – Ты очень красивая и даже опасная. Мне нравится.       – Ну дурак…       Он наклонился совсем близко, шепча в ухо своим манким и приятным голосом:       – Diavolessa.       Одно из немногих слов на итальянском, значение которого мне было ясно. Я окинула Давида быстрым взглядом, оценив положение его тела и свои возможности обездвижить его, и быстро закинула одну ногу, схватилась за запястья, силой стараясь удержать их на матрасе, но Давид и не сопротивлялся. Я нависла над ним, он же вполне был доволен своим уязвимым положением, улыбаясь. Наклонившись пониже, начала целовать его шею, медленно и нежно.       – Одри, ты уверена, что сейчас подходящий момент?..       Я остановилась. Обольщать его и правда не входило в мои планы.       – Ты прав…       И прикусила тонкую кожу, оставив на ней отпечатки от зубов и красный след. Давид лишь немного дернулся от боли и улыбалась теперь я. Чтобы его пожалеть, пальцем погладила место укуса.       – Я это запомнил.       – Уже боюсь.       Мы обменялись хитрыми взглядами и ухмылками, после чего он спросил:       – Так что насчет вечеринки?..

***

      Я понимала, что Давид скучал по дому и своим знакомым здесь, ведь в Лондоне у него слишком много дел, чтобы уделять достаточное внимание на поддержание старых связей, поэтому, чтобы его не расстраивать, согласилась. Мне было безумно неловко ощущать себя среди незнакомцев, говорящих на другом языке. Английский они знали, но с большим трудом понимали его, поэтому часто просто снисходительно улыбались и кивали. Диалог особо не клеился… Для них я тоже была диковинкой. Девушки расспрашивали Давида, не тяжело ли ему жить со скучной и сдержанной британкой, но на эти стереотипы Давид только смеялся, уверяя, что его во мне устраивает абсолютно всё. В общем, он был прав, несдержанность во всех её проявлениях так и норовила показаться.       Несмотря на то, что я старалась не воспринимать эти слова всерьез, парочка неприятный мыслей клинило мой мозг, не давая отвлечься. После долгой прогулки я уже лежала в кровати, дожидаясь, когда Давид примет душ. Дверь ванной распахнулась. Он лениво побрел до кровати, свалившись практически без сил, и прикрыл глаза. Я пододвинулась поближе, наматывая мокрые кудри на палец.       – Любимый?..       – Да, Ведьмочка?       Было неловко просить его об этом, зная, что он устал, но терпеть свои же сомнения было всё сложнее.       – Можем обсудить кое-что?       Он открыл глаза, устало переводя взгляд.       – Конечно. Я тебя слушаю.       Я спустилась ниже, положив голову на его плечо, а ладонь на грудь, чувствуя под пальцами ритм сердца.       – Меня стали немного напрягать те вопросы от твоих знакомых. Ты же говорил правду?       Он усмехнулся и моя рука, вместе с его грудью, слегка приподнялась. Давид отвечал медленно и тихо.       – Знаешь, я мог бы говорить о том, что люблю тебя настолько, что просто закрываю глаза на твои недостатки, но это не так. Я уже взрослый человек и понимаю, что не бывает идеальных людей. И каждый раз, у меня появляется выбор, принять чьи-то недостатки или пройти мимо. – он заглянул мне в глаза. – Так вот, Одри. Если бы меня не устраивал твой характер или капризы, я бы не продолжал строить с тобой отношения, несмотря на чувства. Они рано или поздно проходят или просто угасают, избавиться от них намеренно - лишь дело времени. Но я осознанно выбрал тебя, потому что понял, что ты единственная, кто никогда меня не тяготит. Мне всегда приятно находиться рядом, оберегать тебя. Какой бы характер у тебя ни был.       Сомнения начали исчезать, уступая место приятному теплу в груди от сказанных слов.       – Люблю тебя… А ты меня?       Он мягко улыбнулся, убирая с моего лица пряди волос.       – Люблю. И, наверное, никогда в жизни не любил так, как сейчас. Потому что в наших отношениях есть нечто большее, чем чувства. Сложно это описать, будто особая связь или вроде того… А ты что об этом думаешь?       Какое-то время я молчала, пробуя подобрать подходящие слова.       – Соглашусь. Но чувства, все таки, очень важны, а ты звучишь скептично!        Давид рассмеялся, оставив поцелуй на моей макушке.       – О чем я и говорю, у каждого свои минусы.       Я тяжело вздохнула. Мне даже сложно быстро сообразить, а в чем не идеален он? Что меня в нём раздражает? Постепенно начали вспоминаться мелочи. Как он второпях закидывает вещи в шкаф, а не раскладывает их, видимо, по привычке с детства. Иногда толкается во сне и бубнит что-то прям на ухо, из-за чего я просыпаюсь. Отвлекается на рабочие звонки во время разговора и заставляет ждать. Никогда не закрывает на ночь окно. Я повернула голову в сторону, чтобы в этом убедиться, и теперь уже усмехнулась. Кажется, стало ясно, что он имел ввиду.       – Да, ты прав.       И то, что он всегда прав, тоже меня раздражает.       – Слушай, – он притянул меня поближе, поглаживая плечо. – нам скоро уезжать, а я не показал тебе один ресторан с потрясающим видом. Уже забронировал там столик на завтра. Давно я не водил тебя на такие свидания.       Но все эти минусы Давид сглаживал на сто процентов, если не больше…       – Просто идеально…

***

      Следующим утром я проснулась в великолепном настроении, в объятиях любимого и теплой спальне, наполненной южным светом. Блики солнца разошлись по всей комнате, делая её ещё более уютной. Азелио приготовил нам вкуснейший завтрак, благодарность за который я выражала всеми возможными жестами и довольными звуками.       Так как гостевая спальня была не занята, я провела там несколько часов, готовясь к нашему свиданию и не позволяла Давиду заходить ко мне, чтобы не нарушать эту особую магию. Пока я красилась, подпевая музыке, мне позвонила Рут и я сразу же ответила.       – Одри, привет! Как ты там? Уже объелась всеми видами пиццы и выпила всё вино?       Я посмеялась.       – Привет. Пока не успела, но уже собираюсь. Давид сказал, что мы идем на свидание в ресторан с красивым видом.       Рут мечтательно вздохнула в трубку.       – Это так романтично! Умоляю, сделай там пару фото, я должна увидеть хоть что-то помимо постоянных отчетов.       – Само собой. Честно, уже не хочется уезжать, но Давиду нужно будет вернуться в бюро.       – Ну, может, вы переедете туда, будете жить у моря, в постоянном тепле, а я сидеть в дождливом Лондоне, скучая и даже немного завидуя.       Конечно же я понимала, что Рут шутит, но почему-то мне пришла мысль, что это было бы неправильно, что Давид бы не хотел этого. Его бюро, карьера в Лондоне, которую он строил годами и практически выгрызал себе место среди других адвокатов… Это всё было для него слишком важно. На эти слова я лишь посмеялась, чтобы поддержать беседу.       – Да уж. Но здесь приятнее находиться только потому что в Лондоне по-другому и в этом вся прелесть.       – Нам точно не помешает отпуск в теплых местах, это правда. Что ещё там интересного?       Рассказала про знакомство с отцом Давида, с его друзьями и поделилась общими впечатлениями. Рут была сильно возмущена темпераментности местных и ситуацией с Сиеной, поэтому высказалась об этой теме на полную, выпуская и свои накопленные эмоции, а я лишь хихикала на её возмущения и периодически поддакивала. Как только мы закончили разговор, Давид постучал в дверь.       – Одри, ты готова? Уже пора выходить.       – Буквально минуту!       Я быстро метнулась к длинному зеркалу, которое было спрятано за дверцей шкафа, напоследок оглядывая себя с ног до головы. Схватилась за духи, быстро распыляя их в облако вокруг себя, и, убедившись, что выгляжу отлично, вышла из комнаты. Давид скучающе опирался на перила лестницы, но увидев меня, его взгляд загорелся хищным азартом.       – Ну как тебе?       Глаза задержались на лице, потом спускались всё ниже, на грудь, талию, бёдра, и он одобрительно покачал головой.       – Не могу поверить, что мне повезло каждый день засыпать и просыпаться с такой богиней… Venere vivente .       Смущенная улыбка сама подступила к лицу. Давид протянул мне руку, чтобы помочь спуститься. Когда мы оказались близко друг к другу, я шепотом спросила:       – И почему ты раньше не говорил со мной на итальянском? Например… Во время секса? С твоих уст звучит потрясающе.       Легкое напряжение пробежало между нами, заставляя сердце учащать ритм.       – Только скажи - я заговорю для тебя на любом языке мира.       После этих слов стрела Купидона в очередной раз вонзается прямо в цель.

***

      Веранда пустует. Солнце понемногу опускается за горизонт, всё ещё продолжая играться бликами по чистой воде. Я с интересом подхожу ближе, рассматривая остров и движение местных жителей. До нас доносится шум от вечно болтливых итальянцев, но это не раздражает, а лишь придает шарма нашему свиданию. Они там, чуть поодаль, живые и яркие, пока мы наслаждаемся своим тихим и размеренным миром. Давид пристраивается рядом, с интересом рассматривая не вид, а меня.       – Сделаешь пару фото?       Без лишних вопросов, он кивает головой, забирая у меня из руки телефон. Включает камеру, наводит на меня. Запустив пальца в корни волос, слегка взбиваю их, чтобы они выглядели лучше, а Давид начинает улыбаться.       – Ты чего?       – Просто… Ты правда очень красивая.       У меня начинают краснеть щеки и я смущенно увожу взгляд вдаль для красивого кадра. Выравниваю спину, подаваясь чуть вперед и вытягивая шею. По ключицам бежит легкая прохлада от воды, находящейся неподалеку. Адвокат действительно старается, подбирая ракурсы и делая самые разные фото. В ответ на это я приближаюсь, оставляя в качестве благодарности поцелуй на его щеке. Глаза наполнены бесконечной нежностью и трепетом.       Мы вернулись к столику, продолжая ждать заказ. Я болтала о том, как мне хочется вернуться к работе, но найти более интересное место, чем «Гудлам». Потом тема сменилась на обсуждение, куда нам обязательно нужно сходить в Риме. К этому моменту уже принесли еду и вино, поэтому слушая меня, Давид с легкой улыбкой покачивал головой и слегка мечтательно рассматривал меня, выпивая маленькими глотками.Сегодня он был подозрительно тихим. В перерывах тишины и увлечения трапезой, я с наслаждением продолжаю оглядывать вид и подставлять лицо к свету.       – А о чём ты сейчас думаешь?       Безобидный вопрос с игривым подтекстом. Я склонила голову в ожидании ответа.       – Как мне хорошо с тобой.       – А мне с тобой - ещё лучше.       Подушечки пальцев коснулись его кожи и Давид аккуратно перевернул мою руку, чтобы крепче за неё взяться. Взгляд был наполнен решимостью.       – Одри, я люблю тебя. Когда впервые увидел, то даже не мог подумать о том, к чему всё это приведет. Честно, мне сейчас немного страшно, но, думаю, более подходящий момент наступит не скоро. – моё сердце начинает чаще биться от волнения, а он разжал пальцы, вставая из за столика и опускаясь передо мной на одно колено. Давид тянется в карман, доставая оттуда красную коробочку и раскрывая передо мной крышку. Из неё на меня выглядывает безумно красивое кольцо с камнями, переливающимися в лучах закатного солнца. – Ты станешь моей женой?       Каждое мгновение, каждый день и вечер, проведенные вместе, пролетают перед глазами, начиная со дня нашего знакомства. Молодой адвокат, взявшийся за моё дело о лишении лицензии, стоит передо мной на одном колене и предлагает обручиться. Не могу сказать ничего кроме тихого:       – Да.