IX.

      Солнце приятно напекало кожу, пока мы обнимались на лежаках. Оставались считанные часы до вылета в Рим, поэтому было принято решение погреться на жаре, пока есть такая возможность. Чемоданы были собраны с вечера, главные достопримечательности изучены, волноваться было не о чем. Я никак не могла наглядеться на своё кольцо, постоянно подставляя его к свету и прокручивая руку, наблюдая, как камни в нём переливаются разными цветами. Давид отвлекся от книги, посмотрев в мою сторону и улыбнулся, поцеловав меня в голову.       – Рад, что тебе нравится.       – Очень красивое… – я поднялась, присев рядом. – Спасибо тебе.       Он удивлённо вскинул бровями.       – За что?       – Просто… За всё, что ты для меня делаешь. – я снова легла рядом, положив голову на его плечо, прижимаясь поближе. – Мне никогда особо не везло в любви, но сейчас я понимаю, почему. Все те года однозначно стоили того, чтобы встретить тебя…       Давид притих, замер, и затем с легкой неловкостью сжал моё плечо, прижимая к себе. Опустился щекой на мою макушку и едва слышно зашептал:       – Ты даже представить не можешь, до чего мне приятно это слышать. – ладонь опустилась ближе к талии. – Уже успела подумать, какую свадьбу хочешь?       Я посмеялась.       – Честно, я бы и не хотела делать настоящую свадьбу, да и кроме Рут мне позвать некого. Может, лучше будет подписать бумажки и уехать, например… В Париж? А если захотим, устроим торжество через время, разницы ведь никакой.       Почему-то после этого Давид облегченно выдохнул.       – Читаешь мои мысли.       Закинув ногу, я перебралась на него, взяв Давида за щеки и наклоняясь поближе, чтобы поцеловать.       – Мой самый-самый лучший будущий муж.       Он сам подался вперед, касаясь моих губ. Недолгий, но нежный поцелуй, в котором чувствуется искренняя любовь. Серые глаза пристально изучили моё лицо, а ладони медленно оглаживали теплую кожу. Затем Давид очертил взглядом моё плечо и усмехнулся, тронув лямку купальника.       – У тебя когда-нибудь был… Секс на пляже?       После этого вопроса, будто рефлекторно, начала оглядываться и поняла, что кроме нас не было никого. Я задумчиво устремила взгляд вверх.       – Да, было пару раз… Только на утро голова раскалывалась.       Давид сел, подтягивая меня за бедра поближе к себе. Расстояние между нами стало заметно меньше, а воздух, по ощущениям, стал ещё жарче даже в тени. Он отбросил мои волосы за плечо, открывая шею и приблизился к мочке уха, выпуская воздух из легких. Я взялась за его плечи, стараясь отодвинуться.       – Давид, вдруг все-таки кто-то увидит…       – Боишься, что к нам захотят присоединиться, допустим, две знойные итальянки? – пальцы тут же сжались в кулаки, все также оставаясь на его плечах, а брови сами изогнулись в ревнивую гримасу и Давид не упустил это из внимания, посмеявшись. – Только скажи остановиться и я это сделаю…       Я приняла ещё пару вялых попыток отстраниться, но замолчала, наслаждаясь тем, как он трогает мои ноги, прижимает за талию, а потом сплетает наши пальцы. Поцелуи казались совершенно невинными, но чем дольше это продолжалось, тем сильнее нарастала страсть. Я чувствовала, как подо мной твердеет его член, будто специально упираясь в нужное место. Давид застыл на небольшой дистанции от моих губ. Играясь со мной, он вышагивал пальцами расстояние от колена до завязки на бикини, после перешел на внутреннюю поверхность бедра, приближаясь к промежности. Я беспокойно задышала от волнения и его пальцы остановились, так и не дойдя до конца.       – Не хочешь остановиться?..       Издевательский тон и такой дурманящий голос только сильнее разжигали желание продолжить. Я уверенно направила его руку в нужное место и больше объяснять ничего не пришлось. Подушечки его пальцев слегка надавили на клитор через ткань, начиная двигаться сначала вверх, потом вниз. Движение сменилось на круговое и я закусывала нижнюю губу, чтобы подавить стон. Давид целовал моё плечо, шею, разгоряченный щеки, ловя на себе мой затуманенный удовольствием взгляд. Я подавалась вперед тазом, чувствуя, что мне оставалось немного до оргазма. Низ купальника заметно намок от постоянной стимуляции. Руками обхватила шею Давида, делая кольцо, и его пальцы начали двигаться ещё усерднее. Ноги сами начали сжиматься, захватывая адвоката, из-за чего расстояния между нами не осталось совсем, тела были прижаты вплотную. Моя ладонь пробралась в его кудри, направляя к себе. Наши губы соприкоснулись и теперь в этом было что-то дикое, животное. Мы целовались резко, цеплялись друг за друга, и когда низ живота накрыло теплом, тело сотряслось, я снова примкнула к нему, в порыве чувств сильно укусив Давида, от чего он недовольно хмыкнул. Я отстранилась, провела большим пальцем по губе, стараясь этим избавить его от боли.       – Прости, любимый. Просто мне было очень хорошо… – чмокнула ещё раз в губы, выразив извинения.       – Если тебе было очень хорошо, то, так и быть, я перетерплю.       Пальцем я провела по ложбинке, затем ниже по груди, прессу и остановилась на резинке шорт, немного оттянув её.       – Насколько я помню, ты говорил про секс, а не петтинг на пляже…       Давид загадочно улыбнулся, склонив голову вбок.       – Верно…       Рука теперь проникла под шорты, обхватив член и высвобождая его из ткани. Давид же отодвинул низ моего купальника и мы снова прижались друг к другу максимально близко. Я самостоятельно направила его член в свою промежность, насаживаясь на него и чувствуя, каким разгоряченным уже был Давид. Он тихо выдохнул в мою шею, быстро прошептав:       – Откуда ты такая идеальная?..       Мой смешок остался на его губах и растворился в длинном поцелуе, пока бедра двигались вперед и слегка вверх. Пальцы грубо и собственнически сжимались на моих ягодицах, направляя. Прервавшись, Давид жадно обложил поцелуями мою шею и теперь отклонился назад на лежак, так, что теперь я возвышалась над ним. Мужские ладони суетливо заходили по телу, остановившись на талии. Серые глаза затмевала пелена наслаждения. Давид рвано дышал, сводя брови и иногда прикусывая губу. Я немного усилила темп. Чувствуя, что от оргазма его отделяют мгновения, Давид снова сильнее сжал моё тело, оставляя на нём красноватые следы. Он уверенно держался за меня, заставляя сделать последние остервенелые движения и расслабленно откинул голову после протяжного стона. Солнце попадало на прикрытые глаза, поэтому я занесла панаму над его лицом, чтобы скрыть от надоедливого света, и пригладила щеку с легкой растительностью.       – Это было однозначно лучше коктейлей…

СПУСТЯ 3 ГОДА

      Я с волнением перебирала ткань рубашки между пальцев, стоя за большой ширмой. Встревоженно выглядывала в зал, осматривая пустые и уже занятые стулья, но того, кого я ждала больше всего, всё не было…       – Одри, – я дрогнула от неожиданности. – поздравляю с дебютом.       – Спасибо, мистер Синнер. Это и Ваша заслуга тоже.       Он усмехнулся.       – Мне было не сложно помочь, учитывая твой большой потенциал. – он, как и я, выглянул в зал. – Ещё не пришли?       Я с грустной улыбкой качнула головой, сжав плечи.       – Наверное, опаздывают…

***

      Когда мы вернулись из нашего путешествия по Италии, к этому моменту по всему Лондону успела пронестись новость о том, что мистер Кассети решил связать себя узами брака с таинственной незнакомкой. Догадки были одна лучше другой, но, что нам казалось странным, никто даже не думал, что он может жениться на своей клиентке. Наша помолвка обрастала новыми слухами с каждой неделей. СМИ выдвигали предположения, допытывали коллег, караулили у офиса, но никогда не заставали его в компании девушки и не могли найти никакой информации. И вот, момент, когда в заголовках впервые появилась настоящая сенсация. «Известный лондонский адвокат Давид Кассети женится на подсудимой самого скандального дела за последние года - психиатре Одри Палмер.»       Казалось, этого события ждали все, потому что в человеческих умах не укладывалась мысль, что такое вообще возможно. Но, вопреки ей, мы действительно поженились и живем в понимании и любви. Когда я вернулась работать по специальности, в клинику к мистеру Синнеру, Давид относился к этому скептически. Часто переживал и не доверял Синнеру, всегда старался встретить меня с работы и расспрашивал про неё. Со временем, поняв, что ни мистер Синнер, ни работа в клинике, не несут в себе никакой опасности, Давид стал относиться к этому проще. Тем не менее, старался быть на чеку.       Я очень много работала. Проводила консультации, изучала новые материалы, опыты, научные статьи, засиживаясь в ординаторской до ночи. Приходила домой и рассказывала Давиду, а он лишь мечтательно кивал и старался поддержать диалог со мной, даже не понимая, о чем я говорю. К этому моменту я начала делать первые наброски своей книги. Всё это увлекало настолько, что я начала испытывать вину от того, что уделяю мало времени своей семье. В один момент, встав напротив календаря, решила посчитать дни, которые я проводила только с Давидом или хотя бы ночевала дома, и ужаснулась, поняв, что их было слишком мало. В тот вечер, вернувшись домой в мутном разочаровании в себе, прижалась к груди любимого и поняла, что то, чего я хотела долгие годы, уже не так важно. Поняла, что теперь у меня появилось что-то более значимое, что требует моего внимания.       Тот долгий и душевный разговор закончился решением завести ребенка. Мы были достаточно обеспечены и уверены в друг друге, а приближающийся новый десяток оставлял все меньше шансов на удачную беременность. Я стала проводить на работе меньше времени, теперь увлеченная мыслями о ребенке, который бы имел наши общие черты, и, пожалуй, только это воодушевляло меня продолжать писать книгу. Мне была приятная мысль, что со временем, мой ребенок сможет также гордо, как и я когда-то, рассказывать про своих родителей, их профессии и успехи. Изменения в моем поведении не ускользнули от мистера Синнера и он старался узнать их причину, но до самой беременности я не раскрывала карт. Уже после этого он принялся помогать мне с книгой. Добавлял истории и исследования из своего опыта, советовал, как лучше описать те или иные явления психики и что можно добавить, чтобы раскрыть тему. Когда я заметно округлилась, он совместно с Давидом занялся типографией и публикацией. Первое издание попало ко мне в руки практически сразу после родов.

***

      Ещё раз, с надеждой, я выглянула в зал. Сверлила глазами дверь… И она открылась.       Внутрь влетели две растрепанные кудрявые головы, одна побольше, одна поменьше. В груди стало тепло. Я повернулась к мистеру Синнеру с улыбкой, прижав одну руку к сердцу.       – Пришли. Сколько уже время?       Он закатил рукав, смотря на небольшой циферблат.       – Почти семь.       К нам подбежала женщина-организатор и мужчина, отвечавший за звук. Он проверил маленький микрофон на мне, после чего коротко кивнул и удалился. Меня кратко проинструктировали перед выходом, а женщина вышла первая, чтобы обратиться к залу, который был практически полностью заполнен.       – Добрый вечер, дамы и господа!       – Всё получится, Одри. Я в зал.       Мистер Синнер двинулся к выходу, чтобы пройти в зал не привлекая лишнего внимания, а я продолжала стоять на сцене, спрятанная за ширмой, ожидая, когда мне нужно будет выйти. Сердце пропустило пару ударов.       – …приглашаю на эту сцену автора, Одри Палмер!       Прозвучало моё имя. Я вышла к залу, улыбаясь и пожимая руку организатору. Женщина удалилась со сцены. Мои дрожащие колени отдавали дрожь прямиком в тонкие каблуки, которые тряслись на неровной поверхности, но я успешно преодолела расстояние до стола, на котором стояло большое количество книг в стопку.       – Всем ещё раз добрый вечер.       Мой голос заполнил зал. С первого ряда донеслось громкое:              – Мама!       Я устремила взгляд на Давида, на руках которого сидела наша дочь. Вечером он говорил, что у него запланирована важная встреча и он может не прийти, но сейчас он сидел здесь… С глазами, горящими гордостью за меня. С глазами, полными любви и принятия меня, моих взглядов и решений. В этот момент я поняла, что ни на секунду не задумывалась о том, что жалею о нашем браке. Скорее, наоборот, каждую секунду думала о том, как мне повезло. Я помахала дочке и она радостно задергала руками в ответ. Эмма была идеальным сочетанием меня и Давида, как мы и предполагали. Ей достались мои голубые глаза и его непослушные кудри. Затем я взглянула на Рут, тепло улыбающуюся мне, миссис Аллен, которая давно знала о моём желании выпустить книгу и всегда поддерживала эту идею. Мистер Синнер присел неподалеку, заинтересованно наблюдая. И как я раньше не замечала столько любящих людей вокруг себя…       – Прежде чем мы начнем обсуждать мою книгу, мне бы хотелось сказать пару слов про тех, кто был рядом во время её написания. – я вновь скользнула взглядом по первому ряду, в котором сидели мои близкие. – Думаю, все здесь сидящие знают про мою историю с ложными обвинениями. И я бы хотела выразить огромную благодарность своему психологу миссис Аллен за то, что когда-то дала мне визитку адвокатского бюро, в котором работает мой муж. Если бы не Вы, мы бы никогда не познакомились и, вероятно, сейчас я бы сидела за решеткой, а не на презентации своей книги. – по залу прошелся смешок. – Мой дорогой и любимый муж, Давид Кассети, подаривший мне крылья, потому что именно с ним я действительно поверила в свои силы и получила бесконечную поддержку в написании книги. Я люблю тебя. – Давид широко улыбнулся, смотря на меня блестящими от слез глазами и губами прошептал ответное признание. – А также мистер Синнер, который делился со мной своим опытом и профессиональным взглядом, без которого мне было бы трудно привести весь материал в тот вид, в котором вы видите его сейчас, благодарность для Вас.       Зал погряз в аплодисментах. За эти недолгие секунды я перевела дух, поправила микрофон и нервозно скользнула ладонями по рубашке, произнося:       – А теперь начнём…