Часть 3

      Скрежет тронувшегося поезда был лучшим звуком за все лето.       Аделаида заняла пустое купе, вооружившись книгой по истории Хогвартса, написанной Батильдой Бэкшот, и уселась к окну. Нераскрытую книгу Аделаида оставила на своих коленях и, прижавшись щекой к окну, уставилась на удаляющийся от неё вокзал Кингс-Кросс.       Лузианна, наверняка, все еще промокала белоснежным платком глаза в показном жесте тоски по единственному ребенку. Демонстрация материнских чувств на платформе девять и три четверти вышла как всегда чопорно и по всем стандартам их семьи. Но с напускными теплыми жестами, не имеющими под собой никакой эмоциональной привязки. Просто отработанная система прикосновений.       Аделаида впервые так надолго расставалась с матерью. И, признаться честно, с каждой милей, разделяющей их, дышать становилось все приятнее и приятнее.       Дверь со скрипом отодвинулась, и Аделаида дернулась, опасаясь, что Драко Малфой решит составить ей компанию. Однако к безграничной удаче вместо этого высокомерного чистоплюя, в проеме показалось два парня, с копной рыжих волос на голове, толкающих на перебой друг друга плечами, соревнуясь: кто первый протиснется внутрь.       — Эй!       За их спинами послышался недовольный возглас еще одного мальчишки, ростом явно уступающим близнецам. Он, шумно выдохнув, толкнул того, что был слева в спину. Тот влетел внутрь, явно не замечая Аделаиду, и больно наступил ей на ногу всем своим весом.       — У тебя что, глаз нет?       Аделаида подавила скоропостижное желание вытащить палочку и настучать рукоятью по голове этому рыжему парню, врывающегося в её пространство так бесстыже и нерасторопно уже второй раз, что явно следовало научить выскочку манерам.       Его брат и второй парень — афроамереканец, ниже почти двух рыжих на голову, вошли в купе следом, плотно закрыв за собой дверь. Они принялись ловко закидывать свои чемоданы наверх, не замечая того очевидного факта, который Аделаида так ярко выражала на своем лице: она не была им рада.       — Прости, — тот растяпа уселся прямо напротив неё и, сощурив глаза, впился любознательным взглядом в красивое лицо Аделаиды, явно припоминая эту волшебницу, спутавшую чемпионат мира по Квиддичу с городской библиотекой, — постой, это же ты тогда была с этим слизняком Малфоем?       Аделаида ощутила как темнокожий мальчик, занявший место рядом с ней, посмотрел на неё так, будто впервые осознал, что они тут не одни и она никуда не собирается. Второй же рыжеволосый сел рядом с братом и, скопировав выражение лица брата, словно не желая хоть чем-то отличаться, рассматривал Аделаиду с таким же пристрастием.       Аделаида ощетинилась, находя тот факт, что её запомнили как приложение к Малфою в высшей степени оскорбительным и чертовски женоненавистным. Но то, как он о нём отозвался, помимо её воли вызвало на лице улыбку. Её грела мысль, что эти парни не пресмыкаются перед чистотой крови, а значит, обладают чем-то гораздо более ценным, чем фамильный герб, — они обладают мозгами.       — Как по мне, Малфой больше похож на хорька, — деликатно заметила Аделаида, вызвав удивление на веснушчатом лице, — и Малфой… Этот заносчивый пустоголовый трус — явно мне не друг.       — На каком ты факультете? — резко оборвал Аделаиду парень, сидящий рядом с ней. Та инстинктивно повернула к нему голову, — не припомню, чтобы видел тебя раньше.       Аделаиде уже было известно о факультетах школы из книги, но вопрос все равно резанул сознание, вернув её к тому вопросу, который она задавала себе с тех пор как прочитала о школе… К какому факультету она сама бы смогла себя отнести? Вдруг ей совсем не найдется места ни на одном из них, и этим же вечером она на поезде вернется к тирании матери.       — Это мой первый год в Хогвартсе, — обозначила она под общее удивление, обнажая допустимое в своей истории, — я училась в Шармбатоне, это во Франции. В Хогвартс меня приняли на шестой курс.       К удивлению Аделаиды инцидент на чемпионате быстро забылся, и знакомство в поезде сделалось куда более приятным. Так она узнала, что едва ли сможет самостоятельно отличить Фреда от Джорджа. Выяснилось также, что они вместе с Ли Джорданом, третьим мальчишкой, будут учиться на шестом курсе. Разумеется, на лучшем факультете — Гриффиндоре (по их скромному мнению и мнению всех их сокурсников). Близнецы в шутку пригрозили: попади она на Слизерин, они обязательно подсунут навозную бомбу ей в школьную сумку. Аделаида не была до конца уверена, шутят ли они. К концу поездки, когда за окном уже смеркалось, она, смеясь над шутками близнецов, довела себя до коликов в животе. Наконец поезд остановился на станции Хогсмид, откуда предстояло добираться до школы.       — Увидимся, — Ли махнул рукой Аделаиде и побежал в сторону близнецов, которые уже погружались в карету.       Аделаида, выделяясь из толпы первогодок как великан, вместе с ними, трясущимися то ли от страха, то ли от холода, двинулась в сторону большого волшебника, зазывающего басом: «Первокурсники, все ко мне», остановившись прямо напротив него.       — Здравствуйте, сэр, это мой первый год, и я…       — Да-да, — закивал большой волшебник своей головой и взглянул маленьким глазами из-под косматых бровей, — поедешь с первокурсниками, тебе ведь это… Еще проходить церемонию.       Лодка, предназначавшаяся для детей помладше, была неудобна. Аделаида сделала шаг внутрь, расставив руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Она чуть громко не заверещала, когда лодка слишком сильно накренилась, едва не опрокинув её в озеро. Ей пришлось слегка согнуть колени, чтобы устоять. Опасность миновала. Она уселась, тяжело дыша и, вытянув руку, помогла двум, совсем еще юным девочкам, усесться в лодку без страха упасть за борт.       Челюсти их ходили, зуб на зуб не попадал, и, прижавшись к друг другу плечами, они пытались согреться. Аделаида, вытянув из мантии палочку, переложила её в карман брюк и холодными пальцами развязала шнуровку на мантии, легка скидывая её с себя. Чуть наклонившись, она заботливо накинула её на плечи маленьких волшебниц.       — Спасибо.       Вторая девочка громко чихнула, не успев прикрыть рот, и обрызгала мантию Аделаиды слюной, на что та лишь беззлобно улыбнулась. Вальсируя по глади черного озера, освещаемого лишь лунным диском, лодки все ближе и ближе приближались к замку под удивленные со всех сторон ахи и вздохи. Аделаида задрала голову, впечатленная величием старинного замка, и улыбнулась. Замки давно сделались для неё равнодушными. Пустые стены, хранившие в себе родовые скелеты, не вызывали ничего, кроме желания завыть от безысходности. Этот же замок был чем-то иным, по-настоящему волшебным. И сердце Аделаиды затрепетало в предвкушении не из-за матери, а из-за искреннего желания быть здесь.       Коридор замка встретил теплом. Возрастная волшебница в остроконечной шляпе, с собранными в тугой пучок на затылке волосами и парадной изумрудной мантии, встречала первогодок со скрученным, в руке пергаментом. Завидев Аделаиду, она быстрым шагом поспешила к ней.       — Мисс Бардо, хоть обстоятельства вашего приема весьма интересны, — она сжала губы в узкую полоску, явно осведомленная давлением, оказанным на школу, и осталась не в восторге от нарушения устоев, — вы пройдете распределение вместе со всеми.       Аделаида кивнула, не выразив ни единой эмоции, и под командование строгой волшебницы вместе с остальными выстроилась по парам, друг за другом. Большие двери, ведущие в огромный зал, открылись. Приветствуя новых студентов, остальные активно зааплодировали. Аделаида шла, не нарушая строй, но ей то и дело наступали на пятки и наваливались остальные. Маленькие волшебники и волшебницы во все глаза смотрели по сторонам, разглядывая и золотые кубки на столах, и зачарованное звездное небо, и даже преподавательский стол.       Профессор вытянула руку, останавливая, и встала рядом с треногой табуреткой, на которой лежала старая залатанная шляпа. Аделаида ждала, что сейчас начнется распределение, но вместо этого шляпа на стуле дернулась. Та складка, имитирующая рот, вдруг громко, во все горло запела песню, нараспев растягивая ноты.       Распределение, как оказалось, дело было довольно незатянутым. Профессор вызывала всех по алфавитному списку, отправив таким образом Аэндроу Лилит на Слизарен, следом Аббот Сюзанну на Коттевран, Баал Винсета снова на Слизарен. Потом подошла очередь до самой Аделаиды.       Она вышла вперед под любознательные взгляды студентов, явно впервые наблюдавших за тем, как распределяют шестикурсницу. Волшебница села на старый табурет, и ей на голову натянули распределительную шляпу.       Аделаида выдохнула, принимая положение вещей таким, какое оно есть: вот сейчас старая шляпа определит её предназначение — как бы абсурдно это не звучало. — Гм… — протянула шляпа, не тратив на думы много времени, — Гриффиндор.       Стол справа от неё взорвался приветственными аплодисментами. Она была первая из этого распределения, кто отправился за их стол. С удивлением заметив две рыжие макушки, Аделаида увидела, что они отталкивают соседа, любезно освобождая место для неё.       Драко Малфой, ожидавший увидеть Аделаиду за столом Слизарена, скривил губы, выражая в таком жесте всё свое пренебрежение. Люциус хорошо вложил в голову сыну то, что вместе с грязнакровками стоило и презирать всех осквернителей чистой крови, а поступление Аделаиды на, с ума сойти, Гриффиндор Драко счел настоящим преступлением и пятном на чистой репутации семейства Бардо. И отцу, наверняка, стоило знать об этом, чтобы приструнить её высокомерную мамашу. Отправить сову этим же вечером было единственным верным решением.       — Я слышала, ты училась в Шармбатоне?       Напротив Аделаиды сидела девочка со спутанными волосами, заметно младше неё. Она приветливо протянула руку, поздравила с поступлением и тут же принялась забрасывать новую знакомую вопросами. — Я — Гермиона Грейнджер. Может, ты расскажешь мне о Шармбатоне?       Аделаида протянула руку, и девушка энергично её затрясла. Краем глаза Аделаида заметила, что рыжий мальчик и мальчик в очках, сидящие рядом с Гермионой, переглянулись и подавили смешок в кулаках. Все это было безумно приятно. Никто из сокурсников не задавал вопросы о сохранности семейных реликвий, о чистоте крови, не мерился количеством галлионов в семейной казне.       — Да-да, конечно, Гермиона.       Гермиона от предвкушения поднесла к груди руки, воодушевленная тем, что получит знания о другой волшебной школе прямиком из источника, а не из книг. Безусловно, книги все еще были безграничным кладезем знаний, но иногда хотелось перенять информацию из первых уст.       Распределение закончилось. Рыжий мальчик, сидевший рядом с Гермионой, издал, определенно, удовлетворенный вздох. Потерев от предвкушения руки, он выпрямился, схватив со стола вилку и нож.       Из-за преподавательского стола с центрального места, больше похожего на золотой трон, поднялся самый чудаковатый волшебник, которого Аделаиде когда-либо доводилось видеть. Фиолетовая мантия, расшитая звёздным небом, переливалась в свете свечей. Седая густая борода была настолько длинной, что из-за стола её уже не было видно, а добрые глаза смотрели на мир сквозь очки-половинки. «Мама бы пришла в дикость, разглядывала бы его как диковинку», — успела подумать Аделаида, прежде чем поток мыслей был прерван голосом волшебника:       — Скажу только одно — ешьте.       Волшебным образом тарелки вокруг наполнились едой. Разнообразное количество блюд порожало: ростбиф, отбивные из разных видов мяса, утка и многое-многое другое. Аделаида потянулась к жаренной картошке, довольствуясь тем, что сможет отужинать без строгих нравоучений матери, которая часто избирала меру наказания морить голодом единственную дочь.       — Ты будешь пробоваться в команду по квиддичу?       Фред, который сидел ближе всех, как раз накладывал в свою тарелку две порции куриных ножек, когда обратился к Аделаиде, бросив на неё быстрый взгляд.       — Я, — Аделаида замялась, скрывая это за улыбкой, но быстро поправила себя: тут ей не Франция, не стоит трижды думать, что говорить, она может быть собой и… не стесняться, — я не умею летать.       Рыжий мальчик, сидевший рядом с Гермионой, как раз откусывал большой кусок мясного пирога. Когда он услышал это, от расстерянности опустил руку, и пирог упал в его тарелку. А сам он, открыв рот, стал пялиться на Аделаиду с изумлением. — Рон, — Гермиона, шикнув, толкнула того в бок, — прекрати.       Аделаида испытала укол стыда и поспешно повернула голову в сторону Фреда, чтобы заговорить с ним:       — А вы с братом играете?       Фред с набитым ртом кивнул, проглатывая большой кусок курицы, а Джордж, наклонившись к брату, поспешил ответить так, чтобы Аделаида его слышала:       — Да, мы загонщики, — Аделаида хмуро свела вместе брови, пытаясь воспроизвести в своей голове, что это могло бы значить. Джордж, заметив выражение её лица, беззлобно рассмеялся.       — Так и знал, что ты оказалась на том матче случайно. Ты совершенно не похожа на болельщицу.       Рядом со студентами факультета проплыло что-то, напоминавшее молочную субстанцию. Аделаиде, чтобы разглядеть, пришлось прищуриться. Рядом с их столом парило приведение с огромным воротником и с самым печальным видом смотрело на еду так жалостливо, что, понимая всю абсурдность ситуации, Аделаида все равно хотела протянуть ему жаркое.       — Вам повезло, что ужин начинается так поздно. Пивз опять наворотил дел. Бедные домовики чуть не посходили с ума от страха.       Аделаиде показалось, что рядом что-то брякнуло. Но, не обратив внимания, она, склонившись к Фреду, тихо, не мешая разговору, спросила:       — Кто такой Пивз?       — Пивз? — переспросил Фред, — передай, пожалуйста, картошечку. Пивз — это полтергейст замка, часто безобразничает. Мы с ним соревнуемся по части розыгрышей.       Аделаида передала Фреду тарелку и остаток ужина провела в тишине, обмениваясь изредка с близнецами фразами. Блюда сменили сладости, а затем тарелки и вовсе опустели. Волшебник, которого Джордж представил как Альбуса Дамблдора, заговорил громким басом, привлекая внимание всех присутствующих.       — Как всегда мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, как и деревня Хогсмимт — её не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также моей неприятной обязанностью является сообщить вам, что чемпионата по квиддичу в этом году не будет.       Перешептывания, выражающие очевидное недовольство, эхом прокатилось по столам всех четырех факультетов. Аделаида взглянула на близнецов, решив увидеть как те восприняли новость, но они лишь безмолвно расскрыли рты.       — Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продлятся весь учебный год, но уверен, они вам доставят истиное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе пройдет турнир трех волшебников.